ЛитМир - Электронная Библиотека

– А как вы собираетесь проникнуть в штаб заговорщиков? Ведь чужакам в Склавинию хода нет.

– Я рассчитываю вступить в ассоциацию воров.

– Вас примут, – кивнул головой Симон Лис. – Но убьют раньше, чем вы переступите границу Склавинии.

– Именно поэтому я заручился протекцией верховного жреца храма Гермеса Агрипы и его верного помощника Исава. Но если и вы, лорд Дарлей, замолвите за меня словечко перед Хряком, то это пойдет на пользу делу.

– Вы очень алчный и ненадежный человек, Константин, – задумчиво проговорил лорд Дарлей.

– Очень нелестная для меня характеристика, ваше сиятельство, но я не буду возражать. Отмечу только, что никакой опасности для короля Аббадина я не представляю. Вы сможете устранить меня на территории Склавинии в любой момент. Это я рискую жизнью и здоровьем, а вы в данной ситуации останетесь при своих либо сорвете крупный куш.

– Однако двадцать миллионов лир – это большие деньги.

– Именно, дорогой Симон. И я сделаю все, от меня зависящее, чтобы не только получить их, но и потратить. Мне надоело жить в нищете, господа аристократы, и поэтому я поставил все на яфетскую карту.

Церемония в храме Артемиды с самого начала произвела на Георгия Кайданова ошеломляющее впечатление. Во-первых, его потряс сам храм, воистину величественное здание, отделанное мрамором изнутри и снаружи. И хотя на дворе стояла глубокая ночь, здесь, в обители Артемиды, было светло как днем. Георгий так и не сумел определить, где же находится источник света, хотя добросовестно пытался дотянуться взглядом до потолка. Во-вторых, его повергал в смущение и восхищение хоровод обнаженных амазонок с венками из ярких цветов на головах. Видимо, каждый цветок что-то означал, поскольку венки на головах у женщин были разными. Особенно выделялась королева Изабелла, украшенная цветами, очень напоминающими дельфионские маки. Головку же Катерины, державшейся все время рядом с Георгием, венчал венок из белых лилий. Мраморный пол храма тоже был усыпан цветами, и у Кайданова от их запаха закружилась голова.

Головокружение быстро прошло, однако Георгий впал в состояние, очень похожее на опьянение. Женщины что-то пели, вероятно гимн Артемиде, но лейтенант не уловил смысла комплиментов, расточаемых ими богине. Какое-то время он чувствовал себя неловко без одежды в окружении нагих женщин, но потом притерпелся к ситуации, возникшей не по его вине. Никто не требовал от него ни слов, ни поступков, он просто стоял в центре зала у подножия огромной статуи и смотрел в ее необыкновенно красивое каменное лицо. Тело Артемиды было столь совершенных пропорций, что внушало невольное уважение как к скульптору, его изваявшему, так и к самой богине, вдохновившей ваятеля на такой подвиг. Судя по всему, эта статуя и должна была признать за Георгием право на трон и благословить его на великие деяния.

Каким образом ей удастся это сделать, он не знал, но предполагал, что последнее слово останется за королевой Изабеллой. Лейтенант даже попытался еще до начала церемонии провести с нею разъяснительную работу, но наткнулся на полное непонимание. Ему показалось, что своими попытками отвертеться от многотрудных обязанностей претендента на престол он вызвал подозрения у далеко не глупой Изабеллы и тем самым подверг немалому риску задание командования. О том, чтобы уклонится от церемонии опознания, тоже не могло быть и речи. Ни жена Катерина, ни прекрасные амазонки не поняли бы такого странного поведения лорда Гергея, которому ничего не оставалось делать, как подчиниться воле окружавших его решительных женщин.

Водившие хоровод амазонки ускорили движение, теперь они бегали вокруг богини, размахивая руками и что-то выкрикивая. О смысле этих слов Георгий догадался и даже испытал легкое смущение на сей счет. Женщины требовали от Артемиды, чтобы она во искупление своих грехов отдалась жеребцу по имени Георгий Гергей. Претензия, предъявляемая богине, была, по мнению лейтенанта, откровенно хамской. Он уже слышал историю с отравлением двух кентавров, взалкавших любви Артемиды, и слегка опасался, что его постигнет та же участь. К счастью, зарвавшиеся женщины вовремя опомнились и снизили планку своих претензий. Речь теперь шла только о дочерях богини по имени Элеонора, Катерина, Кристина, Милица, Дарина и примкнувшей к ним Изабелле. Похоже, церемония опознания одновременно являлась еще и брачной, на которой леди Катерина Борей представляла не только себя, но и всех своих сестер. Возражений со стороны богини Артемиды не последовало, и на голову Георгия водрузили венок из белых цветов, подобных тем, что украшали голову Катерины, стоявшей по левую руку от жениха. Справа от Кайданова неожиданно встала Изабелла в своем венке из алых маков, после этого неугомонные амазонки вновь закружились в хороводе. Возможно, запах цветов, пьянивший Георгия, действовал на них возбуждающе. Их движения становились все более неприличными, а слова, бросаемые ими в каменное лицо богини, заставляли Кайданова краснеть от смущения.

Устроенная амазонками вакханалия вступала, похоже, в решающую фазу, их движения откровенно показывали богине, что именно она должна совершить, дабы заслужить восхищение своих распущенных жриц. Георгий долго крепился, не желая срамиться пред ликом богини, но сексуальное возбуждение, охватившее всех присутствующих, накрыло наконец и его. И в этот момент лицо богини дрогнуло. Кайданов вдруг с ужасом ощутил, что каменное изваяние разглядывает его вполне человеческими глазами. Более того, по телу богини прошла дрожь, и это была дрожь живого тела, жаждущего любви. Георгий остолбенел, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой.

– Она проснулась! – услышал он вдруг дикий вопль.

Похоже, амазонки были испуганы случившимся не меньше Георгия. Они перестали кружиться и разбежались по углам храма. Перед обретающей плоть богиней остались только Кайданов и две женщины, Изабелла и Катерина. Эти, похоже, не испугались. Более того, в их глазах горело безумие неудовлетворенной страсти. Георгий, ошалевший от всего происходящего, с изумлением увидел, что маки в венке, украшающем голову Изабеллы, поменяли цвет и теперь сияли белизною. Похоже, ему предстояло сделать выбор сразу между тремя женщинами, из которых одна была богиней. В храме воцарилась почти мертвая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием женщин, впадающих в любовный экстаз.

Георгий шагнул к Катерине, а возможно, это она сама прижалась к нему. Их соитие длилось столь долго, что ему, казалось, не будет конца, а во время бурного завершения он почти потерял сознание. Кайданов с ужасом смотрел на сотрясающееся в экстазе тело богини, повторяющее все движения висевшей на нем Катерины. Когда все было кончено, он вздохнул с облегчением, но, как вскоре выяснилось, поторопился. В храме была еще одна женщина, страсть которой не была удовлетворена. Королева Изабелла предъявила свои права на Георгия Гергея и получила благословение богини Артемиды. Амазонки, очнувшиеся от оцепенения, вновь закружились в неистовом и непристойном танце, понуждая мужчину на новый подвиг, и Георгий, слегка попривыкший к обстановке, не заставил себя долго упрашивать. Ноги Изабеллы оплели его бедра, а пальцы острыми ногтями впились в тело. Он почувствовал на лице свежее дыхание королевы амазонок и впился губами в ее губы. На богиню Артемиду он не смотрел, потому что и без того знал – она участвует в их соитии со всем пылом женщины, истосковавшейся по мужским ласкам. В этот раз Георгий, кажется, все-таки потерял сознание.

В себя он пришел уже на ложе, в окружении двух заботливых сиделок, Катерины и Изабеллы, которых его пробуждение привело в восторг.

– Она благословила тебя! – захлопала в ладоши Катерина. – Какое счастье.

Георгий, однако, не был уверен в том, что ему так уж крупно повезло. Пораскинув мозгами, он пришел к выводу, что его, скорее всего, одурманили наркотическим веществом, от которого у него начались галлюцинации. Разум арнаутца отказывался верить в то, что в любовный экстаз впала вдруг скульптура богини, чьи габариты превышали размеры той же Катерины по меньшей мере раз в пять.

24
{"b":"393","o":1}