ЛитМир - Электронная Библиотека

Каперанг Уолден и старпом уже были за столом, и Мур сел слева от командира. Рядом с ним расположился новичок с квадратной челюстью – пилот "Авалона" лейтенант Нед Барнс. Он молча передал Муру соус, не отрываясь от стоявшего перед ним салата.

В кают-компании тихо звучала мелодия Эрона Копланда "Весна в Аппачах". Эта музыка, возбуждая патриотические чувства, неплохо сочеталась с традиционной американской индейкой, поданной на стол после свежего зеленого салата с помидорами, огурцами и сладким перцем. Затем вестовой подал гарниры: кукурузу, картофельное пюре, фасоль, зеленый горошек, клюквенный соус. На десерт подали пирог из тыквы.

Во время ужина разговоров было мало, да и те сводились, главным образом, к похвалам в адрес поваров. За кофе Хоп завел речь о новичке в семье офицеров-подводников.

Лейтенант Барнс, – серьезным тоном сказал Хоп. – Пожалуйста, не думайте, что мы так ужинаем каждый вечер. Пока мы принимали вас с вашим аппаратом, коку удалось раздобыть пару индеек.

– Меня всегда настораживает, когда вы, Хоп, говорите "раздобыть", – перебил его командир. – Надеюсь, эти птицы приобретены законным порядком.

– Обещаю, что адмирал не хватится их, – с непроницаемо серьезной миной констатировал Хоп. – Во всяком случае, до Дня Благодарения.

После взрыва смеха низким голосом заговорил Нед Барнс:

– Великолепный ужин, джентльмены. Там, где я провел прошлый месяц, единственной безвредной пищей был сухой паек.

– И где же вы были? – поинтересовался командир.

Барнс задумчиво обвел взглядом внимательные лица присутствующих, затем ответил:

– Между нами говоря, "Авалон" участвовал в спасательных работах у берегов Никарагуа. Там напоролась на риф и затонула на глубине сто футов дизельная подлодка класса TR-1700. Нас послали определить национальную принадлежность лодки и проверить, не остался ли кто-нибудь в живых.

– И что вы обнаружили? – за всех спросил старпом.

Барнс помедлил с ответом.

– В результате утечки хлора в аккумуляторном отсеке все двадцать девять членов команды лодки задохнулись. На всех была гражданская одежда, и они совершенно не были похожи на военных моряков. Кроме оригинала гарантийных обязательств немецкой фирмы-производителя лодки, мы не нашли ничего, что указывало бы на ее владельцев, за то обнаружили нечто необычное в пяти из шести торпедных аппаратов. Вместо торпед они были начинены тысячами фунтов чистейшего опиума. Черт возьми, его хватило бы, чтобы сделать наркоманами половину населения Нью-Йорка!

– Значит, наркомафия уже взяла на вооружение подводные лодки, – констатировал командир. – Я не удивлюсь, если в ближайшем будущем "Риковер" получит задачу наведаться в те места.

Муру уже приходилось слышать о том, что к американским берегам наведывались подводные лодки с грузом контрабандных наркотиков, и только что услышанный рассказ подтверждал реальность этих слухов. В кают-компании возник оживленный спор о способах борьбы с наркомафией, и Мур, аккуратно свернув салфетку, вышел.

Для лучшего усвоения пищи он предпринял длительную прогулку по кораблю. Он начал свой обход с механической боевой части, где стояли никем не занятые тренажеры. Реактор и энергетическая установка занимали добрые две трети лодки, и Муру удалось неплохо размять ноги в полупустых коридорах.

На камбузе он поблагодарил коков за отличный ужин, потом спустился ниже и несколько раз обошел торпедный отсек. Здесь, как всегда, было темно и тихо. Вахтенная смена спокойно отнеслась к его прогулке, не приставая с расспросами.

Прогулочный маршрут завершился в центральном отсеке. После отменного ужина, казалось, все были в приподнятом расположении духа, и Мур провел целый час у штурманского стола, познавая тайны того, как удержать современную ударную лодку на нужном курсе.

Старшины Лейси у гидроакустической станции не было, но зато на посту погружения и всплытия дежурил боцман с неизменным окурком сигары во рту. Он не отпустил Мура, пока тот не попробовал управлять лодкой.

Дежурным по кораблю был лейтенант Карр, добродушный весельчак и балагур из Калифорнии, который с легкостью разрешил произвести незапланированную замену рулевого. Мур несколько нервничал, ощущая ручку управления в руке. Ручка имела более тугой ход, чем он предполагал. Боцман стоял рядом, и под его присмотром Мур произвел несколько небольших маневров по глубине без изменения курса лодки.

– Как руль? – спросил боцман и, закинув ноги на центральный пульт, закурил сигару.

Для того, чтобы выправить незначительный, всего в три градуса, крен на нос, Муру пришлось приложить всю силу обеих рук.

– Да я бы сказал, что несколько туговат, – ответил Мур.

– Когда надо, эта лодка может быть маневренной, как истребитель, – сообщил боцман. И это нормально, если учесть, что приходится проталкивать сквозь толщу воды массу в семь тысяч тонн.

Мур вздохнул с облегчением, когда через несколько минут его сменил рулевой. Поблагодарив боцмана за урок судовождения, он покинул центральный пост с чувством еще более глубокого уважения к этой технике и работающим на ней людям.

В кают-компании он еще захватил концовку вестерна с Клинтом Иствудом в главной роли. К концу фильма Мур созрел для сна и отправился к себе в кубрик. Сон пришел быстро и перенес его вместе с Лори в горы Шотландии, затем в какой-то темный до черноты тоннель с рушащимися на него стенами.

Он проснулся через семь часов и, сполоснув лицо, прошел в кают-компанию, где встретил старпома, торопливо наливавшего кофе в кружку.

– Вы встали как раз вовремя, – сказал чисто выбритый и готовый к работе старпом. – У нас в перископе вид, который мог бы вас заинтересовать.

– Я только заскочу в гальюн и подойду к вам, – ответил Мур и вошел в санузел.

Старпом добросовестно дождался его, и они вместе отправились в центральный пост. Здесь горел красный свет, командир нетерпеливо крутил перископы.

– Командир, прибыл коммандер Мур, – объявил старпом.

Уолден отступил от перископа и поискал глазами Томаса Мура.

– Мур, взгляните-ка сюда, – предложил Уолден.

Следователь ступил на чуть возвышавшийся над палубой помост и подошел к командиру. Не умея толком обращаться с перископом, он взялся за ручки и прильнул глазами к резиновому обрамлению оптики.

Наверху светало. Вдали можно было различить очертания надводного судна.

– Увеличение изображения – левой ручкой, если надо, – сообщил командир.

Мур покрутил ручку, и корабль приблизился. Он имел заостренный нос, надстройку современной обтекаемой формы, одну трубу. Совсем недавно он видел фотографию этого судна, когда просматривал материалы по делу "Льюис энд Кларк". Перед ним был "Академик Петровский".

Командир снизил голос до шепота.

– Вы видели флаги на корме?

С помощью мощной оптики перископа Муру удалось рассмотреть развевавшийся на ветру флаг советского ВМФ с серпом и молотом. Рядом с ним реял бело-голубой флаг ООН.

– Я бы сказал, необычное сочетание, – произнес Мур, отступая от перископа.

Уолден повернулся к Муру.

– Мы вышли в точку назначения, коммандер, и думаю, вам пора браться за дело. С чего вы начнете?

Мур боялся этого момента и прежде, чем ответить, откашлялся.

– Командир, мне надо высадиться на то судно. Мы можем с ним связаться?

– Они находятся в пределах дальности действия нашей радиотелефонной связи. Хорошо бы знать, как судно называется.

– Это "Академик Петровский", – ответил Мур.

Удивленный такой осведомленностью следователя, Уолден потянулся вверх и достал скрученный провод с большим микрофоном на конце. Он поднес микрофон к губам и заговорил четким голосом:

– "Академик Петровский", на связи американский боевой корабль "Хайман Дж. Риковер". Как меня слышите? Прием.

Уолдену пришлось еще трижды повторить эти фразы, прежде чем из репродукторов внутрикорабельной связи донесся искаженный помехами голос:

45
{"b":"383","o":1}