ЛитМир - Электронная Библиотека

– Кристина? – Он осторожно сжал ее руку. Она никак не реагировала. – Давай еще раз проверим оборудование, – обратился он к медику, сопровождавшему его. Так, чтобы Дэвид не заметил, мужчина, бывший санитар во Вьетнаме, состроил недовольную гримасу. Мало того, что он впервые имел дело с инструментом для сверления трепанационных отверстий, так еще Дэвид в третий раз устраивал ему проверку.

Иногда, когда Кристина не могла его слышать, Дэвид поворачивался к ней спиной и шептал названия инструментов и лекарств. Санитар всякий раз показывал их или сигнализировал, что точно знает, что это такое. Скальпели, сверла, анестетик, ларингоскоп, трубки, дыхательный мешок, адреналин, кортизон, отсасывающие катетеры, внутрисердечная игла... Они приготовились к худшему.

За миль пятнадцать до больницы Дэвид принялся через каждую минуту спрашивать, долго ли им еще ехать, и не слыша ответа, продолжал бормотать себе под нос, глядя на лицо Кристины.

– Пульс: сто десять и устойчивый... дыхание: двадцать... давление: сто шестьдесят на шестьдесят... зрачки: четыре миллиметра, одинаковые и реагирующие... – Слова сливались в молитву. Медик добросовестно повторял их, записывая в журнал. Никто из мужчин не пытался шутить. Ни одной лишней фразы. Только цифры через каждые две минуты. Пульс... дыхание... кровяное давление... зрачки...

Напряжение возросло, когда они въехали в пригород Бостона. Дэвид уже не мог больше сидеть на одном месте. Он метался внутри машины, проверял и перепроверял показания, не давая Кристине дремать. Нервозность Дэвида передалась его помощнику, который без причины принялся перекладывать инструмент с места на место. Водитель, плотный молодой человек с густыми вьющимися волосами, что-то передал по рации и включил сигнальные огни с сиреной. И что бы там ни случилось у него за спиной, до больницы рукой подать, и уже неважно, что скажет там доктор...

Но вот и больница. "Скорая" быстро развернулась и задним ходом приблизилась к возвышению. Задние двери распахнулись. Сестра вскочила в машину и, мельком взглянув на Кристину, схватила внутривенный мешок. Появившийся за ней санитар ухватился за раздвижные носилки. Последовал быстрый кивок со стороны медика, и они быстрым шагом устремились в отделение неотложной помощи. Сестра, стараясь не отстать, семенила рядом, поддерживая на весу мешок.

Дэвид хотел было последовать за ними, но затем откинулся на сиденье, заметив, что Маргарет Армстронг на полпути встретила санитаров и на ходу начала осматривать Кристину. Ее белый расстегнутый халат развевался за ней, подобно королевской мантии. Каждое ее движение, каждое выражение ее лица производило впечатление полной уверенности и самообладания.

Слава Богу, они успели вовремя. Они в родном доме. Решение действовать, пусть и поспешно, оказалось верным. У Дэвида словно гора свалилась с плеч, и от перевозбуждения его снова затрясло.

Надо доводить дело до конца, решил Дэвид, и направился через пункт распределения больных, где царило настоящее столпотворение, прямо в травматологическое крыло. Он шел и чувствовал (или это только казалось ему?) на себе взгляды всего обслуживающего персонала и пациентов. Феникс, восставший из пепла... Лазарь, воскресший из мертвых...

Остановившись у палаты № 12, Дэвид заглянул внутрь. Она была пуста. Он содрогнулся, вспомнив о ноже Леонарда Винсента, приставленном к его горлу, и о Розетти. Как только Кристине ничто не будет угрожать и он переговорит с доктором Армстронг, первый визит к Терри.

Когда Дэвид приблизился к палате № 1, из нее вышла Армстронг и жестом пригласила войти внутрь. Кристина лежала с открытыми глазами. За морем белых одежд – стажеров, техников, сестер – ее запавшие глаза встретились с его глазами. На миг он увидел в них только боль, но подойдя ближе, заметил искорку... проблеск силы. Она сделала над собой усилие, и ее распухшие бледные губы растянулись в улыбке.

– Мы победили, – прошептала она. – И не нужно сверлить в моей голове дырки.

– Ты была в сознании, – удивленно спросил Дэвид, таращась на нее.

– Почти все время, – еле слышно добавила она. – Я... я рада, что ты здесь.

Ее глаза закрылись. Тонкий как тростник хирург-стажер приблизился к ней, промыл красновато-коричневатым антисептиком участок кожи над ее правой грудью и приготовился подключить систему для внутривенного вливания. Когда мужчина вводил иглу под ключицу, Дэвид поморщился и отвернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с Маргарет Армстронг, которая стояла в трех шагах от него и спокойно наблюдала.

– Дэвид, я так рада, что с тобой все обошлось, – сказала она. – Тут про твой вчерашний ночной визит столько всего наговорили, что я не на шутку перепугалась.

– В больнице творится неладное... во многих больницах, по правде говоря. Мне необходимо с вами поговорить, доктор Армстронг, – сказал Дэвид, оборачиваясь и глядя на стажера, который как ни в чем не бывало вживлял пластиковый внутривенный катетер в грудную клетку Кристины. – Что с Кристиной?

– Видишь ли, – ответила доктор Армстронг, беря его под руку и выводя из операционной, – я всесторонне осмотрю ее, как только народ рассосется. Мои первые впечатления подтверждают твои. У нее определенно пробита голова и за ухом скопилась кровь, но судя по всему, в неврологическом плане она стабильна. Нейрохирург и ортопед уже ждут ее, но я думаю, что с кистью следует подождать. Посмотрим, как она поведет себя. Нейрохирург Айвен Рудник. Ты знаешь его? – Дэвид кивнул. Рудник был лучшим у них в больнице, если не во всем городе. – Айвен очень скоро займется ею и сделает томографию. Если не будет активного кровотечения, нам остается только ждать и надеяться.

– А что с травмой грудной клетки? – спросил Дэвид.

– На мой взгляд, никаких проблем. ЭКГ не указывает на сердечную недостаточность. Более широкое обследование должно подтвердить этот диагноз.

– Доктор Армстронг, я вам так благодарен за все, что вы сделали.

– Ерунда, – сказала она. – Я не могу передать тебе, насколько я польщена и рада... что ты обратился ко мне. Между прочим, – продолжала она, – есть одна небольшая неувязка.

– О! – испуганно воскликнул Дэвид.

– Ничего страшного, Дэвид, но у нас нет свободных блоков интенсивной терапии. Ни одного. Сейчас последний задействован на одном послеоперационном больном, который в критическом состоянии, и его, боюсь, нельзя переносить. Я решила, что Кристину можно перевести в другое отделение. На Юге-4 как раз имеется отдельная палата. Я знаю, что девочки там присмотрят за ней как нигде лучше. Мы переправим ее туда как можно скорее.

– Просто здорово! – просиял Дэвид. – Если сестры не будут возражать, я побуду рядом и чем могу помогу. То есть, после нашего с вами разговора.

– Хорошо, – сдержанно сказала доктор Армстронг.

– Итак, идите и заканчивайте. Я подожду вас в докторской, пока вы не освободитесь. Кстати, в какую палату вы собираетесь ее поместить?

– Простите?

– Палата, – повторил Дэвид. – В какую палату вы ее положите?

– О... а... это совсем близко. Плата четыре-двенадцать. Юг-четыре, четыре-двенадцать, – кардиолог улыбнулась и исчезла в травматологической палате № 1.

Четыре-двенадцать! К горлу Дэвида опять подкатил комок. Палата Шарлотты Томас! Отсюда пролегла кровавая дорога, которая вела от одного безумия к другому. Он отбросил мысль о предрассудках и попытался сосредоточиться на иронии ситуации. Палата № 412 сыграет роль первой высоты в их битве за разгром "Союза ради жизни". Концентрация силы воли помогла ему хотя бы в том, что он не бросился обратно к доктору Армстронг и не потребовал иного помещения. Он медленно направился по коридору в комнату отдыха для врачей и растянулся на кушетке с ежемесячником "Медикл экономикс". Передовая статья была озаглавлена "Десять налоговых прикрытий, о которых может не знать даже ваш бухгалтер". Не осилив и первого прикрытия, Дэвид задремал.

Спустя час над его головой зазвонил телефон, выведя из пугающих отрывистых сновидений: остановка сердца у Шарлотты и последовавшие причудливые события, где все персонажи сменяли друг друга, все, за исключением Кристины, которая умирала вновь и вновь в каждом новом и ужасном эпизоде.

66
{"b":"388","o":1}