ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Наконец Бурый допил кофе и, отставив стакан, пробурчал:

— Лафа.

Затем зевнул и обратился к Ларику:

— Ну-ка, сынок, открой балкон, а то эти набздели как в конюшне, дышать нечем.

Шустрый Ларик кинулся выполнять указание Бурого. Потянуло сквознячком, и старик, а я почему-то считал Бурого именно стариком, одобрительно кивнул.

— Хорошо, — тихо протянул он, а потом спросил: — Тебя как кличут?

— Ларик, — представился парень.

— Ларик так Ларик. Что там Коржан про золото базарил?

— А, вот оно… — Ларик суетливо вытащил из кармана наш полотняный мешочек с золотом, протянул его Бурому. Тот первым делом прикинул его вес на ладони, удивленно хмыкнул.

— Подвинь-ка мне вон ту миску, — сказал старик, показывая куда-то на стол. Ларик удивленно повертел головой, а потом поднял и показал Бурому большое фарфоровое блюдо с затейливой вязью узора по краям.

— Это, что ли?

— Ну конечно… — пробурчал авторитет и высыпал на блюдо содержимое мешочка. С другой стороны стола к нему перегнулся заинтересовавшийся Ларик.

— В самом деле, что ли, золото? — спросил он.

— Похоже, — прогудел Бурый. У него даже спина распрямилась, до этого он сидел какой-то вялый, расслабленный. И по-прежнему я не видел его лица, только затылок, шрамы на голове, ущербное это его ухо. — Ну-ка, напой-ка мне, где вы его нарисовали?

— В подвале дома Али. На полу валялся этот мешок и куча бабок…

Пока Ларик подробно рассказывал обо всем, что он видел в подвале, я лихорадочно соображал, что же мне теперь делать? Бурый сказкам не поверит, придется нам наверняка снова висеть на наручниках в каком-нибудь подвале. Впору было завыть от безысходности ситуации. А Бурый продолжал задавать вопросы.

— Так этот у них висел на трубе? — он показал пальцем куда-то в сторону от себя.

— Да, он, — подтвердил Ларик. — Вон, браслеты до сих пор остались.

— Иди-ка сюда, орел, — поманил пальчиком старый уголовник.

Наконец-то я увидел Андрея. Он нехотя подошел и уселся за стол напротив Бурого.

— Твое золотишко? — спросил тот.

— Мое, — легко согласился Андрей.

— Где взял?

Лейтенант чуть помолчал, затем сказал:

— У ингушей перехватил.

— В Баланино? Так ведь? — спросил Бурый.

Андрей криво усмехнулся. Лицо его от побоев сейчас больше походило на какую-то маску.

— Верно.

— А мое золото ты тоже «перехватил»?

— А какое оно, твое золото? — попробовал сыграть в непонимание Лейтенант. Бурый сразу покрыл его матом.

— … так что не пудри мне мозжечок. Его мне из-за тебя чуть-чуть не отстрелили.

— Слушай, шеф, а у нас ведь еще один есть! — обрадованно заявил Ларик. — Тот, что на полу валялся. В туалете он сидит.

— Тащи его сюда, — велел Бурый.

— Мигом! — радостно заявил Ларик, и я увидел в приоткрытую дверь, что он быстро идет ко мне. Я еще сильнее сжал в руках талисман-самородок, отвернулся от двери, опустился на колени и склонился над унитазом. Распахнулась дверь, грубый рывок за воротник куртки поставил меня на ноги. При этом Ларик, очевидно, тоже увидел мою грандиозную шишку и поэтому весело провозгласил на весь зал.

— Эх и приложили же его по башке! Шишмак страшенный.

У меня снова начали подгибаться ноги, не от удара по голове, а просто от страха.

— Да иди ты! — Ларику надоело тащить меня за шиворот, и он помог себе еще и коленом. Мы находились уже метрах в двух от стола. Я видел, что в правой руке Бурого зажат пистолет, ручкой которого он слегка постукивал по полированной крышке стола. Это было глупо, но я не мог оторвать взгляд от роскошного натюрморта, неожиданно образовавшегося на столе. Тонко нарезанная ветчина, остатки сала, месиво тарелок, хлеб, затейливая хрустальная солонка, темные бутылки с пивом, прозрачный хрусталь водки и посредине всего этого — блюдо с горкой золотого песка.

А Бурый с Андреем продолжали свою «светскую» беседу.

— Но это же не твое золото? — спокойно заявил лейтенант, мельком глянув на меня.

— Да, это не мое золото. Это песок… — его речь прервал донесшийся с улицы звук сразу нескольких автомобильных моторов и визг тормозов. Ларик сразу отпустил мой воротник и метнулся на балкон. Я чуть было не упал, но все-таки удержался на ногах. А мой недавний конвоир выглянул с балкона с обезумевшими глазами и крикнув: — Это чечены! — снова скрылся на балконе.

Через какую-то секунду оттуда дробно застучал автомат.

Бурый поднял пистолет, направил его на Андрея и сказал:

— Не дергайся!

Похоже, он совсем забыл про меня. Ствол, направленный на Андрея снова вызвал шквал событий, очень мало зависящих от моего мозга. Я шагнул вперед, двумя руками поднял над головой тяжелый талисман-самородок. В эту секунду Бурый обернулся, и я в первый и в последний раз увидел его лицо. Вовсе он не был стариком, лет сорок, не больше. Высокий лоб, тонкий, изящный нос, узкие, сухие губы. Он походил на преподавателя университета, вот только в глазах его блеснуло что-то похожее на черную мертвящую воду зыбучего болота. Не знаю, смог ля я что нибудь сделать, если бы он так глянул на меня пораньше. Но мои руки, утяжеленные полукилограммовым грузом, уже с маху опустились на его макушку, и я почувствовал, как хрустнул череп Бурого и самородок почти до половины погрузился в его мозг. Тело уголовника задергалось крупной дрожью, палец его судорожно нажал на курок, но пистолет был направлен уже в пол, и выстрелы один за другим вспарывали паркет загаженного пола.

Наконец он выронил оружие. Голова Бурого качнулась, и он упал лицом прямо в золотой песок. Последняя судорога пробежала по его телу. На золото текла алая, густая кровь, а из черепа так и торчал продолговатый кусок самородного, жильного золота.

На секунду мы с Андреем замерли, глядя на этот странный «натюрморт». Из состояния оторопи нас вывела плотная автоматная очередь, разнесшая вдребезги дверь на балкон. По счастью, она прошла как раз между нами, сметя со стола бутылки и посуду. Под звон бьющегося стекла мы кинулись под защиту стен.

А стрельба все продолжалась. Пули влетали в широко открытые балконные двери, в окна и кромсали все на своем пути: посуду, стол, вздрагивающее тело Бурого, разнесли зеркальную стену, украшавшую этот банкетный зал, срезали небольшую пальму в красивой пластмассовой бочке. Полетели в разные стороны хрустальные висюльки затейливой многоярусной люстры, сразу резко убавился свет. Все это время в перерывах между очередями мы слышали, как внизу торопливо стучал автомат второго боевика Коржана — Бориса. А вот Ларик с балкона ничего не добавлял к веским доводам своего товарища. Судя по неподвижным ботникам, торчащим с балкона, самый веселый братан из команды Коржана отсмеялся уже навсегда.

— Надо смываться! — прокричал мне Андрей.

— Но как? — крикнул я.

— Не знаю!

В это время новая очередь окончательно раздолбала люстру, и с наступлением темноты как-то сразу установилась и тишина. Мы услышали доносящийся снизу дружный топот и поняли, что и Борис не избежал участи шустрого друга.

— Вперед! — шепнул мне Андрей и, пригнувшись, проскочил на балкон.

Мы еще слышали, как чеченцы всей толпой вломились в дом, это было как раз под нами. Широкий балкон с массивными перилами опоясывал весь дом. Первое, что я понял, глянув по сторонам, мы находились где-то за городом. Кругом не было ни огонька, лишь чернели коробки каких-то недостроенных зданий. Нагнувшись, Лейтенант подобрал автомат Ларика, подхватил меня под руку и поволок к углу здания. Башка у меня трещала, ноги были как ватные, но я, сцепив зубы, следовал за ним.

Остановившись на углу, Андрей оглянулся по сторонам и тихо выругался. С этой стороны дома белело чистое поле. Тогда он просто приказал мне:

— Прыгаем!

В темпе виноградной улитки я принялся переползать через широкие перила. Андрей то ли потерял терпение, то ли просто решил помочь мне. Сильный толчок помог мне совершить короткий полет, а мощный сугроб не позволил сломать ни одну из конечностей. Зато боль в голове плеснула с такой силой, словно меня еще раз треснули по башке дубинкой. Рядом со мной аккуратно приземлился Лейтенант.

89
{"b":"38180","o":1}