ЛитМир - Электронная Библиотека

– Мисс Мерридью, это мой друг Тарик бен-Халиф. Грейс сделала реверанс.

– Благодарю вас за ваше гостеприимство.

– Друзья Доминика – мои друзья. Комнаты для вас уже готовы. – Он замялся, не зная, насколько она подготовлена к встрече с культурой другой страны. – Не хотели бы вы познакомиться с моими женами?

Доминик рассмеялся.

– Попробуй останови ее.

– Если вы и они будете так добры, – сказала Грейс на осторожном арабском.

Черные брови взлетели вверх. Гарик ответил на том же языке:

– Леди говорит по-арабски?

– Немного и не слишком хорошо, – ответила Грейс.

– Она еще и читает, – тихо сказал Доминик, и Грейс была взволнована ноткой гордости в его голосе. – Она любит стихи Ибн-Сафра аль-Марини.

– Прославленного поэта Андалузии? Я впечатлен, а мои жены будут рады. – Он хлопнул в ладоши, и большой, крупный, но несколько рыхлый мужчина в арабской одежде бесшумно появился на пороге. – Проводи эту леди на женскую половину, – приказал Тарик. – Она говорит на нашем языке.

Великан поклонился и жестом пригласил Грейс идти впереди.

– Он евнух, – почти неслышно прошептал Доминик на ухо Грейс.

Глаза Грейс расширились. Так вот кем мог стать Абдул? Она пошла за слугой. Он провел ее мимо парадной лестницы к лестнице в задней половине дома.

Женская половина находилась на втором этаже, отделенная от остальных помещений ширмой с тончайшей резьбой. Мужчина открыл дверь и поклонился, указывая Грейс, что она должна войти. Она вошла, сердце ее колотилось. Ей не терпелось познакомиться с женщинами в гареме, но она немного нервничала.

Это было как проход в другой мир, экзотический мир цвета, богатых тканей и замысловатых узоров. В воздухе стоял какой-то аромат: сандаловое дерево, наверное, подумала Грейс. Или какой-нибудь другой вид фимиама, мускусный, экзотический и волнующий. Толстые персидские ковры покрывали каждый сантиметр пола, иногда даже в несколько слоев, вне зависимости от цвета и узора, в отличие от точного баланса, к которому стремится английский стиль.

Окна были закрыты деревянными ставнями с тонкой резьбой и обрамлены богатыми драпировками блестящего золотого шелка, но с потолка свисали серебряные лампы, погружавшие комнату в золотистый свет и отбрасывая тени по углам. Свет также отражался в зеркалах, зеркалах в золотых оправах всех форм и размеров, покрывавших стены, – большой сюрприз для Грейс, которая выросла в доме, где не было зеркал и которой одного зеркала казалось вполне достаточно. Она никогда еще не видела столько зеркал в одной комнате. Узорчатые драпировки и вышивки заполняли оставшиеся места.

Пять женщин стояли, глядя на Грейс и нервно сжимая руки. Она вспомнила слова Тарика, улыбнулась и сделала реверанс.

– Мир с вами, – сказала она по-арабски. – Благодарю вас за приглашение в свой дом.

Девушки оживились и тут же окружили ее, весело щебеча по-арабски.

Смеясь, Грейс подняла руки и сказала, что она еще не очень хорошо владеет языком и что она читает на нем лучше, чем говорит и понимает.

Женщины представились одна за другой. Первой представилась старшая жена, Фатима, элегантная женщина, которой на вид было около тридцати, затем Хадиджа, веселая и круглолицая, и Муна, изящная смуглая красавица лет семнадцати. Это были жены Тарика.

Две другие женщины, как ей тонко намекнули, были служанками. Четвертая жена осталась в Александрии, поскольку должна была вот-вот родить.

Грейс пригласили присесть. Мебели было мало – несколько низких диванов, груды ярких подушек и несколько низких столиков и сундуков из кедра, богато инкрустированных перламутром. Грейс присела на диван и провалилась в его роскошное мягкое сиденье.

Фатима хлопнула в ладоши, и тут же появились служанки, одна с высоким серебряным кувшином, в котором оказался фруктовый напиток со странным запахом, но очень вкусный. Другая несла огромный поднос, и скоро столик перед ними был уставлен дюжинами серебряных блюд с едой, которую Грейс никогда не пробовала. Девушки наперебой стали предлагать ей разные блюда, ждали ее реакции на каждое из них и засыпали ее вопросами. Грейс даже смогла сама задать несколько вопросов.

Девушки были в Англии впервые, и им здесь все казалось непривычным – довольно холодно и сыро, несмотря на то что стояло лето.

Грейс попробовала понемногу каждого блюда, а когда наелась, поблагодарила женщин за предложенное угощение и вдруг воскликнула по-английски:

– Боже! Я чуть было не забыла. Я привезла вам маленькие подарки.

Как только Доминик сказал ей, где они проведут ночь, Грейс перерыла весь багаж и нашла несколько вещей, которые могли понравиться женщинам в гареме: пару женских журналов с иллюстрациями, коробку домашних ирисок, несколько косметических кремов и лосьонов, хотя она и была уверена, что у них есть свои собственные. Она понятия не имела об их вкусах, но считала, что женщинам в гареме будет интересно то же, о чем она и ее сестры мечтали, когда жили с дедушкой, отрезанные от остального мира.

Она также подарила им несколько вещиц, которые купила для детей своих сестер: коробку бирюлек, карту-головоломку, французскую куклу и калейдоскоп.

Женщины бурно радовались каждому подарку, перелистывая страницы журнала в обратном порядке и восхищаясь иллюстрациями, особенно тем, что были посвящены моде. К удивлению Грейс, детские игрушки понравились им ничуть не меньше. Буквально влюбились во французскую куклу, которую можно было раздевать и одевать. Они по очереди смотрели в калейдоскоп, вскрикивая при смене узоров.

Они с сомнением взирали на коробку с бирюльками и посмотрели на Грейс, как бы спрашивая – ты принесла нам коробку палочек?

Она очистила столик и показала, как играть в эту игру. Вскоре они вчетвером сидели вокруг стола, смеялись и азартно сражались в бирюльки.

Под конец третьей игры они стали лучшими подругами.

– Как бы мне хотелось, чтобы вы могли познакомиться с моими сестрами, – сказала Грейс.

Младшие посмотрели на Фатиму. Та улыбнулась:

– Мы бы тоже этого очень хотели.

Грейс удивилась.

– Я думала, вы всегда заперты! – вырвалось у нее. – Все эти замки и запоры…

Девушки рассмеялись.

– Нет, все эти замки и запоры для нашей защиты, – объяснила Фатима. – Мы можем выходить, но только с сопровождением.

Совсем как английские девушки в хороших семействах, поняла Грейс.

Муна рассматривала французскую куклу.

– И ты носишь все это под одеждой? – спросила она Грейс.

– Не совсем такое, но в целом – да.

– Покажи. – Муна вскочила и застыла в ожидании. Грейс моргнула.

– Вы хотите увидеть мое нижнее белье? Все три девушки азартно кивнули.

Грейс почувствовала, что краснеет. Она еще никогда не раздевалась перед незнакомцами. Ну, за исключением портних. И Доминика Вульфа. Это совершенно безобидно, твердила она себе. Эти девушки просто любопытны, к тому же ее тоже интересовала их одежда. Она сглотнула и встала.

– Хорошо, это кажется платьем, но на самом деле это юбка и корсаж, а соединение спрятано под этим поясом. – Она говорила по-английски, подчеркивая такие слова, как «юбка», «корсаж» и «пояс», а девушки подсказывали ей эти слова по-арабски, и Грейс пыталась их запомнить. – Под этой юбкой находится нижняя юбка. – Она приподняла подол, чтобы девушки смогли увидеть нижнюю юбку, но они в секунду расстегнули юбку, чтобы получше рассмотреть, как она сделана. Ее передали и служанкам.

Их очень заинтересовал тот факт, что нижняя юбка расширялась книзу и совсем не прикасалась к ее ногам. Они долго рассматривали подол, и Грейс показала им шнур, вставленный туда, чтобы юбка лучше держала форму. Им это показалось весьма изобретательным. Нижнюю юбку тоже сняли, и она пошла по рукам.

Затем они начали рассматривать ее панталоны.

– Это мои панталоны. – Грейс прикрыла руками завязки, давая понять, что она не собирается их снимать!

Муна сняла панталоны с французской куклы и просунула пальцы в разрез в промежности, вопросительно глядя на Грейс. Грейс кивнула и вновь покраснела. Да уж, французы все воспроизвели с доскональной точностью. Но она не собиралась показывать разрез.

56
{"b":"39","o":1}