ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Перейра утверждает, что отец Антониу поднялся со скамьи и встал против него с таким выражением, которое он счел грозным. Послушай, Перейра, сказал он, сейчас тяжелый момент и каждый должен сделать свой выбор, я человек Церкви и должен подчиняться иерархии, но ты свободен в своем личном выборе, даже будучи католиком. Тогда объясните мне, что к чему, взмолился Перейра, потому что мне тоже хочется сделать свой выбор, но я не в курсе событий. Отец Антониу высморкался, скрестил на груди руки и сказал: Ты знаешь дело баскского священства? Нет, не знаю, признался Перейра. Все началось с баскского священства, сказал отец Антониу, после бомбежки Герники баскские священники, которые считались самыми правоверными христианами во всей Испании, взяли сторону республиканцев. Отец Антониу высморкал нос, будто бы он разнервничался, и продолжал: Весной прошлого года двое известных французских писателей, Франсуа Мориак и Жак Маритен,[21] опубликовали манифест в защиту басков. Мориак! – воскликнул Перейра, я же говорил, что надо написать на будущее некролог Мориаку, он – молодчина, но Монтейру Росси так и не удосужился написать его. Кто такой Монтейру Росси? – спросил отец Антониу. Это практикант, которого я взял на работу, сказал Перейра, но он не в состоянии написать мне ни одного некролога тем писателям – католикам, которые заняли правильную политическую позицию. Но почему ты собираешься писать ему некролог? – спросил отец Антониу, бедный Мориак, ос-тавь его доживать свой век, он нам еще пригодится, зачем ты его хоронишь? О, если вы об этом, то я не собираюсь его хоронить, сказал Перейра, надеюсь, что он протянет до ста лет, но представим себе на минутку, что не сегодня-завтра он умирает, тогда, по крайней мере в Португалии, найдется газета, которая сможет воздать ему своевременную дань, и этой газетой будет «Лисабон», но ради бога, извините меня, отец Антониу, что перебиваю, продолжайте, пожалуйста. Хорошо, сказал отец Антониу, но проблема осложнилась из-за Ватикана, который заявил, что тысячи испанских верующих были убиты республиканцами, что баскские католики являются «красными христианами» и должны быть отлучены от церкви, что и было сделано, и к этому присоединился Поль Клодель, тоже католический писатель, который написал оду «Aux Martyrs Espagnols»[22] в качестве поэтического предисловия к одной вонючей пропагандистской брошюрке, выпущенной каким-то националистом в Париже. Клодель, сказал Перейра, Поль Клодель? Отец Антониу опять высморкал нос. Именно он, сказал отец Антониу, вот ты, как бы ты его охарактеризовал, Перейра? Так сразу и не скажешь, ответил Перейра, он тоже католик, но занял иную позицию, в общем, тоже сделал свой выбор. Что значит так сразу не скажешь, Перейра? – воскликнул отец Антониу, этот Клодель сукин сын, вот он кто, мне жалко, что приходится говорить такие слова в святом месте, лучше бы я сказал их тебе на площади. А потом? – спросил Перейра. Потом, продолжал отец Ан-тониу, другие иерархи испанского священства во главе с кардиналом Гомой, архиепископом Толедским, приняли решение обратиться с открытым письмом к епископам всего мира, понимаешь, Перейра, как будто епископы всего мира такие же фашиствующие, как и они сами, и заявляют, что тысячи верующих христиан в Испании взялись за оружие на свой страх и риск, чтобы защищать религию. Да, сказал Перейра, но испанские мученики, убийство верующих. Отец Антониу замолчал на некоторое время и потом сказал: Возможно, они и мученики, но все они замышляли против республики, и потом, вот что я тебе скажу республика-то была конституционной, народ за нее проголосовал, а Франко совершил государственный переворот, он просто бандит. А Бернанос, спросил Перейра, как связан со всем этим Бернанос? Ведь он тоже католический писатель. Он единственный, кто по-настоящему знает Испанию, сказал отец Антониу, с тридцать четвертого и до прошлого года он находился в Испании, писал о франкистских зверствах, Ватикан терпеть его не может, потому что он истинный свидетель. Знаете, отец Антониу, сказал Перейра, я собираюсь напечатать одну-две главы в «Лисабоне» из его «Дневника сельского священника», как вам такая идея? Идея сама по себе замечательная, ответил отец Антониу, да сомневаюсь, позволят ли тебе печатать его, Бсрнаноса не очень-то жалуют в нашей стране, он не особенно любезно отозвался о батальоне Вириато, о португальском военном контингенте, отправленном в Испанию сражаться за Франко, а теперь извини меня, Перейра, я должен идти в больницу, больные ждут.

Перейра встал и откланялся. До свидания, отец Антониу, сказал он, простите, что отнял у вас столько времени, в следующий раз приду к вам на исповедь. Незачем, возразил отец Антониу, сначала изволь совершить какой-нибудь грех, тогда и приходи, не отнимай у меня времени понапрасну.

Перейра вышел и с трудом поднялся по улице Им-пренса Насьональ. Дойдя до церкви Святого Мамеда, он присел на скамейку на маленькой площади перед церковью. Сначала перекрестился на церковь, потом вытянул ноги, решив передохнуть в тенечке. Он бы с удовольствием выпил лимонаду, и рядом как раз было кафе. Но удержался. Решил просто посидеть в тени и снял ботинки, чтобы ноги тоже проветривались. Потом он направился медленным шагом в сторону редакции, погрузившись в воспоминания. Перейра утверждает, что размышлял о своем детстве, детство он провел в Повоа ду Варзим, с дедушкой и бабушкой, счастливое детство, ему, во всяком случае, казалось, что счастливое, но о своем детстве он говорить не будет, потому что, утверждает он, оно не имеет никакого отношения ни к самой этой истории, ни к тому августовскому дню на исходе лета, когда он чувствовал себя в полном смятении.

На лестнице он застал консьержку, которая приветливо поздоровалась с ним и сказала: Сегодня никакой почты для вас и звонков тоже. Что значит никаких звонков? – изумился Перейра, вы что входили в редакцию? Нет, сказала Селеста с торжествующим видом, но сегодня утром приходили служащие с телефонной станции в сопровождении комиссара и перевели ваш Телефон на номер телефона консьержки, они говорили, что, когда в редакции никого нет, кому-то надо отвечать на звонки, а я, сказали они, человек надежный. Даже сверхнадежный для этой публики, хотел ответить Перейра, но ничего не сказал. Спросил только: А если мне самому нужно будет позвонить? Будете звонить через диспетчера, ответила Селеста, явно довольная собой, и вашим диспетчером теперь буду я, мне вы будете называть номера, с кем хотите поговорить, можно подумать, что мне это очень надо, доктор Перейра, я работаю целое утро и должна еще приготовить обед на четверых, потому что на мне четыре рта, ну ладно дети, им все сойдет, а муж у меня очень разборчив в еде, приходит из квестуры в два часа дня голодный как волк, а при этом очень разборчив. Это чувствуется по запахам, которые стоят у нас на лестнице, ответил Перейра и не проронил больше ни слова. Он вошел в свою редакцию, снял трубку с рычага и вынул из кармана листок, который накануне вечером вручила ему Марта. Это была статья, написанная от руки синими чернилами с надписью вверху «Памятные даты». В ней говоршюсь: «Восемь лет тому назад, в 1930 году умер в Москве великий поэт Владимир Маяковский. Он застрелился из пистолета из-за несчастной любви. Он был сыном егеря. Еще в ранней молодости вступил в большевистскую партию, трижды подвергался аресту, и его пытала царская полиция. Он широко пропагандировал революционную Россию и принадлежал к движению русских футуристов, которые в политическом отношении отличаются от итальянских футуристов, так, например, он совершил турне по своей стране на поезде, читая по деревням свои революционные стихи. Народ встречал их с энтузиазмом. Он был художником-графиком, поэтом, писал для театра. Его произведения не переведены на португальский язык, по их можно купить на французском языке в книжном магазине на Руа ду Оуру в Лисабоне. Он был другом великого кинорежиссера Эйзенштейна, вместе с которым работал над рядом фильмов. Он оставил нам свое необъятное литературное наследие – прозу, стихи, пьесы. Мы отдаем сегодня дань памяти Маяковскому, великому демократу и ярому противнику царизма».

вернуться

21

Жак Маритен (1882–1973) – французский религиозный философ, один из наиболее влиятельных представителей современного неотомизма.

вернуться

22

Испанским мученикам (фр.)

19
{"b":"397","o":1}