ЛитМир - Электронная Библиотека

– Откуда она знает, что делать?

– Материнский инстинкт, – тихо сказал Доминик. – Одна из самых могущественных сил на свете, – добавил он с глубоким убеждением и почти благоговейно.

– Мелли бы это очень понравилось, – пробормотала она.

– Она любит лошадей?

Только тут Грейс поняла, что сказала. Она не хотела ничего говорить – Мелли сама должна была поговорить с ним, но сейчас у нее появилась возможность немного подготовить почву. Следует ли ей сказать что-нибудь еще?

Грейс прикусила губу, наблюдая за тем, как молодая мама ласкает своего ребенка. В спальне наверху лежала Мелли – Мелли, которую переполняли мечты о материнстве, мечты, которым никогда не сбыться, если она выйдет замуж за этого человека. Именно поэтому Мелли попросила ее приехать сюда – помочь ей разорвать эту ненавистную помолвку.

– Нет, Мелли Петтифер не любит лошадей. Она их боится. Но это… – Грейс показала на кобылу, подталкивающую своего жеребенка носом. – Вот о чем мечтает Мелли Петтифер.

Он посмотрел на нее острым взглядом.

– Что ты имеешь в виду?

– Материнство. – Грейс сурово встретила его взгляд. – Она любит детей. Она ждет не дождется того дня, когда сможет взять в руки своего собственного ребенка. Я знаю ее уже семь лет. Она всегда хотела детей. – Грейс покрепче запахнула шаль и отошла в сторону. – Всегда.

Доминик сделал движение, чтобы обнять ее, но она успела увернуться.

– Нет, разговаривать нужно не со мной, – сказала Грейс и вышла из конюшни.

Глаза Грейс распахнулись, и она моментально очнулась. Еще один сон, поняла она. Слабый серый свет пробивался сквозь занавески. Рассвет. Нужно прекратить попытки заснуть. Она знала, что спала какую-то часть ночи, но большая ее часть прошла в бурных снах, в которых главную роль играл Доминик Вульф. Страстные, шокирующие поцелуи вперемешку с фразами вроде «Брак – это всего лишь деловое соглашение». Поездки в резко накреняющемся на поворотах экипаже, жеребята и темные головы, в невыразимой нежности склоненные над занозами в ее ладони. И младенцы, й серебристого цвета лошади, и белые рубашки, и мокрые бриджи, облипающие сильное тело.

Кто он такой? Сначала он целует ее со страстностью, от которой у нее целый день после этого перехватывает дыхание. Потом он бесстрастно говорит о браке как о деловом соглашении. А затем он помогает кобыле разродиться с таким состраданием, а затем целует Грейс с такой нежностью…

Чего же он хотел? Он хотел Грейс. Это ясно.

И она желала его.

Но для него, казалось, не существовало противоречий между женитьбой на Мелли и желанием владеть Грейс.

Грейс взглянула на девушку, лежащую на соседней кровати. Мелли все еще крепко спала, бедняжка. Она так устала от беспокойства. Нельзя, чтобы все так продолжалось. Она обещала помочь Мелли, а Мелли была ее лучшей подругой. Только как она поможет? Все оказалось намного сложнее, чем они думали вначале.

Если Мелли заинтересовалась лордом д'Акром, тогда Грейс не могла вмешиваться в их отношения. Не сейчас. Даже если она хотела приберечь его для себя.

А именно этого она и хотела. Каким бы повесой он ни был, каким бы аморальным ни казался, к своему стыду, Грейс вынуждена была признать, что желает его.

Ей всегда казалось, что она не сможет ощутить ту страсть, которую ее сестры нашли в своих мужьях. Она думала, что никогда не сможет отдать себя и свое счастье в руки мужчины. По крайней мере так ей казалось, пока этот распутник не украл у нее несколько поцелуев. И высосал занозу из ее ладони. А затем поцеловал ее так, что ее кости чуть было не растаяли…

Всего за один день Доминик перевернул весь ее мир.

И все еще не переставал говорить о браке с Мелли.

Ее планы путешествий в Египет и прочие экзотические места основывались на предположении, что она никогда не влюбится. Она уже три года выезжала в свет, пыталась влюбиться, хоть немножко. И безрезультатно.

Она думала, что поцелуи мужчины никогда не тронут ее. До этого они ее не трогали. Даже когда ее целовал очень привлекательный мужчина и его поцелуи были очень приятными, она ничего не чувствовала. По крайней мере не то, что испытывали ее сестры. До вчерашнего дня. Пока она не поцеловала человека, которому даже не могла полностью доверять и который не только не верил, что любовь и брак могут сосуществовать, но и не видел ничего дурного в том, чтобы целовать Грейс, будучи обрученным с Мелли.

Он не прав, но ей было так хорошо в его объятиях! Она чувствовала… все. Больше, чем она считала возможным.

Нет, это невозможно. Казалось, он готов пойти до конца и жениться на Мелли. Мелли, хотя и говорила, что не хочет выходить за него замуж, считала его добрым. И привлекательным. Теперь, встретившись с ним, Мелли, возможно, смирится с мыслью о том, что придется выйти за него замуж. Грейс видела, что это вполне возможно. Любая женщина захотела бы выйти за него замуж, подумала она в отчаянии. Он был слишком уж привлекательным.

Лорд д'Акр мог передумать насчет детей. Он же сказал, что брак существует в том числе и для того, чтобы завести наследников. И казалось, ему нравились дети. Тот мальчик, который принес пироги вчера вечером, был от него просто в восторге.

Боже, ей нужно бросить все и убежать. Грейс не могла предать свою подругу, и она не могла остаться и страдать. Нужно было поехать в Египет с миссис Чивер, выбросить Доминика Вульфа, его соблазнительные янтарные глаза и сводящие с ума поцелуи из головы.

В конце концов, она же всегда мечтала о Египте! С самого детства он был целью всей ее жизни. Ей хотелось своими глазами увидеть пирамиды и сфинксов, постоять в золотых песках Египта и взглянуть на… иметь возможность прикоснуться к… загадкам истории.

Грейс спланировала свою поездку в Египет так, как многие девушки планируют свой медовый месяц.

Она посещала лекции о Египте и увлекательных открытиях, которые были там сделаны, она изучила все, что только могла, и даже начала изучать арабский язык.

Она познакомилась с миссис Гермионой Чивер на одной из этих лекций. Миссис Чивер была богатой пожилой вдовой с точно такой же страстью к пирамидам и тайнам Древнего мира. Миссис Чивер собиралась в Египет осенью с визитом к ее племяннику Генри Солту, британскому посланнику, а заодно, как она шутила, чтобы, подобно ласточкам, избежать зимы. Почему бы Грейс не поехать с ней? Будет весело!

У нее пока оставалось время. Если она уедет прямо сейчас, то все еще сможет присоединиться к миссис Чивер. Грейс был почти двадцать один год, и Египет, о котором она столько мечтала, ждал ее.

Однако прошлой ночью она не могла заснуть, мечтая о златоглазом молодом человеке, поцеловавшем ее.

Все теперь так запутано. Заснуть было невозможно: нужно чем-нибудь заняться. И заодно позавтракать.

И еще одно полоскание для рта из уксуса с водой тоже не помешает.

Она быстро оделась. Накануне Грейс нашла старую серую амазонку в одном из ящиков, которые девушки разбирали. Грейс тут же примерила ее. Платье было сшито для женщины повыше, но в остальном было как раз впору. Оно было немного старомодным, но хорошо сохранилось благодаря лаванде и камфоре, в которые оно было упаковано.

Грейс обожала верховую езду, но в эту поездку она не захватила с собой амазонку. Мелли не ездила верхом, поэтому и ее компаньонке этого делать не следовало. Сэр Джон на какое-то время прикован к постели и никогда ничего не узнает, а Мелли спит и пока что не нуждается в ее услугах, так что Грейс может доставить себе немного удовольствия.

Придерживая юбку повыше, она пробралась в конюшни. Три светлые и одна темная лошадиные головы высунулись из денников. Должно быть, ему все-таки удалось поймать третью кобылу.

Серебристая кобыла, на которой она ездила вчера, приветственно заржала и тряхнула гривой. Грейс была в восторге.

– Ты узнала меня, умница. – Она погладила бархатную морду и скормила лошади морковку. – Извини, она твердовата.

Но лошадь не возражала. Она с удовольствием хрустела морковкой, пока Грейс угощала всех остальных лошадей, а молодой матери досталось даже две. Жеребенок стоял и пил молоко матери, потряхивая хвостиком от удовольствия. «Новорожденные жеребята намного симпатичнее, чем новорожденные младенцы», – подумала Грейс.

18
{"b":"39","o":1}