ЛитМир - Электронная Библиотека

– Доктор Шелтон, – сказал он довольно сухо, – пожалуйста, поймите меня. Я никоим образом не собираюсь осуждать или оправдывать вас. Этим утром я помог Питеру, как старому, убитому горем другу. Вот и все.

Старому другу? Дэвид чуть не расхохотался. Неделю назад Питер Томас ясно дал понять, что они едва знакомы. Теперь они превратились в старых друзей. Он крепче сжал телефонную трубку и заставил себя слушать, что говорит Хатнер.

– Утром меня вызывал лейтенант, и у меня сложилось мнение, что он очень тщательно ведет расследование. Нам остается только ждать и следить за тем, по какому направлению оно пойдет. Если, как вы утверждаете, вы не причастны к смерти Шарлотты, я уверен, лейтенант сумеет доказать, что так оно и есть. А теперь, если у вас нет больше никаких вопросов...

Дэвид молча швырнул трубку.

Проснувшись на следующее утро в половине шестого, он ощутил привычную боль в скулах.

* * *

Целый час Дэвид занимал себя тем, что считал секунды между вспышками молний за окном и последующим ударом грома. Но вот совпали подряд три счета. Это означало, что электрический фронт проходит в полутора милях от их района. Если этот результат сопоставить с разочарованиями последних дней, то его математический триумф был равнозначен выигрышу олимпийской медали. Минут пятнадцать он читал глупую книгу. Пару минут поработал с гантелями. Потом снова принялся за книгу. Насколько он мог понять, там говорилось о суетливых перемещениях того, кто был лишен собственного угла. Примерно то же он испытывал в первые недели заточения в лечебницу Бриггса.

Глядя на телефон, он размышлял над тем, стоит ли еще раз звонить Лорен. Раньше он уже пытался связаться с ней, звонил ей домой и даже в вашингтонские отели, где она по обыкновению останавливалась. Она скоро там будет, успокаивал он себя. После ее отъезда они разговаривали только однажды, как раз накануне этого ужасного допроса Докерти. Лорен позвонила и сказала, что ее трудно будет застать на месте, так как она хочет узнать реакцию многих людей на смерть сенатора. На самом деле, как она призналась, помимо того, чтобы сказать "привет", она хотела узнать, не может ли Дэвид поговорить с людьми в больнице и побольше узнать о разыгравшейся трагедии. В то время он был уверен, что кое-что разузнает. Конечно, он не мог предполагать, что пройдет совсем немного времени, и он превратится в парию Бостонской больницы.

Почувствовав жажду, он пошел на кухню и выпил воды, вернулся в комнату и, чувствуя, что не напился, пошел в ванную.

Она сказала, что отправляется в Спрингфилд освещать похороны. Возможно, пробудет там день или два. Возможно, позвонит оттуда, и они встретятся в Спрингфилде. Может быть, на машине даже отправятся в Нью-Йорк или... или в Монреаль.

Беспорядочные маршруты... беспорядочные мысли.

Он вновь раскрыл шпионский роман, какое-то время читал, пока не обнаружил, что в потрепанной книге не хватает последних десяти страниц. Он даже не удивился, только пожал плечами и отправился принимать душ, второй раз за день. Включая кран, он услышал, как звонит телефон.

Дэвид выскочил в коридор, чуть не упав, и влетел в комнату.

– Эй, где ты была? – тяжело дыша, спросил он. – Я волнуюсь. Я даже толком не знаю, в каком городе ты находишься.

– Дэвид, это доктор Армстронг. Ты здоров?

– А? – О, черт возьми. – Извините, доктор Армстронг. Да, я в полном порядке. Я ждал звонка от Лорен и... о... эта женщина, которую я...

– Дэвид, отдохни немного. Хочешь, я перезвоню потом?

– Нет, нет, я чувствую себя прекрасно. Правда. – Не отрывая трубку от уха, он протянул руку и, взяв со стула хирургические брюки, натянул их одной рукой. Потом, вздохнув, опустился на кровать. – Если говорить начистоту, то у меня паршивое настроение. Сначала полчаса я жду, а следующие полчаса соображаю, чего же я жду.

– Но ты не?.. – многозначительно спросила она.

– Нет, исключено, – ответил он, улыбнувшись. – Ни капли и ни таблетки. Я сказал вам вчера, что возврата к старому нет. – По правде говоря, искушение снова вступить на скользкую дорогу у него было, пусть мимолетное, но было. Эти секунды искушения заканчивались быстро, но после стольких лет привычки к наркотикам любые ощущения подобного рода несли с собой страшную опасность.

– Хорошо. Рада слышать это, – сказала Армстронг. – Очень жаль, что ты так долго возвращался к нам.

– Да, я все понимаю, – сухо вставил он, надеясь, что она не потребует от него неприятных объяснений в свете последних событий в больнице, которые касались не только его, но и ее. – Есть какие-нибудь новости?

– Ничего особенно важного. Наш друг, лейтенант, с воскресенья не оставляет нас в покое. Он регулярно сообщает мне или Эду Липтону, что находится на территории больницы. Вот, собственно, и все.

– Вы знаете, вчера я случайно столкнулся с мисс Дельримпл и попросил у нее копию карты Шарлотты Томас. Мне подумалось, что изучая ее, я мог бы что-то обнаружить.

– И мисс Дельримпл отдала ее тебе?

Дэвид не уловил повышенного интереса в ее голосе.

– Нет. Она отдала бы ее мне, но у нее этой карты больше нет. – Вкратце он пересказал разговор с Дотти Дельримпл и содержание последующего звонка Хатнеру.

– Выходит, – после непродолжительной паузы сказала она, – коршуны кружат над добычей.

Дэвид усмехнулся, представив себе эту картину.

– Кружат и выжидают. Я чувствую себя чертовски беспомощным. Я хочу что-то сделать, чтобы доказать им, что я еще жив и готов драться, но у меня нет даже палки под рукой, чтобы отогнать хищников.

– Понятно, – проговорила она. – Будь я на твоем месте, то тихо сидела бы и ждала. Будь что будет.

– Пожалуй, вы правы, доктор Армстронг, но, к сожалению, пассивность никогда не была моей сильной стороной. Если не я, то кто разберется во всем этом беспорядке.

– Я, Дэвид.

– Что?!

– Я тебе говорила, что сделаю все, что в моих силах.

– Я помню.

– Так вот, у меня есть друг в отделе кадров, который работает у нас на компьютере, проверяя тех, у кого раньше были осложнения с психикой, наркотиками или отсидками в тюрьме. Ну, что ты на это скажешь?

– Отличная мысль! – оживился Дэвид. – Как насчет того, чтобы проверить тех, кто последнее время работал в агентстве Шарлотты Томас?

– Можно попробовать.

– А также выпускников ее школы медсестер. И... и активистов, поддерживающих права больных... их право на добровольный уход из жизни...

– Эй! Остынь, Дэвид! Не будем пороть горячку. Ты останешься там, где я могу с тобой связаться, и подавляешь в себе импульс саморазрушения. Я занимаюсь остальным, так что не беспокойся. Ты возвращаешься на работу?

– Завтра. Завтра начну действовать. Это лучше, чем сидеть и ждать у моря погоды. Спасибо вам. Мне теперь будет легче работать, зная, что хоть что-то делается.

– Что-то делается, – эхом отозвалось в трубке.

* * *

Маргарет Армстронг положила трубку на рычаг и сквозь приоткрытую дверь офиса взглянула на больных, ожидающих приема... человек десять с проблемами различной сложности, которые почти наверняка будут ею решены. Даже по прошествии стольких лет она изумлялась собственным возможностям.

«Мама, мама. Скажи, чем я могу тебе помочь?»

Она понимает теперь. У нее есть знание и власть, и она многое понимает. Но как в то время она могла знать, что правильно, а что неправильно? Она продолжала оставаться девочкой... всего лишь пятнадцатилетней девочкой.

"Убей меня! Ради Бога, пожалуйста, убей меня!

"Мама! Прекрати! Ты не понимаешь, что говоришь.Разреши, я тебе дам что-нибудь от боли. Когда тебе станет лучше, ты перестанешь говорить такие вещи. Я знаю – перестанешь.

"Нет, дочка. Это не поможет. Лекарства мне дают, но боль не проходит вот уже много дней подряд. Ты должна мне помочь. «Мама, я боюсь. Я ничего не соображаю. Эта женщина в коридоре так кричит, я ничего не соображаю. Я боюсь Я... я ненавижу это место».

37
{"b":"388","o":1}