ЛитМир - Электронная Библиотека

Они вышли из церкви за священником и служками, довольными пожертвованиями.

Дедушка Таскер пожал руку Фрею и поблагодарил его от лица всех прихожан.

– Замечательная служба, викарий. Не слишком длинная, и много всего, на что можно посмотреть.

Снаружи Абдул подождал мисс Петтифер, чтобы проводить ее до кареты.

– Я пройдусь пешком, если вы не возражаете, – сказала Мелли. Она все еще побаивалась великана. Каждый раз, когда он смотрел на нее, она читала осуждение в его глазах. – Утро такое чудесное. Мистер Неттертон проводит меня.

Она взглянула на Фрея, который кивнул и сказал:

– Да, я провожу мисс Петтифер.

Абдул поклонился и пошел прочь. Когда он догнал семью Тикел, он приостановился на мгновение и слегка приподнял оба локтя. Произошла небольшая потасовка, и вот уже на каждой руке у него висело по довольной девушке Тикел, а обиженная Тилли осталась позади. Он обернулся и взглянул на нее.

– Тилли! – скомандовал он глубоким голосом. – Меня на всех хватит. – Хихикая, Тилли догнала их.

Крестьяне гудели, радостно возмущенные этим скандальным поведением. Но как их осудишь – откуда туркам и сестрам Тикел знать о том, как принято себя вести?

Мелли стояла рядом с церковной дверью, дожидаясь Фрея, который разговаривал с прихожанами. Она была не против подождать. Было приятно стоять в утреннем солнце, и, кроме того, было интересно послушать разговоры крестьян.

К ней подошла молодая женщина с ребенком на руках. Мелли слышала, как он плакал в церкви, так что юной маме пришлось уйти. Девушка переложила младенца с одной руки на другую. Мелли не отрываясь смотрела на них. Она не могла ничего с собой поделать. Не задумываясь, она шагнула к молодой матери.

– Можно посмотреть?

Гордая мать откинула одеяло и показала крошечного малыша с носом-пуговкой и замечательным алым ротиком.

– Ой, какой красивый, – выдохнула Мелли. – Какое сокровище! Да, да, – сказала она уже малышу. – Крошечное сокровище.

Малыш торжественно смотрел на нее своими огромными голубыми глазами. Одна ручка бесцельно взмахнула в воздухе, и Мелли поймала маленький кулачок, восхищаясь идеальными маленькими ноготками.

– Хотите подержать его, мисс? – спросила молодая женщина. – Мне нужно поговорить со священником.

– Можно? – обрадовалась Мелли. Она осторожно взяла младенца на руки, нежно покачивая его и бормоча ласковые слова, чтобы не напугать ребенка. Она смутно слышала, как мать договаривается с Фреем о крестинах ребенка, которые должны были состояться на следующей неделе, но все ее внимание было направлено на малыша, который доверчиво лежал в ее объятиях, глядя на нее.

Она поцеловала его в пушистую макушку, в шелковую щечку. Она прижала его к груди. Его тяжеленькое теплое тельце было таким идеальным, таким правильным. Она закрыла глаза и вдохнула его чистый младенческий запах, напевая вполголоса. Ей так хотелось, чтобы у нее тоже был малыш.

– Я заберу его, спасибо, м… – Женщина замолчала. – С вами все в порядке, мисс?

– Да, – кивнула Мелли, не понимая, о чем та. Но она неподвижно стояла и смотрела на нее.

– Просто вы плачете, мисс.

– О! – Мелли поспешно вытерла щеки. – Простите. Это… это ничего. Мне кажется, это из-за цветов в церкви.

Женщина смерила ее долгим взглядом. Мелли отвела глаза.

– У вас тоже однажды будет свой крошка, мисс, не беспокойтесь, – заверила она мягко и сжала руку Мелли.

Мелли отвернулась. Она не хотела, чтобы кто-нибудь видел, что ее глаза наполнились слезами. Она стояла, молча пытаясь нащупать носовой платок в сумочке.

– Что она тебе сказала? – Это был голос Фрея, такой злой и недовольный. Он схватил ее за плечи и пытался развернуть ее к себе.

– Ничего. Она ничего не говорила. – Мелли попробовала спрятать от него лицо, зная, что глаза ее покраснели.

– Я же видел, Мелли, – сказал он сердито. – Ты плачешь из-за нее!

– Нет, нет, она ничего не сделала. – Она постаралась отодвинуться.

Но Фрей и не шевельнулся.

– Я не отпущу тебя, пока ты не скажешь мне, почему плачешь. Она должна была что-то сделать.

– Это все ребенок! Я плакала из-за ребенка! – в отчаянии прошептала она.

– Ребенок? – Он уставился на нее. – Разве ты не любишь детей?

Она взглянула на него, и слезы вновь наполнили ее глаза и полились по щекам, и внезапно Фрей все это увидел: всю ее тоску, все ее отчаяние.

– Иди сюда, – сказал он и обнял ее.

– Скоро мы будем в Челтнеме, – прошептал Доминик на ухо Грейс. Она шевельнулась во сне. Чуть раньше они наблюдали за восходом луны через окно кареты, и она задремала, прижавшись к нему.

Путешествие было быстрым и не изобиловало происшествиями. Недавние дожди смочили почву, так что они были избавлены от клубов пыли, которые обычно сопровождают путников. Но дожди были недостаточно сильные, чтобы дороги размыло, так что они ехали по сухой плотной, идеально подходящей для путешествия поверхности.

Копыта лошадей отбивали по дороге ровный ритм, карета спокойно катилась – и все благодаря хорошим рессорам. Будто время застыло.

– Знаешь, мне хочется, чтобы нам не нужно было останавливаться, – прошептала Грейс. – Так хорошо просто сидеть здесь с тобой. Никаких сложностей, никаких ссор, никаких ужасных решений, которые необходимо принимать. Только луна, стук копыт и мы.

Его рука крепче сжала ее, и Грейс подняла голову и подставила ее для поцелуя. Доминик с удовольствием откликнулся на ее призыв.

Лошади замедлили свой бег, с трудом поднимая карету в гору. Он выглянул из окна и напрягся. Грейс проследила за его взглядом и увидела свет, мерцающий в темноте.

– Челтнем, – грустно сказала она. – Мы вернулись в реальный мир. Как жаль… – Она посмотрела на него и поцеловала с отчаянием и нежностью, которые пронзили его насквозь, прижав к себе его голову руками, целуя так, будто это был их последний раз вместе. Когда поцелуй закончился, она на мгновение прижала его к себе, при этом ее шелковистая щечка прикасалась к его шершавой щеке, а затем отпустила и пересела на противоположное сиденье.

– Расскажи мне об этих твоих друзьях, у которых мы остановимся, – попросила она.

– А… – Доминик подумал немного. – Сначала скажи, что ты называешь «глупостями».

А затем он рассказал о своих друзьях.

– Гарем? Ты что, шутишь?

– Нет, это настоящий гарем. Ее глаза блеснули.

– В Челтнеме? Ты уверен? Доминик рассмеялся, видя ее удивление.

– Да, мы остановимся в доме в Челтнеме, где есть гарем. Это дом Тарика бен-Халифа, моего старого друга. Мы познакомились мальчишками в Александрии. Он очень богат – помимо всего прочего, он торгует шелком – и каждый год приезжает в Челтнем на воды. Они помогли ему излечить какие-то юношеские болезни. В этом году он впервые привез своих жен.

– Настоящий гарем? Как интересно! – И Грейс рассмеялась. – Но если об этом узнают? Сначала ты берешь мне в спутницы собаку, а затем везешь в гарем.

– С твоей репутацией все будет в порядке, – заверил ее Доминик. – Гарем создан для того, чтобы оградить честь его обитательниц.

– О!

Доминик рассмеялся, увидев ее разочарование.

Снаружи он выглядел точно так же, как и любой другой дом в Челтнеме. Большая зеленая дверь, бронзовый молоток и изогнутые металлические решетки на окнах. Единственное отличие было в том, что окна второго этажа также были закрыты, только не решетками, а резными ставнями изнутри. Но чтобы разглядеть их, нужно было присмотреться.

Доминик позвонил в звонок. Дверь открылась, и слуга, одетый в западную одежду, но с белым головным убором, поклонился Доминику и впустил их внутрь. На Грейс он не обратил никакого внимания.

Владелец дома спустился по лестнице им навстречу. Смуглый мужчина среднего роста, с густыми бровями, черной бородой и темными миндалевидными глазами. Он был одет в европейский костюм.

Он сказал по-английски, но с сильным акцентом:

– Мир с тобой, добрый друг. Добро пожаловать в мой дом, и добро пожаловать также твоей даме. – Он пожал руку Доминику и склонил голову перед Грейс.

55
{"b":"39","o":1}