ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Психология влияния
Пилигримы спирали
О, мой босс!
Французские дети не плюются едой. Секреты воспитания из Парижа
Бавдоліно
Без надежды на искупление
Страстная неделька
Любовница без прошлого
Красная таблетка. Посмотри правде в глаза!
A
A

Мы стояли на углу Марлборо-стрит. Сьюзен остановилась и посмотрела на меня:

– Ты в этом уверен?

– Да.

Она покачала головой:

– У вас, как у верующих, есть свои обычаи и ритуалы, которые вы соблюдаете и которые больше никто не понимает.

– У кого это у "нас" ?

– У вас – у тебя, Хоука, Квирка, у того полицейского, с которым ты познакомился, когда похитили мальчика.

– У Хили?

– Да, у Хили. У маленького тренера из клуба здоровья "Харбор". У всех вас. Вы полностью запрограммированы, как антилопы гну, и у вас полностью отсутствует здравый смысл.

– Антилопы гну? – переспросил я.

– Или сиамские бойцовые рыбки.

– Я предпочел бы льва или, может быть, пантеру.

Мы дошли до моей квартиры.

– Я думаю, мы остановимся на быке, – сказала Сьюзен. – Не такой сильный, но такой же упрямый.

Сьюзен вошла в квартиру, а я спустился в подвал за дровами и притащил по черной лестнице целую вязанку. День перевалил только за середину. Мы пообедали, потом посмотрели новости. Движение все еще было перекрыто.

– Подожди хотя бы до утра, – попросила Сьюзен, – а завтра с утра пораньше и отправишься.

– А до тех пор?

– Мы можем почитать у огня.

– Ладно, а когда надоест, можно будет устроить на стене театр теней? Ты видела моего петуха?

– Я никогда не думала, что это так называется, – ответила Сьюзен. Я обнял ее за плечи, крепко прижал к себе, и мы начали хихикать.

Оставшуюся часть дня мы провели на кушетке у камина. В основном мы, разумеется, читали.

29

На следующее утро, в половине восьмого, я был уже в пути. В заднем кармане у меня лежал карманный фонарик, на поясе болталась фомка, в нагрудном кармане лежали планы дома и комнат. Как обычно, я захватил с собой большой складной нож и револьвер. Сьюзен, не вставая с постели, поцеловала меня на прощание, и я ушел – об антилопах гну она больше не вспоминала. До моста Массачусетс-авеню я дошел по тихой узкой дорожке шириной как раз в нож бульдозера, по сторонам ее возвышались сугробы высотой в человеческий рост. Под мостом лежала замерзшая и заснеженная Чарлз-ривер. Где начиналась и где кончалась река, определить было невозможно. На Мемориал-драйв было расчищено по одной полосе в каждом направлении. Я повернул на запад. Ходить я научился благодаря государству: некогда мне пришлось пройти от Пусана[29] до Ялуцзяна[30] и обратно. Я шел впереди где-то в конце первой мили нащупал верный ритм. А по спине у меня побежала струйка пота. Идти оказалось ближе, чем я думал. Я вышел на Трэпело-роуд в Бельмонте без четверти одиннадцать, а в одиннадцать ровно уже находился за два дома от усадьбы Инглишей, на другой стороне улицы. Если я найду Рейчел Уоллес, подумал я, обратно идти не придется, полиция довезет. Может быть.

Дом был трехэтажный, с обширной верандой спереди. Назад уходило длинное крыло, в конце которого располагался гараж с куполом, увенчанным шпилем. Вероятно, в гараж Мин-го ставил семейные "кадиллаки". Я увидел заднюю дверь – она, по словам Джулии, вела через прихожую в кухню. В прихожей предполагалась лестница. Веранда огибала угол и шла вдоль короткой стороны дома. Стеклянные двери открывались в библиотеку, где я когда-то беседовал с Инглишем. Вопреки всем ожиданиям, двор был не таким уж и большим. Видимо, когда в прошлом веке строили дома, вокруг хватало земли, и она никому не была нужна. Сейчас же земли стало мало, и она всем понадобилась. До соседнего дома с одной стороны – около пятидесяти футов, до улицы с другой – около десяти, а задний двор – футов сто. Территория была огорожена забором из сетки, а спереди высилась каменная стена, в которой открывался проезд для машин. Сейчас проезд был полностью засыпан, и столбики едва торчали из-под снега. Мне понадобилось около двух с половиной часов, чтобы, лазая по сугробам, осмотреть дом и усадьбу со всех сторон. Когда я наконец завершил осмотр, я был весь мокрый, а ремень от наплечной кобуры натер мне плечо. Я взял наплечную, решив, что это лучше, чем идти десять миль с кобурой, которая хлопает тебя по бедру.

На улицах показались люди. Кое-кто разгребал сугробы, другие отправлялись по магазинам за продуктами, слышался смех, приветственные возгласы – ощущение, что ты находишься в осаде, делает первого встречного добрым приятелем. Я изучал дом. Все ставни на окнах верхнего этажа были закрыты как с левой стороны, так и спереди. Я завернул за угол и прошел по боковой улице вдоль правой стены дома. Там ставни тоже были закрыты.

Я обогнул дом, чтобы проверить ставни задней половины дома.

Я уже знал, где надо искать в первую очередь, если мне все-таки удастся попасть внутрь. Оставалось решить только одну проблему. Джулия сказала, что ее мать каждый раз перед сном включает сигнализацию. Значит, нужно было попасть в дом, пока мамаша не улеглась. Это было бы вполне реально, если бы я знал, кто находится в доме. Вероятно, там был Минго: я видел нечто похожее на его рыжую колымагу, которая торчала из-под снега у гаража. Кроме того, в доме должны быть горничные, одна или две, и мамаша с Лоуренсом. Ну и те, кого там застала буря: перед домом не было заметно никаких следов – чистое снежное поле, посреди которого обломком девятнадцатого века возвышался старый особняк в викторианском стиле. Я стал обдумывать, как бы мне попасть туда. Можно было бы попробовать старый номер: "Добрый день, я из службы энергосети", – но шансы минимальные. Меня знал Инглиш, меня знал Минго, меня знала, по крайней мере, одна горничная. Если меня поймают и сложат два и два, то дела окажутся совсем плохи. Они могут убить Рейчел или прикончить меня, а это значит, что над Рейчел нависнет серьезная угроза. Хоук найдет ее, в конце концов, но у него не будет такого стимула, который есть у меня. Зато действовать он будет более быстро. И куда решительнее. Просто высунет Инглиша из окна этажа этак двадцатого и оставит его висеть снаружи, пока тот не скажет, где Рейчел.

Все обдумав, я решил, что это довольно-таки неплохой способ. Проблема заключалась в том, через сколько трупов мне придется перешагнуть, прежде чем я подвешу Инглиша за окном. В доме находились, по крайней мере, пять человек: Минго, Инглиш, мамаша, две горничные, – но также в нем мог точить пики весь "Комитет бдительности".

Было два часа дня, и ничего не происходило. Люди вроде Инглишей могут не отлучаться из дома до весны. В кладовой у них жратва, в погребе – выпивка, баки залиты горючим, и никаких неудобств зима им не доставляет. А действительно ли Рейчел у них на чердаке? Почему же они так и не связались с издательством? Почему не требуют выкупа, не угрожают, не требуют запретить книгу? Может, их совсем засыпало снегом? Я не знал ответов на возникавшие вопросы и, кроме того, придумал только один способ проникнуть внутрь.

В четверть третьего я, с трудом пробираясь через сугробы и проваливаясь по пояс, доковылял до входной двери и позвонил. Узнают, так узнают, разберемся. Выглянула горничная. – Мистера Инглиша, пожалуйста.

– Как передать, кто его спрашивает? – спросила она.

– Джозеф И. Маккарти, – ответил я.

– Минутку, – сказала она, закрывая дверь.

– Секундочку, – попросил я. – Холодно, да и метель. Нельзя ли мне подождать в вестибюле?

Она заколебалась, и я улыбнулся ей – обезоруживающе, но чуть свысока. Она кивнула и ответила:

– Конечно, сэр. Извините. Входите, пожалуйста.

Я вошел. Она закрыла входную дверь, прошла по коридору и исчезла за какой-то дверью. Я же как можно осторожнее поднялся по центральной лестнице. Там была площадка, потом поворот налево и три ступеньки, ведущие в зал второго этажа. Собственно говоря, залов было два. Один с окнами на фасаде, а второй, как перекладина буквы Т, пересекал дом по ширине и вел в боковое крыло.

вернуться

29

Пусан – город на юге п-ва Корея, откуда в 1950 г. началась американская агрессия.

вернуться

30

луцзян – река на границе Кореи и Китая, крайняя точка, которой достигли американские войска во время агрессии в Корее.

34
{"b":"389","o":1}