ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Драконоборец. Том 2
Семь нот молчания
Лавка забытых иллюзий (сборник)
Архив. Ключи от всех дверей
Создатели
На Туманном Альбионе
Шоу обреченных
Зависимый мозг. От курения до соцсетей: почему мы заводим вредные привычки и как от них избавиться
Нефтяной король: Секретная жизнь Марка Рича

– О чем только, черт возьми, вы думали, Лонгуорт?

– Я сделал это для банка. Мы были уязвимы. Резервов не хватало. Я сделал это, чтобы защитить депозиты…

– Нет, черт возьми! – сорвался на крик Хейден. – Вы поступили подобным образом, чтобы купить этот дом, этот сюртук и экипажи, на которых вы разъезжаете со своей весьма дорогой любовницей.

Тимоти зарыдал. Сконфуженный Хейден отвернулся и посмотрел в окно.

Там в саду в его сторону посмотрели похожие на фиалки глаза, а потом вновь сосредоточились на лентах и соломенной шляпе. «Глаза прохладного оттенка, похожие на фиалки, и соблазнительная фигура, таящая в себе неземное блаженство», – именно так сказал Бенджамин о мисс Уэлборн, будучи навеселе. Не совсем уважительно, но в его голосе улавливалась привязанность, поэтому слова Хейдена отчасти оказались правдой. Когда он увидел ее реакцию – навернувшиеся на глаза слезы и мечтательно-нежное выражение лица, – он пожалел, что вообще рассказал ей об этом.

Мисс Уэлборн нельзя было назвать красавицей, но глаза делали ее лицо незабываемым. Их необычный цвет сразу привлекал к себе внимание, и только потом собеседник замечал, что в них отражается сильный характер и недюжинный ум. В них также читался большой житейский опыт, словно эта женщина слишком хорошо была знакома с реальностью. Под безжалостным взглядом этих глаз Хейден на мгновение забыл об ужасной миссии, приведшей его в этот дом.

«Ее губы напоминают розу и кажутся необыкновенно сладкими, словно их окропили нектаром». Очевидно, Бен играл не только с чувствами мисс Уэлборн. Но Хейдена это не удивило. Преисполненному жизни Бенджамину Лонгуорту удавалось заводить ни к чему не обязывающие отношения со многими женщинами.

Роузлин и Ирен Лонгуорт, сестры Бена, сидели на освещенной солнцем скамейке вместе с мисс Уэлборн. Старшая с темными золотистыми волосами, светлой кожей и нежным лицом была очень красива. Ее красота бросалась в глаза, а гордость не знала границ. Младшая сестра выделялась длинными белокурыми локонами и по-детски хрупкой фигуркой.

Хейден ощутил рядом с собой чье-то присутствие. Лонгуорт поднялся с оттоманки и встал рядом. Он тоже смотрел на трех женщин в саду.

– О Господи, когда они узнают…

– Клянусь, они никогда не узнают правды от меня. Если нам удастся спасти вашу шею, скажете им все, что считаете нужным. Фальсификатору и вору не составит труда состряпать более или менее правдоподобную ложь.

– Спасти мою… А это возможно? О Господи… все, что…

Хейден дождался, пока Лонгуорт вновь возьмет себя в руки.

– Сколько, Лонгуорт?

Молодой человек пожал плечами.

– Может, двадцать тысяч. Я не хотел. Правда. Сначала я взял деньги как бы взаймы, чтобы уплатить внезапно возникший долг…

– Я спрашиваю вас не о том, сколько вы украли, а о том, сколько у вас есть.

– Сколько есть?

– Ваш единственный шанс – вернуть деньги. Каждому обманутому клиенту. Для этого нужна вся ваша наличность и долговые расписки.

– Но это означает, что им нужно все рассказать!

– Если они ничего не потеряют, то…

– Стоит одному вкладчику заговорить об этом, и меня сразу…

– Повесят. Вы правы. Для этого хватит и одной подделанной подписи. Вам остается надеяться лишь на то, что возмещение убытков удовлетворит обманутых вкладчиков, и они поймут, что только молчание обеспечит это возмещение. Я замолвлю за вас словечко. Это может помочь.

– Выплатить деньги им всем? Я буду разорен. Окончательно разорен!

– Вы будете живы.

Лонгуорт вцепился в подоконник, чтобы успокоиться. Он вновь посмотрел в сад, и его глаза затуманились слезами.

– Что я им скажу? А что будет с Алексией? Если нам придется жить на доходы с ренты и если мне придется пустить в дело и их, чтобы возместить убытки, я не смогу ее содержать. – Лицо Лонгуорта вытянулось.

Хейден догадался, в чем дело.

– Вы украли и ее жалкое наследство? Я не проверял мелкие счета.

Лонгуорт побагровел.

– Вы негодяй, Лонгуорт. Вы должны на коленях благодарить Господа за то, что меня обязывает помочь вам долг чести перед вашим покойным братом.

Но Тимоти не слушал. Его глаза остекленели и померкли, когда он заглянул в будущее.

– В этом сезоне должен был состояться первый бал Ирен, и…

Хейден закрыл уши, не желая слышать скорбных причитаний Тимоти. Он нашел возможность спасти ему жизнь и избежать разоблачения, которое могло вывести ситуацию в Сити из-под контроля. Но он не мог спасти Лонгуорта от неминуемого банкротства.

Внезапно Хейдена охватила невероятная усталость. Ведь всю ночь он провел за расчетами и размышлениями, кипя от гнева.

– Сядьте. Я скажу, сколько нужно, и мы решим, каким образом вы возместите эту сумму.

Глава 2

Разорен.

Это слово повисло в воздухе, и в комнате воцарилась тишина. У Алексии кровь застыла в жилах. Тим выглядел ужасно. Он удалился в свою спальню сразу после отъезда лорда Хейдена, но встал с постели вечером. Он пригласил в библиотеку Алексию и сестер и сообщил им ужасную новость.

– Но как, Тим? – спросила Роузлин. – Так ведь не бывает. Человек не может просто так выйти из дома, – она обвела рукой библиотеку, – чтобы вернуться уже без гроша.

Тимоти прищурился, и в его голосе зазвенела горечь.

– Может. Если лорд Хейден так решил.

– Лорд Хейден? – переспросила Алексия. – Но какое он имеет к этому отношение?

Тимоти в полном изнеможении уставился в пол.

– Он забрал из банка вклады семьи. Наших резервов не хватило, чтобы выплатить ему всю сумму, и мне пришлось заложить все, что у меня есть, чтобы восполнить резервы. Дарфилд тоже внес свою долю, но его карманы глубже. Он выплатил часть моего долга, взамен забрал мое место в банке, но и этого оказалось недостаточно.

Алексия с трудом сдерживала кипевшую в душе ярость. Не все ли равно Ротуэллу, где лежат его деньги? Он должен был понять, чем обернется для Тимоти – для всех них – его решение. Он вошел в этот дом с намерением разрушить будущее семьи Лонгуорт.

– Мы справимся, – произнесла Роузлин. – Будем жить более экономно, а мясо есть всего два раза в неделю, уволим несколько слуг.

– Ты что, не слышишь? – рявкнул Тимоти. – Я сказал, что разорен. У нас не будет ни слуг, ни мяса. У меня ничего не осталось. У нас ничего не осталось.

Роузлин словно лишилась дара речи, не могла вымолвить ни слова.

– Значит, у меня не будет дебюта? – нахмурилась Ирен.

Тимоти зло рассмеялся:

– Дорогая моя, тебя вообще не будет в Лондоне! Мерзавец забрал наш дом. Теперь он принадлежит Ротуэллу. А мы отправимся в лачугу, которая еще осталась у нас в Оксфордшире, чтобы подохнуть там с голоду.

Ирен разрыдалась, а Роузлин в оцепенении взирала на брата. Смех Тимоти превратился в кваканье, перемежающееся с рыданиями.

Страх закрался в сердце Алексии. Тимоти ни разу не взглянул на нее с того самого момента, как она вошла в библиотеку.

Наконец Роузлин обрела способность говорить.

– Тимоти, мы опять можем жить в деревне. У нас есть дом и немного земли. С голоду мы не умрем.

– Будет хуже, чем прежде, Роуз. Ведь у меня долги, которые нужно отдавать. На это уйдет добрая часть ренты.

Алексию бросало то в жар, то в холод. То, чего она так боялась с того самого момента, как умер ее отец, свершилось. Девушке с огромным трудом удавалось сохранить самообладание.

Алексия встала.

– Если твое положение так радикально изменилось, не стоит взваливать на свои плечи обузу и пытаться прокормить еще один рот. У меня есть кое-какие сбережения. Я смогу жить на них, пока не найду работу. А теперь я пойду в свою комнату, чтобы вы могли спокойно обсудить дальнейшие планы.

Глаза Роузлин затуманились слезами.

– Не говори глупостей, Алексия. Ты член нашей семьи.

– Это не глупости. Я просто стараюсь быть практичной. Кроме того, не хочу, чтобы Тимоти пришлось произнести слова, после которых мне придется уйти.

4
{"b":"382","o":1}