ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я подам на вас в суд, если вы еще раз явитесь ко мне, – пообещал Инглиш.

– А если вы каким-нибудь образом связаны с тем, что случилось с Рейчел Уоллес, – добавил я, – я вернусь и отправлю вас в больницу.

Инглиш прищурил глаза.

– Вы мне угрожаете? – спросил он.

– Именно так, Лоуренс, – ответил я. – Именно этим я и занимаюсь – угрожаю вам.

Инглиш с минуту смотрел на меня прищурившись, а затем произнес:

– Вам лучше уйти.

– Хорошо, – ответил я, – но помните то, о чем я сказал. Если вы будете мне мешать, я выясню это и вернусь. Если вы знаете что-нибудь, но не сказали мне, я выясню это, и вам не поздоровится.

Он подошел к двери и открыл ее.

– У человека в моем положении есть некоторые средства, Спенсер. – Он смотрел на меня по-прежнему прищурившись. Я с трудом понял, что он пытается изобразить суровость лица.

– Но этих средств будет недостаточно, – сказал я, прошел через вестибюль и открыл парадную дверь. Снегопад кончился. За домом, рядом с моей машиной, припарковался "плимут"-седан. Когда я подошел, окно опустилось, и оттуда выглянул Белсон.

– Так и думал, что это твоя колымага, – сказал он. – Что-нибудь узнал?

Я засмеялся:

– Я только что до смерти перепугал Инглиша рассказами о тебе, поэтому он со мной побеседовал. А теперь ты появился здесь собственной персоной. Он мог бы со мной и не разговаривать.

– Залезай, – предложил Белсон. – Сравним записи.

Я сел на заднее сиденье. Белсон сидел впереди на пассажирском, а за рулем замер какой-то незнакомый мне полицейский. Белсон не представил нас друг другу.

– Как вы сюда добрались? – поинтересовался я.

– Ты же сам рассказал Квирку о случае перед библиотекой, – ответил Белсон. – Плюс мы расспросили Линду Смит вместе со всеми остальными, она все подтвердила. Тогда мы позвонили в бельмонтскую полицию и обнаружили, что ты опередил нас на час. А что выяснил ты?

– Не очень много, – сказал я. – Если все сойдется, у него имеется алиби на то время, когда было совершено похищение.

– Ты рассказывай, – попросил Белсон, – а мы еще раз навестим Инглиша и посмотрим, совпадет ли рассказ. О тебе даже словом не об молвимся.

Я передал Белсону все, что мне сообщил Инглиш. Незнакомый полицейский кое-что записал в блокнот. Закончив, я вылез из "плимута" и пошел к своей машине. Проходя мимо открытого окна, я сказал Белсону:

– Если что-нибудь всплывет, буду рад узнать.

– Аналогично, – ответил Белсон.

Я протер стекло, развернулся и поехал. Выезжая на улицу, я увидел, как Белсон и второй полицейский вышли из машины и направились к парадному входу. Снежный вал, преграждавший проезд к дому, исчез. Человек с положением Инглиша имел некоторые средства.

19

Главный вход в бостонскую публичную библиотеку раньше находился на Дартмут-стрит, напротив Копли-сквер. К дверям вели широкие ступени, а внутри была замечательная мраморная лестница, которая поднималась к главному читальному залу. Вдоль нее стояли скульптуры львов, а далеко вверху маячил куполообразный потолок. Мне всегда было приятно заходить туда. Там ощущался дух библиотеки, и, даже когда я хотел всего лишь выяснить по справочнику среднее число ударов битой Дюка Снайдера, я чувствовал себя настоящим ученым.

Затем к библиотеке сделали пристройку и перевели главный вход на Бойлстон-стрит. Вероятно, архитектор сказал: "Совершенно в том же духе", – и, держу пари, добавил: "Но в соответствии с современными требованиями". В результате пристройка гармонировала с основным зданием, как зонтик с рыбой. Теперь, даже если я иду изучать влияние Элеоноры Аквитанской[24] на литературу, у меня возникает чувство, что я зашел за фунтом мяса и буханкой хлеба.

Около больших стеклянных дверей молодая женщина в джинсах и кроличьей шубке сообщила мне, что ей нужны деньги на автобус, чтобы добраться обратно к себе в Спрингфилд. У нее не хватало одного зуба, а на правой скуле красовался синяк. Я ей ничего не дал.

Потом я прошел через новое здание в старое, немного прогулялся, любуясь интерьером, а затем в отделе периодики начал просматривать микрофильм с газетой "Глоб", чтобы узнать что-нибудь о бельмонтском "Комитете бдительности". Я провел там весь день. Рядом со мной, положив голову на аппарат для просмотра микрофильмов, спал какой-то вонючий старикашка в длинном пальто. Пальто было застегнуто до самого верха, хотя в зале было жарко. Его никто не беспокоил. В полдень я зашел в китайский ресторан на другой стороне улицы и съел на обед несколько пекинских пельменей равиоли и свинину с кашей. Когда после обеда я вернулся в библиотеку, старик уже исчез, но девушка без зуба еще маячила у входа. К пяти вечера у меня накопилось семь страниц записей, а глаза начали съезжать к переносице. Если бы я не был таким упрямым, я бы позаботился об очках. Интересно, как смотрится сыщик в очках. Представляете, вас допрашивают сразу четыре глаза. Я закрыл аппарат для просмотра, перемотал последнюю катушку с микрофильмом, надел куртку и отправился в винный магазинчик, где купил две бутылки "Асти-Спуманте".

Я ехал в Смитфилд, чтобы поужинать со Сьюзен, но пробка на дороге тянулась аж до Сторроу-драйв. Я свернул и взлетел на Хилл, спустился по Кембридж-стрит, проскочил мимо "Холидей-Инн", повернул за "Массачусетс-Дженерал" и очутился на шоссе у Леверетт-Серкл почти тогда же, когда и машины, стоявшие в пробке на Сторроу. По радио с вертолета передали сводку по шоссе, сообщив, что на мосту тоже "запружение", и я, свернув, поехал на север по 93-му шоссе. Ничего себе выражаются – "запружение"!

Было шесть, когда я свернул со 128-й дороги, направляясь к главной улице Смитсфилда. В пригородах снег в основном был чистый. В окнах сверкали свечи, на дверях висели венки, у некоторых домов на крышах красовались санта-клаусы, а деревья около других были украшены гирляндами разноцветных лампочек. Рядом с одним домом красовалась статуя Санта-Клауса-пропойцы – он отчаянно хватался за бутылку "Мишелоб", несмотря на осуждающий взгляд красноносого северного оленя. Видно, в пригородах тоже прячется антихрист. Дом Сьюзен был освещен спереди, а на медном молотке, которым стучат в дверь, висела веточка белой сосны. Я припарковался на дорожке, ведущей к ее дому, и направился к двери. Она открыла еще до того, как я подошел.

– Фа-ля-ля-ля-ля, – приветственно пропел я.

Она прислонилась к косяку и уперла руку в бок.

– Ну, Санта-Клаус, – произнесла она, – ты задержался в городе?

– Беда с вами, евреями, – ответил я, – вы только и знаете, что смеяться над нашими христианскими праздниками.

Она поцеловала меня, взяла вино, и я проследовал за ней. В гостиной горел камин, на кофейном столике лежали кусочки цыпленка и треугольнички сирийского хлеба. Ароматы из кухни смешивались с запахом горящих поленьев. Я принюхался:

– Лук... и перец.

– Да, – сказала она, – и грибы. И плов. А когда огонь прогорит, на углях можно будет поджарить бифштексы.

– А потом? – спросил я.

– А потом можно протанцевать до зари под Уэйна Кинга.

– И мы погрузимся в наши чувства...

– Именно, только не погружайся прямо сейчас. Подожди музыку. Вез нее это будет выглядеть как-то неестественно. Хочешь пива?

– Я знаю, где оно.

– Не сомневаюсь.

– А тебе – белое вино с содовой?

Она кивнула. Я достал из ее холодильника, выкрашенного в уникальный коралловый цвет, бутылку пива "Бекс", налил белое вино из большого зеленого кувшина в высокий бокал, добавил туда лед, содовую, ломтик лимона и подал ей. Мы вернулись в гостиную и уселись на кушетку. Я обнял ее за плечи, положил голову на спинку дивана и закрыл глаза.

– У тебя такой вид, будто ты сегодня победил дракона, – сказала она.

– Нет, даже не видел ни одного. Весь день смотрел микрофильмы в библиотеке.

вернуться

24

Элеонора Аквитанская (1122 – 1204) – жена короля Франции Луи VII, жена короля Англии Генриха II.

22
{"b":"389","o":1}