ЛитМир - Электронная Библиотека

Бат кивнул и вернулся к папке, которую держал в руках. Я сел и тоже взялся за чтение. Прочитав страниц десять из семидесяти, я решил, что Бат прав.

Жизнь Нерис, изложенная по датам, была почти обычной для женщины, которой за сорок. Дочь преуспевающего инженера и изобретателя, она родилась в 1968 году и прошла через все, что проходили обычные дети в те времена, включая отряды «Домовых» и герлскаутов. Отзывы учителей свидетельствовали, что она была блестящей ученицей; судя по тестам, ее способности к языку несколько превосходили способности к математике. В двенадцать лет она даже выиграла конкурс поэтов штата Аризона.

Все изменилось в четырнадцать лет. На день рождения ей подарили щенка, и она назвала его Пуговкой.

Через неделю щенок забежал в бассейн и начал тонуть.

Нерис нырнула за ним, но сама запуталась в чем-то и пробыла под водой по меньшей мере шесть минут. Отец вытащил ее, когда она была уже в состоянии клинической смерти.

Спасательная команда «Рурал-Метро» сумела восстановить сердцебиение и наладить дыхание. Ее самолетом перевезли в детскую больницу Феникса, и там она три месяца пролежала в коме. Энцефалограмма была почти ровная, а работу легких поддерживал респиратор.

Родители были вынуждены согласиться на его выключение, но, когда респиратор выключили, она продолжала дышать. Электроэнцефалограф показал оживление деятельности мозга. Через день Нерис очнулась, а через неделю выписалась из больницы. После этого она полгода проходила интенсивную физиотерапию: врачи сказали, что при таких повреждениях головного мозга заново учиться владеть своим телом – обычная вещь. В, конце концов она была признана здоровой и даже сумела наверстать пропущенные полгода в школе имени Герарда.

Окончив школу, Нерис поступила в Аризонский университет, где специализировалась по бизнесу и инженерному делу. Она поступила в «Лорику» на низшую должность и прокладывала себе путь наверх до тех пор, пока не стала помогать отцу в конструкторской работе.

Как раз тогда начались работы над проектом маглева.

По окончании начальной фазы проектирования она целиком посвятила себя связям с деловыми партнерами «Лорики» и положила начало многим проектам. Это диверсифицировало компанию и помогло «Лорике» устоять во время кризиса 2005 года.

Впрочем, за это время Нерис упрочила не только компанию, но и свое положение в ней – упрочила настолько, что два месяца назад сумела с легкостью отправить отца в отставку. Как только он был уволен, она начала вычищать его приверженцев, и поток данных, использованных для составления доклада, почти совсем иссяк.

Конец.

Я снова вернулся к разделу школьных отчетов. До несчастного случая Нерис была весьма образованной и ее способности к языку были выше средних. После инцидента они ненамного снизились, зато способности к математике возросли скачкообразно – по сути, она в этом плане приблизилась к совершенству настолько, насколько это вообще дано человеку.

Из своей комнаты вышла Джитт:

– Достаточно?

Я кивнул:

– Превосходная работа, особенно за такое короткое время. Вы заметили изменения в оценках после несчастного случая?

Джитт кивнула, как деревянная кукла:

– Я сверилась с литературой и просмотрела все, что относится к изменениям личности и интеллекта в результате травмы мозга, вызванной кислородным голоданием. То, что случилось с ней, нетипично и далеко выходит за рамки тех улучшений, которые в редких случаях наблюдались. Учитывая, что травма сопровождалась гипотермией, я бы сказала, что ее случай – единственный.

– Вот это да! Впечатляет!

Джитт подала мне еще один листок.

– "Скорпионы" провели баллистическую экспертизу относительно оружия, из которого застрелили Бака.

Они считают, что это был "штейр марксман SSG P-IV" калибра ноль триста восемь. Не автоматический, магазин на пять или десять патронов, поставляется со скобой под оптические прицелы натовского образца. Очень хорошее оружие, но до модели «P-VI» ему далеко.

– Знаю. Спасибо. – Джитт повернулась, чтобы уйти, но я остановил ее. – Еще немного о Нерис. Нет ли у нас образцов ее почерка до происшествия, чтобы сравнить с тем, что она писала с тех пор?

Джитт покачала головой:

– Я искала их, но ничего не нашла. Сейчас я пытаюсь найти адреса ее школьных друзей, но школу Герарда закрыли в 1988 году, так что получить эти данные нелегко. Как только я их получу, сразу свяжусь с этими людьми – быть может, у них что-то найдется.

– Желаю удачи.

Джитт посмотрела на меня странным взглядом и пошла прочь. Холодноватая и умелая, она легко могла показаться всего лишь подвижным приложением к компьютерам, с которыми работала, но я понимал, что это не так. Она получила сильнейшие физические, эмоциональные и умственные травмы. Потеря памяти была для нее благословением, но, лишенная прошлого, она неизбежно определяла себя только через работу и измененное тело.

Размышляя о ней, я засомневался, действительно ли мне так уж охота узнать, кем я был. Несомненно, я убивал людей за деньги и не испытывал угрызений совести. Только встретив Хэла, проявившего такую заботу о чужестранце, я качал понимать, что люди – это нечто большее, чем ходячие мишени. Я по-прежнему считал, что иные да них, вроде Лейха или Генриха, заслуживают смерти, но только не из-за денег иле детому, что они встали на пути у некоего бюрократа.

Вместе с тем я понимал, что вряд ли смогу успокоиться, не узнав все о собственной личности. А для этого мне предстоит проделать сложные маневры между мегакорпорациями этого мира и всем, что может обнаружиться за его пределами. Надеюсь, навыки, приобретенные мной в прошлой жизни, помогут мне в этом – как уже не раз помогали до сегодняшнего дня.

Вздохнув, я забрал у Бата половину папок и принялся их просматривать. В большинстве своем это были короткие сообщения, обрисовывающие области конкуренции между корпорациями южной части Феникса и «Билдмором». Из прочитанного я сделал вывод, что «Билдмор» пытается расшириться и диверсифицироваться так же, как «Лорика» под управлением Нерис четыре года назад. Экспансия привела к тому, что «Билдмор» начал конкурировать со всеми компаниями южной стороны, д я попытался свести воедино все конфликтные моменты, чтобы прикинуть, кто же выигрывает гонку.

Алехандро приехал довольно поздно и избежал смерти лишь потому, что воздержался от смеха при виде нас, по уши зарывшихся в бумаги.

– Тихо, я хотел показать вам цветной аскиз-картины. Эстефан сегодня его принес.

Он протянул мне лист бристольского картона размером примерно шесть на восемь дюймов. Эстефан изобразил Феникс с высоты птичьего полета, как если бы зритель летел в сторону Центра. Гигантский коричневый паук цеплялся за нити исполинской паутины, покрывающей линию маглева и соединяющей все башни.

Он выползал из темного туннеля возле цитадели «Лорики», и Эстефан, для пущего колорита, нарисовал обвитое паутиной тело какого-то насекомого на одной из башен.

– Мне нравится.

Алехандро гордо кивнул.

– Эстефан говорит, что картина будет три на, четыре фута, и он закончит ее дня через два. Я позвоню, вы приедете и посмотрите. – Он слегка усмехнулся и постучал пальцем по наброску. – Я уже показывал эскиз нескольким людям, и кое-кто снял с него фотокопию для рассылки по факсу. Через два дня о ней уже будут знать все.

– Замечательно! Как только вы позвоните, я, возьму деньги и приеду прямо к вам.

– Хорошо. – Алехандро спрятал набросок и направился к двери. – Да, кстати, если Марит хочет избавиться от автомобиля, я его приобрету. Я нашел покупателя на произведения ретро-геваристов-реалдстов.

* * *

Узнав о предложении Алехандро, Марит слегка успокоилась. Она была очень расстроена – не столько тем, что погибла машина, сколько тем, что едва не погиб я. Я был ей очень за это признателен, и она отплатила мне не меньшей признательностью. Следующие два вечера мы проводили за обедами и за созерцанием представлений в центре «Аванти» и у «Винсента» в Башне Макао.

49
{"b":"396","o":1}