ЛитМир - Электронная Библиотека

– А как поживает ваш парень? – спросила Шарлотта.

Перемена разговора была намеком на то, что она все понимает и с трубкой ничего не поделаешь. Кристина опустилась на колено и по-девичьи смущенно ответила:

– Шарлотта, если вы говорите о Джерри, то он не мой парень. Откровенно говоря, мне он даже не очень нравится. – На этот раз Шарлотте даже удалось выдавить улыбку и подмигнуть: – Шарлотта, это правда. И не надо хитро подмигивать. Он... самоуверенный, самовлюбленный зануда.

Шарлотта молча погладила ее по щеке. Вдруг, сквозь полумрак, Кристина увидела ее глаза. Они горели странно и удивительно. Такими она их никогда не видела прежде. В них ощущалась сила. Так же, как и в голосе, едва слышимом.

– Ответы в тебе самой, моя дорогая Кристина. Просто слушайся своего сердца. Когда тебе важно что-то знать, просто слушайся своего сердца. – Шарлотта опустила руку и закрыла глаза. Через три секунды она забылась.

Кристина смотрела на нее, размышляя над смыслом ее слов. Старая женщина, конечно, не имела в виду Джерри, подумала она. Конечно же, не его. Словно в трансе она вышла в коридор и медленно направилась в комнату, в которой собирались между сменами медицинские сестры.

Комната была полна. Восемь сестер – шесть из отработавшей смены, и две из смены Кристины – сидели за круглым столом, заваленном бумагами, картами, чашками с кофе, пепельницами и пластиковыми бутылками с лосьоном для рук. Одна из женщин, Глория Уэбстер, продолжала строчить свой отчет. У Глории, одного с Кристиной возраста, волосы были выкрашены под платину, а на веки нанесен толстый слой теней цвета радуги. Она подняла голову, пригубила кофе и, продолжая писать, бросила:

– Привет, Билл.

– Привет, Глория. Выдался трудный день?

– Не очень, – ответила химическая блондинка, ставя чашку на стол. – Как всегда. Одно старое дерьмо. Просто сегодня немного побольше, если ты меня понимаешь.

– Отчет готов? – спросила Кристина.

– Будет готов через минуту. Как обычно я эти чертовы записки сдаю последней. Я считаю, нам вот что нужно сделать: ксерокопировать их и клеить на каждую карту. Все равно они похожи как две капли воды.

Кристина из вежливости улыбнулась, вспомнив, как съязвил кто-то из сестер, давая характеристику Глории. "Она может напутать в лекарствах и отчетах, зато нянчится с больными, даже с самыми дерьмовыми".

Прибыли последние две сестры и заняли свое место за столом. Летучка началась с обсуждения новых больных, которые поступили к ним за прошедшие две смены после их дежурства. Вновь поступившие обсуждались с большей тщательностью, чем остальные пациенты. Но даже в этом случае замечания в основном касались не самих больных, а лечащих врачей:

– Сэм Энджельс, больной доктора Бертрана...

– ...О, Джек-потрошитель опять взялся за дело.

– Берт – бабник, руки-крюки в операционной, зато ловко лапает медсестер.

– Стелла Веччионе, больная доктора Мелчмена...

– Повезло Стелле.

– Дональд Макгрегор, больной доктора Армстронг...

– Она душка, ты так не думаешь?

– Душка, но выжила из ума. Она пишет, как моя прабабка.

– Эдвина Берроуз, больная доктора Шелтона...

– Кого?

– Шелтона. Такого симпатичного, с курчавыми волосами.

– О, я знаю, кого ты имеешь в виду. Он "сидит на игле" или что-то в таком духе?

– Что?!

– На наркотиках. Пенни Штидт с третьего говорит, что она слышала от одной операционной сестры, что Шелтон без них не может.

– Добрая старая Пенни. У нее всегда для всех найдется теплое словечко. Она отыщет грязь даже на стерилизаторе.

В таком духе были перемыты косточки всех пациентов, сестер и докторов. Слушая их, Кристина старалась определить тех сестер, которые ограничиваются только фактами, результатами лабораторных исследований и показателями жизненно важных функций, и тех, кто неформально относится к больным. Три были причислены к первым, три – ко вторым. Она с удовлетворением отметила, что на человеческий фактор ориентируются те сестры, работой которых она больше всего восторгалась. В этой группе не было Глории Уэбстер.

– Билл, я думаю, что ты, как всегда, смотришь за той, из четыреста двенадцатой, – сказала Глория, гася сигарету о дно пластиковой чашки. Она обращалась ко всем сестрам на этаже по фамилии скорее из чувства солидарности, чем из желания выразить свое к ним пренебрежение. – Вообще-то говорить не о чем... правда, дела немного хуже, чем вчера. Я имею в виду эту больную с пролежнями. У нее скачет температура и кровяное давление. Каждые два часа предписана носотрахеальная аспирация. Пролежнями я занялась, так что в течение четырех часов тебе ничего не надо делать. О Господи, какая была вонь! Ни с чем подобным я еще не сталкивалась. Вопросы есть?

Кристина не без труда подавила в себе импульс бросить ей в лицо. "Да, один. Как ты можешь так говорить! Это такая удивительная женщина, и ты не стоишь ее мизинца". Но, подавив в себе негодование и возмущение, она только покачала головой.

Через десять минут совещание закончилось. Затем шесть сестер надели свои пальто и отправились домой, поручив заботу о страждущих новой смене.

После того, как они ушли, Кристина села с картой Шарлотты и принялась внимательно читать каждую страницу. Процесс чтения оказался очень тяжелым. Страница за страницей были заполнены всевозможными сообщениями, отчетами и процедурами. Хронология медицинского кошмара. По мере того, как она выписывала наиболее значительные данные, решение Кристины созрело окончательно. Этого было достаточно. То же самое сказала и Пег по телефону. Достаточно. Она представит историю болезни Шарлотты кому следует.

Старательно переписав свои наблюдения и убедившись, что ничего не упущено, Кристина раскрыла записную книжку и записала один телефонный номер, на кусочек бумаги. Затем она в нерешительности задумалась. Во рту у нее пересохло. Будь смелее, сказала она себе. Если взялась за дело, то надо доводить его до конца. Она решительно встала и тут же увидела перед собой глаза Шарлотты, излучающие спокойствие, бесконечное спокойствие. Такими она их еще не видела, "...когда важно тебе что-то знать, просто слушайся своего сердца".

В конце этажа находился телефон-автомат, отгороженный стеклянной перегородкой. В коридоре никого, Кристина задумалась, как же быть... Возможно, комитет не ответит на звонок. Возможно, получив это сообщение, они его не утвердят. Возможно...

Трясущимися руками она положила перед собой клочок бумаги и набрала номер. После двух протяжных звонков раздался щелчок и нейтральный женский голос, записанный на пленку, ответил:

– Добрый день. Через десять секунд после того, как смолкнет мой голос, вы услышите короткий сигнал. У вас будет тридцать секунд для того, чтобы оставить ваше сообщение вместе с номером, по которому с вами можно связаться. На ваш звонок мы ответим как можно скорее. Спасибо.

Услышав сигнал, Кристина произнесла:

– С вами говорит Кристина Билл из Бостонской больницы. Я работаю в вечернюю смену в секторе Юг-4. Я хотела бы представить вам на оценку одну больную. Мне можно позвонить по этому телефону-автомату. Номер пять, пять, пять – семь, один, восемь, один. Сейчас три часа пятьдесят минут пополудни. Со мной можно связаться по указанному номеру до одиннадцати вечера. После этого я... – Прежде чем она успела произнести номер домашнего телефона, послышался резкий щелчок, – записывающее устройство отключилось. Она хотела было перезвонить и договорить, но потом нерешительно повесила трубку. – Если этому суждено свершиться, значит, судьба, – подумала она.

* * *

Харрисон Уэллер отрешенно уставился в потолок, не замечая вошедшую Кристину. На экране крошечного телевизора "Сони", подвешенного над его койкой на металлическом кронштейне, замелькали заключительные кадры и раздались последние аккорды "Путеводного света", но человеку, лежавшему на койке, по-видимому, было все равно. Несмотря на семьдесят пять летнего узкое, резко очерченное лицо оставалось невозмутимым, словно было неподвластно времени.

7
{"b":"388","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Адмирал. В открытом космосе
Призрачная будка
Кости зверя
Ты должна была знать
Калсарикянни. Финский способ снятия стресса
Беги и живи
Про деньги, которые не у всех есть
Скорпион Его Величества
Тео – театральный капитан