1
2
3
...
42
43
44
...
73

Ласки, щедро раздаваемые языком и руками мужчины, заставляли Алексию чувственно стонать. Она думала, что не испытает больше того, что уже испытала, но неведомые доселе ощущения продолжали накатывать на нее до тех пор, пока не захлестнули полностью. Девушка провела ладонями по груди мужа. Она почти не заметила шрама, но его ощущение под пальцами все же проникло сквозь горячую пелену, окутавшую сознание. Он был сродни неровности на пути к забытью, которая напомнила Алексии о том, кого именно она увидит, если откроет глаза.

Хейден прочно занял свое место в ее сознании. Темная завеса тайны, до неузнаваемости преобразившей Алексию, не могла скрыть от нее его лица, лишить ее его аромата. Голос Хейдена проникал сквозь плотный туман, окутывавший сознание Алексии, когда тот спустился к ее охваченному огнем лону, чтобы подготовить к неминуемому вторжению. «Сегодня вечером мы будем наслаждаться друг другом медленно, но сейчас я больше не в силах терпеть».

На этот раз Алексия не почувствовала боли. Почти не почувствовала. Натиск удовлетворил ее желание. Господство Хейдена над ее телом скорее возбуждало, нежели пугало. Алексия наслаждалась его движениями, их ритмом, приносящим облегчение, успокаивающим боль, заполняющим пустоту и пробуждающим новое желание. Это безрассудное и непреклонное желание заполнило все существо Алексии, и она закричала, когда движения мужчины стали сильнее и настойчивее.

Однако и этого было недостаточно. Безумное отчаяние лишило Алексию душевного равновесия. Оно было сродни тому, что охватило ее в экипаже, только еще более интенсивным, потому что Алексия знала, что именно ей нужно, и теперь взывала о помощи.

Хейден слегка приподнялся. Его рука скользнула между их телами, чтобы помочь Алексии взлететь на вершину блаженства, а потом упасть и окунуться с головой в пучину наслаждения.

Хейден решил, что подарит Алексии бриллианты. Аметисты будут выглядеть слишком предсказуемо.

Это была первая разумная мысль, пришедшая ему в голову после того, как страсти улеглись. Хейден прислушивался к мирному дыханию жены, постепенно приходя в себя.

Он лежал, опершись на локти. Алексия все еще пребывала в полудреме. Ее веки слегка подрагивали, а губы приоткрылись. Экстаз смягчил ее черты. Теперь Хейден видел перед собой девушку, которую благоразумная мисс Уэлборн не сумела удержать под замком в порыве страсти.

Внезапно ресницы девушки дрогнули, как если бы взгляд Хейдена проник в ее сон, и веки приподнялись. Их души заговорили.

Если так пойдет и дальше, то Хейден не ошибся в выборе супруги. Она была так же честна в своей страсти, как и в прямолинейности. Алексия могла ненавидеть его за что-то, но она не отрицала своей страсти к нему. А это большая редкость.

– Ты ездишь верхом? – спросил Хейден, отодвигаясь так, чтобы видеть тело жены. Взгляд, ласкающий ее грудь, заставил Алексию вспыхнуть. Теперь, когда порыв безумства миновал, она оробела.

– Ездила в юности. У моего отца была большая конюшня, пока он не разорился.

Разорился. Сорвавшееся с губ слово повисло в воздухе. Алексия произнесла его спокойно, без раздражения, но это слово могло в одночасье воздвигнуть вокруг нее каменную стену. Значит, Алексия уже в юности узнала, что такое разорение. Должно быть, банкротство Тимоти Лонгуорта показалось ей возвращением ночного кошмара.

– Он играл? – спросил Хейден.

Алексия покачала головой, посмотрела на свое обнаженное тело и, залившись краской, закрыла глаза. Она ушла в себя, чтобы ее нагота не казалась ей самой скандальной. Какими же интересными могут быть женщины, особенно эта.

Хейден накрыл их обоих одеялом.

– Пил?

– Нет, все дело в инвестициях. В обещании богатства. Ты прославился именно этим. Но ему не хватило удачи и проницательности. Отец Бенджамина завлек его в мышеловку, и они потонули вместе.

– Значит, у тебя ничего не осталось после его смерти?

– Земля отошла сыну его двоюродного брата, чья жена не захотела, чтобы я жила в их доме. Я написала Бенджамину в надежде, что он поможет мне из чувства вины – ведь это из-за его отца мы разорились. Мои родные оказались лучше, чем я о них думала. Они приютили меня не из чувства вины, а потому, что у них доброе сердце.

Кончики похожих на бутон розы губ Алексии, потемневших от продолжительных страстных поцелуев, печально изогнулись. Она по-прежнему не открывала глаз. Она не отрицала полученного ею удовольствия, но, возможно, не желала принимать мужчину, давшего ей его.

– Мы нарушили правило, – произнесла девушка. – Разговоры о моих родственниках не должны звучать в нашей спальне.

– Ты права. Но к этому разговору привели мои вопросы.

Хейден больше не повторит подобной ошибки. Но он не жалел, что завел этот разговор. Теперь он гораздо лучше понимал привязанность Алексии к Лонгуортам.

Солнечный свет и беседа растопили остатки блаженства. Теперь Алексия страдала от присутствия мужа. Откинув одеяло, Хейден встал с постели.

– Позови служанку. Пусть приготовит тебе ванну. Перед ужином я покажу тебе дом, а завтра поедем осматривать поместье.

Хейден не стал одеваться, оставив одежду на полу, чтобы камердинер забрал ее, а сам направился к двери, ведущей в его спальню. Однако откровения Алексии заставили его остановиться.

– Алексия, твоя раскрепощенность в постели мне очень нравится. Я не из тех мужчин, кто считает робость женщины добродетелью. И все же ты не обязана соглашаться со всем, что я предлагаю. Ты также не должна думать, что обязана расплачиваться поведением куртизанки за крышу над головой.

Алексия села, крепко прижав к груди одеяло. Она смотрела на Хейдена прямо и открыто, что всегда вызывало в нем восхищение.

– Ты не любишь меня, а я не люблю тебя. Но это… – Она посмотрела на постель. – Это радость, которая, возможно, послужит прочным фундаментом нашего брака. До тех пор, пока такие отношения будут продолжаться, я вряд ли смогу отрицать их существование.

Глава 14

– Мне кажется, я не ошибусь, если скажу, что возвращаюсь в Лондон другой женщиной, – сказала Алексия, когда экипаж въехал в город.

Хейден подумал, что она имеет в виду изменения, произошедшие с ее телом. Доставлял он ей удовольствие или нет, она никогда не жаловалась. Ее уступчивость подталкивала Хейдена к тому, чтобы выяснить, насколько смелой и бесстыдной она готова быть для него. А Алексия могла быть очень смелой, если он правильно оценил их отношения в последние несколько дней.

Его жена-куртизанка казалась вполне удовлетворенной, но не слишком изменившейся. Алексия, лукаво улыбаясь, вспоминала о мгновениях близости, но Хейден не видел в ее взгляде ничего личного, никакого намека на то, что она имела в виду нечто большее, чем изменения в чувственной стороне жизни.

«Насколько же сильно ты изменилась, дорогая женушка?» Когда наступала разрядка и Хейден в изнеможении лежал, прижав жену к матрасу, опустошенный настолько, что казалось, душа покинула свою оболочку, чувствовала ли она такое же всепоглощающее удовлетворение, от которого сердце поет, а слова сами собой слагаются в рифмы? Испытывала ли она желание, имени которому Хейден не знал, которое проникало в мысли и влекло к неизведанному?

Сегодня Алексия выглядела восхитительно. Такая прекрасная. Такая теплая. Их страсть и Хейдена кое-чему научила. Двигаясь внутри Алексии, он смотрел в ее фиалковые глаза. Ему удалось заглянуть в потаенные уголки ее души, где она пыталась спрятать собственные мысли. Хейден заглянул глубже, чем ей хотелось. Он следовал безудержному желанию узнать правду до тех пор, пока не заходил слишком далеко. Однако рано или поздно Алексия воздвигала стену, мешавшую ему двигаться дальше. А за этой стеной его ждали еще многие мили неизведанного.

– Думаю, твоя тетушка уже переселилась к Истербруку, – сказала Алексия.

– Не удивлюсь, если мой брат отказался покидать собственные апартаменты.

43
{"b":"382","o":1}