ЛитМир - Электронная Библиотека

– Это Кристина Билл из Бостонской больницы, – размеренно произнесла она. – Руководствуясь состраданием и инструкциями "Союза ради жизни", второго октября я помогла прекратить мучения безнадежно больной Шарлотты Томас, введя ей сернокислый морфин. Затягивание необоснованных страданий для человека презренное дело, с которым необходимо всячески бороться. Достойная жизнь человека и достойная смерть человека должны быть сохранены во что бы то ни стало. Конец сообщения.

Она повесила трубку, затем, повинуясь неодолимому желанию, снова подняла трубку и набрала номер телефона Джерри Кроссуэйта.

При звуке его голоса у нее пропало всякое желание.

– Алло, – спросил он. – Алло... Алло?

Ничего не говоря, Кристина осторожно положила трубку.

В тени противоположного конца коридора Джанет Поулос наблюдала за тем, как Кристина отложила составление отчета и направилась к телефону, чтобы доложить о состоянии Шарлотты Томас. В этом она ничуть не сомневалась.

– Поговори с ней о Саде, – неоднократно советовала Георгина. – Осторожно, но обязательно поговори.

Джанет возражала ей, считая, что Билл совсем недавно в "Союзе" и еще не готова к вступлению в Сад, однако, Георгина продолжала настаивать.

– Ты только вспомни, – говорила она, – что стало с тобой, когда три года назад я решила, что ты не готова. Если я не ошибаюсь, ты подумывала о самоубийстве, не позвони я тебе в тот вечер.

Фактически в тот вечер Джанет мало что соображала. Приняв к тому времени сотню снотворных таблеток, она лежала на кровати. Отвращение к себе и глубокое чувство бессилия подтолкнули ее к краю пропасти.

Годами она жила ненавистью. Ненавистью к врачам вообще и к одному в частности. Она вступила в "Союз", чтобы, используя эту организацию, поставить на место отдельных докторов медицины. Где необходимо, она даже подтасовывала данные для получения утверждений и рекомендаций регионального контрольного комитета в отношении пациентов.

Однако после шести лет, когда ей удалось представить комитету более двух десятков больных, та скудная финансовая поддержка, которую она время от времени получала за выполненную работу, прекратилась.

Но в один прекрасный день все изменил лишь единственный телефонный звонок. Каким-то образом Георгина пронюхала о фальсифицированных отчетах и рентгеновских снимках, а также о ненависти Джанет к врачам и их власти... выведала все детали ее жизни, но к тому времени ей было на все и на всех наплевать.

Целый год после того как она попала в Сад, Георгина постепенно вводила ее в курс всего происходящего. Приблизительно раз в месяц она называла ей фамилию больного в северо-восточном крыле, который был утвержден Союзом для эвтаназии. Джанет поручалось организовать встречу с убитой горем семьей этого больного и предложить милосердную смерть дорогого им человека в обмен на значительное вознаграждение. Достигнутая договоренность затем выполнялась ничего не подозревающей сестрой "Союза", которая первоначально представляла кандидатуру того или иного больного.

Это было замечательное, доходное занятие, и Сад открывал неограниченные возможности для Гиацинты. Внутри Бостонской больницы распустились и другие цветы. Одна из них, Лилия, была пересажена из рядов "Союза" самой Джанет. Вскоре обе женщины получили новые обязанности, главным образом в области, которую Георгина описала как "прямой контакт с больными". Они больше не занимались делами "Союза" – эвтаназия сделалась не их профилем; новые возможности во всех смыслах оказались более стоящими. В их число и попали Джон Чепмен с Карлом Перри.

Заметив, что Кристина кончила говорить, Джанет двинулась к ней. Георгина тонко рассчитала, что после "работы" с такой необычной больной, как Шарлотта Томас, Билл могла "созреть". Гиацинта, однако, сильно сомневалась. Она переговорит с этой женщиной, но только в том случае, пока не рассеются ее собственные подозрения. Билл должна еще наполучать нагоняев от врачей, которые сами по себе в своем всевластии часто представляют смертельное оружие. Ей еще нужно насмотреться на разные жестокие случаи, имеющие отношение к "Союзу".

После этого она, может быть, и созреет.

Кристина заметила приближающуюся Джанет и осталась стоять на месте.

– Сделала? – торжественно спросила Джанет. Кристина только кивнула головой. – Поговорим немного? – еще один кивок. Молча они прошли в комнату для отдыха медсестер, и Кристина тяжело опустилась на диван, а Джанет села рядом.

– Никогда не бывает легко, правда? – продолжала Джанет, закидывая ногу за ногу, следя за тем, как Кристина смахивает соринку с кофейного столика.

– Я в порядке, Джанет. Нет, в самом деле. Я отдаю себе отчет в том, что делаю... что мы делаем. Поверь. Я знаю, как сильно Шарлотта хотела покончить с этим... Рак, разъевший всю ее печень, а доктор Хатнер требовал, чтобы эти трубки постоянно торчали в ней... Все хорошо, – говорила она медленно, но уверенно.

– Ты не услышишь от меня ни слова осуждения, дорогая, – сказала Джанет, пожимая ей руку, чтобы как-то подбодрить. В ответ Кристина тоже дотронулась до ее руки. – Очень плохо, что мы единственные, кому приходится нести всю эту проклятую тяжесть, вот и все. – Кристина молча кивнула и скорбно опустила плечи.

Пожалуй, Георгина права. Джанет все же решила пойти немного дальше.

– Такая ответственность, а что мы имеем? Ничего!

Кристина резко повернулась, сверкнув глазами:

– Джанет! Что это значит – ничего?

"Надо выкручиваться, – подумала Джанет. – Хоть раз, но Георгина ошиблась. Наивное идеалистическое пламя Билл не погасло". С трудом выдержав прямой взгляд Кристины, она сказала. – Это значит, что после стольких лет, после сотен, а сейчас, наверное, тысяч, обращенных в нашу веру, ничего не переменилось в медицинской профессии.

– О! – облегченно выдохнула Кристина.

– Стало быть, до тех пор, пока не произойдут изменения, мы делаем то, что обязаны делать. Так?

– Так.

– Слушай, Кристина. Давай как-нибудь вместе пообедаем. У нас много общего, у тебя и у меня, но в таком месте, как это, не особенно поговоришь по душам. Ты уточни свое расписание, а я проверю свое, и в ближайшие дни можно будет куда-нибудь отправиться нам вдвоем. Согласна?

– Согласна. И, Джанет... спасибо за заботу. Извини, что я зарычала на тебя. День выдался просто отвратительный... вот в чем загвоздка.

– Если ты не будешь рычать на свою сестру, – мило улыбаясь ответила Джанет, – то кто будет? Правильно?

– Правильно.

– Ну, мне надо еще к Шарлотте, – поднялась Джанет, – а то ее муж сказал, что он сегодня не придет.

Звони мне в любое время, когда захочешь.

– Махнув на прощание рукой, она ушла. По крайней мере, Георгина будет знать, что они пыталась. Билл просто не готова. Очень жаль!

* * *

Кристина вернулась вовремя, чтобы закончить свой отчет. Взвинченная, утомленная своей работой в бостонской больнице, она стояла, прислонившись к стене, пока, наконец, не закончилось обсуждение последнего больного, потом первой выскочила из комнаты. Перед ней, ожидая лифта, оказалась Джанет с санитаром. Между ними, на носилках, лежало покрытое простыней тело Шарлотты Томас.

Застывшая на месте Кристина, в голове которой мысли мелькали с калейдоскопической быстротой, следила за тем, как носилки въехали в лифт. И только после того, как двери лифта закрылись, она смогла пошевелиться.

Глава X

Золотые правила медицины, выведенные Фоксом, определяют патологоанатома как «Специалиста, который познает свою профессию, идя напролом к сути проблемы, не оставляя ни одного неперевернутого камня (желчного или почечного)».

Как обычно, при одном воспоминании любого из бессмертных определений Джеральда Фокса, на лице Дэвида невольно появлялась улыбка, несмотря на то, что предстояло присутствовать на неприятной процедуре вскрытия тела Шарлотты Томас.

25
{"b":"388","o":1}