ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Они похитили меня из-за нее.

– Я об этом догадывался.

– Они хотели наказать меня за развращение их дочери. Хотели разлучить нас. Хотели убедиться, что никто никогда не увидит нас с Джулией вместе. Сама мысль о том, что ее дочь может быть лесбиянкой, была для этой женщины невыносимой. Мне кажется, она думала, что, если бы меня не было, Джулия вернулась бы в нормальное состояние.

Она очень ядовито произнесла слово "нормальное".

– И это никак не было связано с Вашими книгами? – спросила Сьюзен.

– Может, и было, – сказала Рейчел. – Особенно это касается мужчины. Я думаю, ему было легче решиться на похищение, руководствуясь тайной причиной. Он назвал происшедшее политической акцией.

– А что они собирались сделать с вами? – спросил я.

– Я не знаю. По-моему, они и сами не знали. Кажется, тот, который меня похитил, этот большой, работает у них...

– Минго, – вставил я. – Минго Малреди.

– По-моему, он хотел убить меня.

– Конечно, – сказал я. – Вы были бы опасным свидетелем, если бы выжили.

Рейчел кивнула:

– И они даже не скрывались, а сразу сказали, что они семья Джулии.

– С вами плохо обращались? – посочувствовала Сьюзен.

Рейчел посмотрела на свою пустую тарелку.

– Хотите еще? – предложил я. Она покачала головой:

– Нет, спасибо, очень вкусно, но я сыта.

– Еще один бурбон?

– Знаете, эту фразу вы не устаете произносить с тех пор, как я у вас. Вы, должно быть, сильно верите в его укрепляющее воздействие?

– Это просто проявление заботы, – объяснил я.

– Понимаю, – улыбнулась Рейчел. – И пожалуй, я действительно выпью еще. Я тоже верю в его укрепляющее воздействие.

Я подал ей бурбон.

– Удивляюсь, почему меня не убили, – продолжала Рейчел. – Я так боялась. Я лежала наверху, в темноте, и каждый раз, когда они поднимались, думала: убьют меня или нет.

– Наверное, у них пороху не хватило, – сказал я. – А может быть, не смогли устроить так, чтобы Минго сделал это.

– То есть? – удивилась Рейчел.

– Ну составить какой-нибудь ультиматум и послать его полиции. Причем заведомо неприемлемый ультиматум. Тогда они могли бы сказать, что тут не их вина, что им не оставили другого выхода кони были вынуждены остановить заразу, потому что власти были одурачены дьяволом, коммунистами, Гором Видалом или кем-то еще.

– Больше всех этого хотела мать, – задумчиво произнесла Рейчел и посмотрела на Сьюзен. Потом продолжила: – Они не так уж плохо со мной обращались, в смысле истязаний и тому подобного. Меня не связывали и не били, но мать пыталась унизить меня. И сын, брат Джулии, тоже.

– Лоуренс, – вставил я.

– Да, Лоуренс. – Ее передернуло.

– Что делал Лоуренс? – спросила Сьюзен.

– Он обычно приносил мне еду, садился рядом на кровать и расспрашивал меня про мои отношения с Джулией. Ему нужны были мельчайшие подробности. А потом он меня щупал.

– О Господи! – выдохнул я.

– Наверное, его возбуждали рассказы о том, как мы с Джулией занимались любовью. Он рассказывай, как редко ему в его положении приходится бывать с женщинами, говорил, ему, мол, следует быть осторожным, поскольку у него заметное положение в обществе и он не может компрометировать себя случайными связями. А потом он меня щупал. – Она замолчала.

– Он вас изнасиловал? – осторожно произнесла Сьюзен.

– В обычном смысле – нет. Он... – Рейчел остановилась, подыскивая нужное слово, – он был не в силах. У него не было эрекции.

– Наверное, ему мамочка запретила, – предположил я.

Сьюзен нахмурилась и посмотрела на меня.

– Поэтому, – продолжила Рейчел, разглядывая полупустой стакан бурбона, – я пыталась не рассказывать о нас с Джулией, потому что знала, как он это воспримет. Но, если я ничего не говорила ему, он начинал угрожать. "Вы полностью в моей власти, – говорил он. – Я могу сделать с вами все что угодно, поэтому лучше подчиняйтесь". И действительно, я была вынуждена подчиняться. Это яркий образец тех отношений между мужчиной и женщиной, против которых я так давно боролась и которые так хотела изменить.

– Власть принадлежала не только Лоуренсу, но и его матери, – сказала Сьюзен.

– Да, ей тоже. Матриархат. Она пытается сохранить мир неизменным и помешать людям заниматься тем, что она считает второстепенным или, еще хуже, глупым.

– Интересно, насколько они это осознавали?

Сьюзен пожала плечами.

– Думаю, что не осознавали, – сказала Рейчел. – Это на уровне подсознания. Что-то вроде инсценировки того, каким они хотели бы видеть мир.

– А кто забрал ваши вещи? – спросила Сьюзен.

– Мать. Думаю, она хотела унизить меня. Она приказала Лоуренсу и второму, который работает у них, раздеть меня, когда они привели меня в ту комнату.

– Интересно, не ради ли Лоуренса? – предположила Сьюзен.

Рейчел отпила еще бурбона и немного задержала его во рту, глядя на Сьюзен.

– Может быть. Об этом я не подумала. Она могла предполагать, что у него не все нормально с сексом, и решила, что возможность несложного, легкого изнасилования поможет, ему. – Она допила свой бурбон, и я налил еще, не задавая лишних вопросов.

– Вы почти ничего не рассказали о том, как себя чувствовали все это время, – промолвила Сьюзен. – Вы говорили о происшедшем, но, может, вам будет легче, если вы попробуете излить свои чувства.

– Не знаю, – ответила Рейчел. – Я научилась контролировать свои эмоции. В этом я, наверное, не сильно отличаюсь от него, – она кивнула в мою сторону. – Пришлось научиться – при моих-то занятиях. О чувствах я пишу, и писать мне легче, чем говорить. Я хорошо знаю, насколько это унижает человека, когда он оказывается чьим-то узником. В руках у кого-то. Когда он не властен над самим собой – это губительно для личности, жутко пугает и жутко... Я точно не знаю, как сказать. Жутко...

– Это разрушает самоуважение, – проговорила Сьюзен.

– Да, – сказала Рейчел. – Чувствуешь себя бесполезным. Именно так. Чувствуешь себя ничтожным, как будто заслужил дурное обращение. Как будто ты виноват, что ты есть то, что ты есть.

– А сексуальное насилие, я думаю, только усиливает это ощущение.

Рейчел кивнула. Я открыл еще бутылку пива и разом выпил больше половины. Мне нечего было вставить в разговор. Я протянул бутылку Сьюзен. Она отказалась.

Рейчел повернулась ко мне. Она допила бурбон и передала мне стакан.

– А вы... – начала она и в первый раз запнулась. – Мне нужно кое-что вам сказать, и сказать это нелегко. Когда я лежала у вас в ванне и пыталась хотя бы отчасти смыть грязь, я обдумывала, что и как вам сказать. – Она посмотрела на Сьюзен. – Прошу вас, – обратилась Рейчел к ней, – помогите мне. Может быть, вы понимаете, в чем мои проблемы. Сьюзен улыбнулась:

– Я включусь, когда будет нужно. Но подозреваю, вы обойдетесь и без меня.

– Долго говорить не стоит, – добавил я.

– Об этом стоит, – настаивала Рейчел. – Я знала, что если меня кто-нибудь найдет, то это будете вы. Если я начинала мечтать об освобождении, это всегда были вы, а не полиция.

– У меня было больше стимулов, – сказал я.

– Да, или вы считаете, что у вас их больше, поскольку убедили себя, что ответственны за меня.

Я ничего не ответил. У меня кончилось пиво, я встал, взял новую бутылку, открыл ее и сел обратно.

– И вы поступили именно так, как я и представляла себе. Взломали дверь, застрелили двух человек, взяли меня на руки и вынесли наружу. Этакий Тарзан.

– Мозги у меня маленькие, приходится компенсировать, – объяснил я.

– Нет. Мозги у вас не маленькие, иначе бы вы меня не нашли. А найдя меня, вы, вероятно, были вынуждены сделать то, что сделали. То, что могли сделать. Вы не остались в стороне, когда меня хотели выбросить из страховой компании, потому что это оскорбляло ваши мужские чувства. Я считала и считаю это неправильной и ограниченной точкой зрения. Но вы также не могли позволить этим людям похитить меня. Это тоже оскорбляло ваше мужское самолюбие. Таким об разом, я обязана своей безопасностью и, может быть, даже жизнью тому, что я отрицала и отрицаю.

37
{"b":"389","o":1}