ЛитМир - Электронная Библиотека

– Последний вопрос: что связывает вас с Койотом?

Бат встал и заправил футболку в джинсы.

– Я выступал в турнире профессионалов. Один антрепренер похитил моего друга, чтобы заставить меня отказаться от боя. Койот освободил заложника, а антрелренер скончался" когда мой противник вылетел с ринга и упал на него.

Нэтч, притулившаяся на краю скамейки, подняла прямые ноги и притянула к груди.

– После того боя один уборщик из «Лорики» очень благодарил Бата за победу. Он много поставил на Бата – ему нужны были деньги на лечение жены. Потом она все-таки умерла, но от случайной пули, а не от болезни.

Я сложил на груди руки.

– Этим уборщиком был Фил Костапан, и поэтому ты идешь с нами. Костапан тебе верит?

Закрывая шкафчик, Бат ответил мне одним-единственным кивком. Он не стал запирать шкафчик, и достаточно было взглянуть на него, чтобы понять, почему ему это не нужно. Он протянул руку, Нэтч ухватилась за нее, и Бат одним плавным движением поставил девушку на ноги. Они улыбнулись друг другу и направились к выходу.

Я пошел следом, но не думаю, что они заметили меня прежде, чем мы оказались на улице.

Глава 14

Фил Костапан умудрился выбрать себе убежище, где можно было бы укрыться от лучшего следопыта в мире. Вдобавок к тому, что его считали мертвым, он жил там, где слились и широко разрослись две стоянки передвижных домов на месте бывшего Гринвудского мемориального кладбища. Шоссе номер десять проходило сквозь этот район, сразу за ним поворачивая к дорожной развязке, именуемой «Штабель», но не оказывало никакого воздействия на Бокстон.

Добраться туда оказалось не так трудно, как я думал, узнав, что ни у Нэтч, ни у Бата нет автомобиля. Мы вскочили в автобус, и он потащил нас наискось через западную часть Феникса, время от времени вытряхивая пассажиров и подбирая тех, кто голосовал на дороге.

Неуклюжий, размалеванный яркими красками, горящими во мраке Затмения, он протискивался сквозь законченные улочки с грацией жука, страдающего водянкой.

Мы трое разместились за спиной водителя. Войдя в автобус, Бат заплатил за проезд, а потом уставился на оглушенного наркотиками бродягу, растянувшегося на сиденье. Малый приоткрыл глаз и моментально сообразил, что наркотическое путешествие грозит завести его в края злых духов. Он быстро слинял, а Бат пропустил к сиденью Нэтч и пожилую негритянку.

Компания, сидящая сзади, выглядела так, что можно было подумать, будто нас по ошибке занесло в автобус Министерства исправительных учреждений. Бат взялся за поручень и взглядом заставил этих парней сгрудиться в дальнем конце салона. В конце концов у кабины водителя остались только мы трое и пожилая негритянка, сидящая в тени Бата. Я ободряюще ей улыбнулся.

Тусклый свет автобусных фар прятал больше, нежели освещал, но все же я получил достаточно полное представление о том кошмаре, который являла собой большая часть Затмения. Здания, когда-то пригодные для жилья, теперь полностью обветшали. Целые кварталы выглядели заброшенными и были окружены баррикадами мусора. Казалось, что их построили для того, чтобы удержать тех, кто внутри, а не запретить входить кому-то снаружи. Еще удивительнее было то, что я нигде не увидел детей.

Фонари в этой части города были снесены, сбиты выстрелами или просто отключены, поэтому улицы освещались небольшими кострами. Нелепость этих костров в жаркий день посреди пустыни усугублялась облаками жирного дыма, который висел низко, захваченный панелями Затмения, откуда, словно закопченные опухоли, свисали скваттерские гнезда. Они не могли быть обитаемы в серьезном смысле слова, и тем не менее сверху на нас смотрели бесцветные лица.

Очередной пассажир, входя, толкнул меня, и я почувствовал, как бумажник выскользнул из заднего кармана моих джинсов. Прежде чем вор успел миновать Бата, я выдернул «крайт» и ткнул стволом ему в затылок.

– Раз ты взял мой бумажник, можешь прихватить в придачу и это. Тебе целиком или частями?

Человек с усилием сглотнул, повернулся и попытался улыбнуться, обнажив щербатые зубы.

– Прошу прощения, я стараюсь исправиться. В самом деле. – Он протянул мне бумажник, и я его взял.

Вор попробовал протиснуться мимо Бата, но Ват остановил его и сгреб за правую руку.

– Ты должен заплатить пошлину.

– Пошлину?

– Пошлину. – Лицо Бата утратило всякое выражение, глаза потемнели. – Какой у тебя" любимый палец?

– Ч-что?

– Ответ неверный. – Мускулы на плече и руке Бата вздулись, и он вздернул воришку вверх и ударил запястьем о крышу автобуса. Пальцы сломались, словно сухие макаронины. – Ну вот, теперь ты исправлен.

Человек вскрикнул, но страх заставил его замолчать.

Прижимая сломанную руку к груди, он, спотыкаясь, побрел в заднюю часть салона, где парни заставили его сделать со всеми "дай пять", изо всех сил ударяя ладонями по искалеченной руке, и только потом пропустили к сиденью.

– Спасибо, пожалуй.

Бат кивнул:

– Ты быстрый. Хорошо.

Я уловил в его голосе уважение, и это меня порадовало. Вместе с тем мне не понравилось, что мне приятно уважение "'ого, кто способен так легко и небрежно сломать руку человеку, который ему ничего не сделал. Впрочем, поразмыслив, я подумал, что Бат, вероятно, истовый католик и, как таковой, попросту подверг вора наказанию за нарушение заповеди "не укради". Бат в своем роде был на удивление последователен, и я хорошо мог представить, как после каждого боя он самым искренним образом исповедуется и, может быть, даже кается.

Автобус остановился в квартале от места нашего назначения. Нэтч вышла первой и уверенно направилась через улицу к четырем парням, сшивающимся на углу.

На всех четверых были куртки с черным кругом на спине и надписью «Плэттермен». Увидев Нэтч, они начали охорашиваться, двигаясь как ленивые змеи. На меня они воззрились с подозрением, пытаясь понять, т© ли я переодетый полицейский, то ли потенциальная жертва. Потом из автобуса вышел Бат, и они сразу насторожились.

Нэтч провела с одним из парней сложный ритуал приветствия, состоящий из постукивания кулаками, шлепков ладонями и тычков, а потом подозвала меня.

– Кейнмен, это Зингер. Он получил на всю катушку и сидел во Флоренсе, а потом дал тягу и прибился сюда.

Зингер, долговязый и вялый чернокожий парень, не вынимал рук из карманов.

– Кейн. Это вроде как леденцы "Кенди кейл"?

Я пожал плечами.

– Я ничуть не сладкий, и языком меня не слизнешь, так что, наверное, нет. Просто Кейн – или Кейни.

– Вроде как убийца, – спокойно добавил Бат.

Зингер оглядел меня сверху донизу и глумливо ухмыльнулся.

– Чего ему, Нэтч?

– Он хочет засвидетельствовать уважение покойному.

Парень задумался, а потом медленно кивнул и повернулся к своему приятелю с красной повязкой на голове.

– Бак вас проводит.

– Ладно.

Зингер схватил Нэтч за плечо.

– Если что случится…

С быстротой атакующей кобры Бат перехватил его запястье и сжал так, что пальцы раскрылись, как лепестки цветка. Нэтч повернулась и погладила Бата по свободной руке.

– Все в порядке, Бат, никто не пострадал.

– Пока что. – Бат улыбнулся жуткой улыбкой, показав крепкие, острые зубы. – Ты был на самом краешке, Зингер. – Он выпустил его руку. – Скажи ей спасибо.

Уличный босс отдернул руку, но не подал и виду, что ему больно.

– Милашка, налей этому малому брома или чего похожего. Ему надо остыть. Бак, веди.

Бак был поменьше ростом и покоренастее Зингера, во. Двигался расхлябанно, словно у него вместо мускулов!были резиновые ленты. Он не говорил ни слова и брел ленивой походкой, словно не имел к нам никакого отношения. Его окликали, а он подмигивал, свистел или ухал в ответ, но ни разу не сказал ничего членораздельного.

Бокстон выглядел в полном соответствии со своим названием. Передвижные дома и обычные здания громоздились в ужасающем беспорядке, образуя кучи, порой почти достигающие Застывшей Тени. Замусоренные переулки между трейлерами превращали Бокстон в крысиный садок, полный кривых тропинок и тупиков. Там, где переулки были достаточно широки, чтобы могла протиснуться машина, они то и дело петляли с целью затруднить продвижение и превратить любой автомобиль, особенно полицейский, в ловушку.

25
{"b":"396","o":1}