ЛитМир - Электронная Библиотека

– Хороший мальчик. Алехандро отведет тебя туда, где ты сможешь поспать до утра. К этому времени ты уже придешь в себя. А повязку на глазах мы оставим, потому что превращение делает их слишком чувствительными.

Алехандро помог парнишке подняться. Я перерезал веревки скальпелем, взятым из травматологического набора и, вставая, посмотрел на Бата.

– Ты все слышал?

Он кивнул.

– Отлично. Этим займется Джитт. Посмотрим, сумеет ли она отыскать вероятных кандидатов. Пусть запустит проверку конфликтных областей между «Билдмэр», "Лорикой", "Ханивел и Кох", «Сумитомо-Диал» и «Джинентех-Карбайд». Я хочу знать все о нашей мишени. Да, и пусть составит досье на Нер-ис'Лвринг.

Бат медленно кивнул.

– Ты хорошо поработал. Я бы начал с того, что стал бы ломать ему кости.

– Искушение было и у меня, но я обещал.

– Я никогда не даю обещаний, которые не собираюсь выполнить.

– Ну а я даю только такие, которые, как мне кажется, выполнить в состоянии. – Я выглянул в окно Толпа уже рассосалась, – Надеюсь только, что обстоятельства не помешают мне это сделать.

Глава 22

Я вернулся домой, к Марит, около часа ночи. Заглянув к ней и увидев, что она мирно спит, я не стал беспокоить ее, разделся в комнате для гостей и рухнул в постель. Хотя мне было бы и уютнее, и спокойнее, если бы она лежала рядом со мной, я не был уверен, что мне сейчас нужны спокойствие и уют.

Я не сомневался, что тот предатель, о котором говорил Койот, передал сведения о встрече у Хэла Генриху.

Информация, полученная от Виллема, могла бы помочь выйти на того, кто нанял предателя, но тут в моей логике имелся большой пробел, который мне хотелось бы устранить. Подгонять под теорию факты – последнее дело. Надо искать теорию, соответствующую фактам.

Итак, каковы же факты, которыми я располагаю? Из того, о чем спрашивала Нерис и по ее реакции на мои слова, следовало, что меня пригласили со стороны, чтобы убрать со сцены ее отца. Ее настроение внезапно и резко изменилось именно в тот момент, когда я намекнул, что ее отец, возможно, еще жив. Очевидно, информация, которой он располагал, представляла опасность для Нерис – но я даже не мог предположить, к чему она относилась.

Еще меня интриговала ненависть Нерис к Марит, которой, по-видимому, объяснялось вчерашнее происшествие в "Дэнни Плэйс", ч я по-прежнему терялся в догадках, имеет ли Лейх отношение к тому «Жнецу», которого я застрелил во время побега. Я был уверен, что после таких ранений выжить невозможно, но после визита в иную реальность, когда я на собственном опыте убедился, как нелегко убить драолинга, моя уверенность заметно поколебалась.

И оставалась, разумеется, проблема предателя. Поскольку все члены ячейки знали о предстоящей встрече, на эту роль годился любой. Единственным способом выявить его, был отбор по принципу ограниченной информации. Несмотря на странность того, что произошло в Седоне, Рок Пелл выглядел наиболее подходящим кандидатом. Там нас заманили в заранее устроенную засаду, и он знал, что мы туда собираемся.

Тем не менее это был всего лишь повод для дальнейшего расследования в этом направлении, но никак не доказательство вины.

Пытаясь придумать различные задания для разных людей, я постепенно погрузился в сон. Но мое подсознание продолжало мусолить эту проблему, и результатом стало странное сновидение. Дело происходило на шикарной вечеринке с коктейлями, где каждый, с кем я встречался, казался существом из плоти и крови, но как только я отворачивался, превращался в тонкий, как лист бумаги, силуэт. Одна его сторона выглядела такой, каким человек выглядел при поверхностном рассмотрении, зато другая представляла его в наихудшем свете.

Например, Рок, облаченный в нацистский мундир, пересчитывал тридцать серебряных монет.

Что самое странное, Койот появился сразу в виде белого силуэта и постоянно держался спиной к стене. Я не мог добиться от него ничего, кроме редких одобрительных кивков. Меня это разочаровало, но, когда я оказался перед зеркалом, оттуда на меня тоже глянул белый силуэт. Значит, в моем подсознании Койот и я были единым целым, и эта мысль встревожила меня – но по какой-то причине я бы и сам не смог объяснить.

Внезапно в мое сновидение вторглась черная тень. Я повернулся и увидел знакомое золотое кольцо.

– Эль Эспектро. Вы действительно здесь, или мне только снится?

Тень повернулась, оказавшись более вещественной, чем прочие обитатели моего сна.

– Здесь, так сказать, во плоти.

– Вы говорили с Лорингом?

Человек-тень кивнул:

– Я связался с ним, и это оказалось до странности легко. Боюсь, что он вступил в реальность, к встрече с которой не готов.

– То есть?

Эль Эспектро сделал правой рукой движение, словно отгоняя от зеркала туман, и фон моего сновидения тотчас исчез. Теперь я видел перед собой красноватую равнину, а над ней – черную чашу неба с мигающими звездами. Эль Эспектро шагнул в зеркало, и я последовал за ним. Обернувшись, я увидел, как мир моего сновидения сжимается в точку, взмывает и становится третьей звездой в поясе Ориона.

– Мы с вами только что сменили одну реальность на другую. О способности к этому говорит, в частности., умение видеть цветные сны, а не черно-белые, значит, ваше сознание способно справиться с большим количеством сигналов на входе. Некоторые люди слепы к этим сигналам, другие не могут их обрабатывать – я имею в виду, сами, без посторонней помощи.

– Не уверен, что понимаю, о чем вы мне говорите. – Я пожал плечами. – Насколько я себя помню, хотя это не очень много, я всегда видел цветные сны.

– Мы с вами принадлежим к одаренному меньшинству. Мы – те, кого шарлатаны и медиумы называют сенситивами. У нас есть природный дар принимать и обрабатывать больше сигналов, чем другие люди. По сути дела, это разновидность эмпатии, сродни способности видеть в ультрафиолетовом или инфракрасном диапазоне электромагнитных волн. Мы знаем, что первое доступно некоторым насекомым, а второе – змеям. Для нас, пока мы не обучены и не вооружены умением, эмпатия немногим более, чем умение чувствовать беспокойство в опасных ситуациях и воспринимать тревогу других.

Я улыбнулся.

– В то время как вы, обученный и вооруженный своим искусством, способны читать мысли и творить прочие чудеса.

Эль Эспектро наклонил голову в знак согласия с моим замечанием.

– Верно, хотя на самом деле мои чудеса не слишком отличаются от салонных фокусов. Телекинез, пирокинез, телепатия, психометрия, ясновидение – все это лишь следствие того, что отличает нас от прочих. Мы такие же люди, как все, только сведущи в том, к чему другие слепы.

– И Неро Лоринг один из слепых.

– Именно. К несчастью. Как творческий человек, это один из самых блестящих умов, с какими я имел удовольствие встретиться. Его разум работает настолько быстро и таким сложным образом, что я способен уловить не более чем отзвуки поверхностных мыслей.

Мне легче было бы прочитать "Войну и мир" по-эскимосски, чем углубиться в его разум. И все же, если бы он вчера оказался с нами в протоизмерении, то обнаружил, что попал в мир, наполненный серым желе. Он не видел бы ничего, кроме вас и меня, а если бы мы покинули его, то остался беспомощным.

Комета неудачи черкнула по небу.

– В том, как вы произнесли "к несчастью", мне чудится опасность.

– И к тому же немалая. Года четыре назад, как я теперь понимаю, Лоринг впервые заметил тревожные признаки и начал, по меньшей мере, подозревать о существовании измерений, отличных от того, в котором существует Земля. Он придумал устройство, которое, по его замыслу, должно было позволить ему обнаружить иную вселенную. Неро назвал его радиотелескопом, просматривающим другие измерения. Это было нечто вроде грубого аналога тех пространственных врат, через которые я отправил вас и мисс Фиск обратно в Затмение. Неро занимался этим в свободное время, но примерно четыре месяца назад он обнаружил нечто такое, что его потрясло. Два месяца спустя дочь выставила Лоринга из компании и попыталась убрать совсем, но верные люди помогли ему скрыться.

44
{"b":"396","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Хроники Гелинора. Кровь Воинов
Наследство Пенмаров
Паутина миров
Мой звездный роман
Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня (сборник)
Всё началось, когда он умер
За час до рассвета. Время сорвать маски
Неделя на Манхэттене