ЛитМир - Электронная Библиотека

– О нет! – воскликнула она. – Не надо меня больше тереть, я уже чище некуда.

– Это турецкий массаж, – сказала ей Хадиджа. – Он очень расслабляет. Это приятно.

Женщина вытерла Грейс, словно та была ребенком, положила ее на живот на мраморную скамью, накрытую плотной тканью. Теплая жидкость полилась ей между лопаток, и воздух наполнился ароматом роз. Женщина начала массировать ее, сжимая и разминая ее мускулы. Ее руки были сильными, почти как у мужчины. Прошло несколько минут, пока Грейс к этому привыкла, но стоило ей привык-, нуть, как она почувствовала себя кошкой, потягивающейся и мурлыкающей под рукой, гладящей ее. Вот теперь она и вправду растворялась.

Массаж продолжался, и она заметила, что Фатима, Хадиджа и Муна вылезли из бассейна, вытерлись и удалились в другую комнату. Наступила тишина, единственным звуком было журчание воды в фонтане. Грейс было все равно, сильные руки пожилой женщины творили с ней чудеса.

Она услышала, как вдалеке хлопнула дверь, но ей было все равно, она была на небесах. Руки разминали напряженные мускулы ее плеч и шеи, разминая, сжимая и размягчая их. У Грейс возникло ощущение, что у нее совсем нет костей.

Аромат роз становился опьяняющим. Когда все напряжение было снято, движения массажистки изменились. Они затрагивали ее чувства, ей хотелось изогнуться и прижаться еще сильнее к руке, ласкающей ее. И вправду, как кошка, подумала она. Это скорее удовольствие, чем расслабление. Вдруг что-то насторожило ее, но она была слишком расслаблена, чтобы шевельнуться.

Массаж становится слишком приятным, подумала она через некоторое время. Она начинала возбуждаться, точно так же, как когда она находилась с Домиником. Но только она начала напрягаться, как успокаивающие движения рук вновь расслабили ее, но это было неправильно – чувствовать подобное от прикосновения старой женщины. Она начала вставать, но большие руки прижали ее обратно к скамейке, поглаживая ее спину и ягодицы.

Затем что-то теплое и влажное прижалось на мгновение к ее шее, и в тот же момент рука скользнула между ее ног.

Она вывернулась, в ярости пытаясь ударить по руке.

– Расслабься, Грейсток. Это всего лишь я, – сказал низкий довольный голос. Доминик.

«Всего лишь я»! Теперь-то она поняла, почему так возбудилась. Ее тело узнало его, хотя ее разум еще не понял этого. Каков ловкач – он занял место старой массажистки, и она ничего не заметила. Не было ни звука, да и ритм массирующих ее рук не сбился.

– Как тебе удалось проскользнуть сюда незамеченным?

– Тут есть отдельная дверь для мужчин. – В это же самое время он продолжал массировать, гладить и ласкать ее. Она была совершенно обнаженной под его большими теплыми ладонями. Но если она повернется, то будет еще более обнаженной. – Ты такая вкусная, – тихо простонал он и слегка куснул ее за плечо. Пальцы на ее ногах сжались чуть не до боли, а желудок свернулся внутри.

Его руки гладили и ласкали ее бедра и ягодицы, в то время как он покрывал ее шею жаркими влажными поцелуями.

Она вяло шевельнулась. Она чувствовала все, каждое его прикосновение, каждую ворсинку полотенца, на котором она лежала, холодную твердую мраморную скамью под ним.

Его руки вновь проскользнули между ее ног, и она вздрогнула и крепко сжала бедра. Ошибка. Его рука осталась там. Он жарко поцеловал ее в спину, провел языком по позвоночнику, и она выгнулась в ответ, отзываясь на его прикосновение.

– Ты же обещал без глупостей, – прошептала она через силу.

– Расслабься. Это не глупость, это наслаждение. – Он провел языком по раковине ее уха, и она вся сжалась от удовольствия.

Расслабиться? Это невозможно. Она вся состояла из голых нервных окончаний. Она почувствовала, как где-то внутри зарождается полуистерический смех, но его пальцы и язык продолжали двигаться, и ее напряжение… растворилось.

Ее кости тоже растворялись. Его пальцы ритмично и без остановки двигались у нее между бедер. Волны удовольствия прокатывались по ее телу. Ее пальцы расслаблялись и сворачивались, как когти кошки. Она извивалась под этой приятной пыткой, и ее спина поднималась резкими ритмичными движениями. Требуя больше.

– Повернись, – прошептал он, и она быстро перевернулась на спину, желая видеть его, обнять его, прикоснуться к нему.

Он поцеловал ее, и знакомый островатый вкус наполнил ее кровь. Он оставил отпечаток в ее памяти в тот самый первый день. «Мой вкус у тебя во рту». Это и впрямь было так. И он останется там до конца ее жизни, подумала она. Точь-в-точь как его вид и прикосновения.

Доминик тоже был почти обнаженным. Его единственной одеждой была пара свободных белых хлопковых брюк восточного покроя, завязанных на поясе шнурками. Его грудь, руки и живот были голыми, голыми и красивыми.

Его глаза горели как темные топазы, когда он смотрел на нее сверху вниз.

– Твои волосы сменили цвет, – сказал он, перебирая пальцами ее влажный локон.

– Женщины здесь что-то сделали с ними.

– Они такие красивые, как кукуруза с розами. – Он прислонил лицо к ложбинке между ее грудей и глубоко вдохнул. – Ты так вкусно пахнешь, что хочется тебя съесть. – Он посмотрел на нее и хитро улыбнулся. – И так было всегда, Грейс. Даже без духов ты совершенно… – Он пощипал ее кожу. – Обворожительно… съедобна.

Он слегка потерся подбородком о ее нежную грудь. Ее кожа, чувствительность которой уже повысилась после всех этих растираний, ощущала каждое едва заметное прикосновение, и волны удовольствия окатывали Грейс с ног до головы. Он положил кончик пальца на ее взбухший сосок и начал ласкать его. Девушка чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Он продолжил ласкать ее грудь, покрывая поцелуями ее живот все ниже и ниже. Она таяла от блаженства и напрягалась в ожидании.

Он прикоснулся к ее пупку.

– Султан украсил бы эту маленькую дырочку рубином или изумрудом, или, может быть, сапфиром, под цвет твоих глаз. – Он нагнулся и слегка провел кончиком языка вокруг пупка, Грейс вздрогнула от неожиданного удовольствия. – Но я не султан, – прошептал он в ее кожу, дыхание у него было теплое, как бриз в пустыне. – Мне он нравится таким, какой есть, без ненужных украшений – совершенно идеальный. – Он поцеловал его. – Именно. – Он вновь поцеловал его. – Таким. – Поцелуй. – Какой. – Поцелуй. – Он. – Поцелуй. – Есть. – Его язык проник внутрь, и Грейс выгнулась, прижимаясь к нему плотнее. – Ты идеальна, – сказал Доминик хриплым голосом. Его поцелуи опускались все ниже и ниже. А затем его пальцы оказались на треугольнике рыже-золотых кудряшек, он разделил их и поцеловал ее там.

Она застыла от неожиданности, но его рот жадно поглощал ее, после каждого движения ее пронизывали волны блаженства. Ее тело затряслось, она уже не контролировала себя, только словно сквозь туман сознавала, что вертится и изворачивается и что его рот все это время не отпускает ее, и вдруг ей показалось, что она вот-вот взорвется, умрет или сломается – и больше ничего не было.

Когда она более или менее пришла в себя, она посмотрела на него и увидела, что он наблюдает за ней с торжествующим видом.

– Что… это?

– Французы называют это маленькой смертью. Тебе понравилось?

Грейс моргнула и вытянула ноги, наслаждаясь трением кожи о кожу.

– Понравилось – слишком мягкое слово для такого чувства, – сказала она наконец. – Ты это тоже почувствовал?

Она была уверена, что он чувствовал это в прошлый раз, но в прошлый раз они были слиты воедино.

– Я чувствовал кое-что другое. – Он поцеловал ее в грудь.

Она чувствовала, как его твердая и горячая плоть прижимается к ее ноге. Инстинкт и логика подсказали ей, что он не чувствовал то же самое, что она.

Он собирался доставить ей всевозможное удовольствие, поняла она, но не получить никакого удовлетворения самому. Поскольку он пообещал ей, что никаких глупостей не будет. Только удовольствие.

Он ласкал ее, и она, дрожа и извиваясь, ощущала каждое движение его языка глубоко внутри. Ей было легко и приятно, и… вдруг ее наполнило сознание своей силы, женской силы. Ей хотелось замурлыкать. Она сжала коготки. Грейс не любила нечестные сделки.

58
{"b":"39","o":1}