ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
SuperBetter (Суперлучше)
Рождественское благословение (сборник)
Проклятое ожерелье Марии-Антуанетты
Двойник
Мысли, которые нас выбирают. Почему одних захватывает безумие, а других вдохновение
Английский пациент
Перекресток
Проклятый ректор
Сильнее смерти

В прошлом году на Валентинов день Хуан возил меня в Сан-Диего. Мы заехали в Лос-Анджелес навестить Эмбер, где она живет в маленькой унылой дыре со своим мексиканским крысенком, но это оказалось единственным светлым пятном поездки. Я тогда намекнула, что в следующий раз можно придумать что-нибудь поинтереснее, и в этом году в качестве подарка на Валентинов день он организовал путешествие в Европу. Мы уезжаем сегодня.

Когда я заскочила за Хуаном домой, он, увидев мои вещи, оторопел. Сразу стало ясно, что Хуан вообще ничего не смыслит, и это приводит меня в отчаяние – ay, mi ja. Я вполне серьезно. И ведь взяла-то только два больших дорожных чемодана «Луи Вуиттон», небольшой кейс для сумочек, перчаток и шарфиков, косметичку, дорожную сумку и «Кейт Спейд» бокс с отделениями для воды, компакт-дисков, журналов и закусок.

– Мы едем только на длинные выходные, – изумился Хуан. – Неужели нужно все это брать?

Да, хотела ответить я, на длинные выходные, но на длинные выходные – в Рим! Предполагалось, что это подарок на Валентинов день. Но Хуан сказал, что на Валентинов день ехать в Рим очень дорого, и мы поехали в январе. Кроме того, он хочет быть на Валентиновых танцах в реабилитационном центре. Так что приходится праздновать в начале января. Дикость? Но с Хуаном так всегда. Я закатила глаза под своими очками «Оливер пипл» и ничего не сказала, поскольку обещала себе (и Лорен), что на этот раз буду с Хуаном мила. Лорен напомнила, что Хуан, желая доставить мне удовольствие, долго копил деньги, и, как она выразилась, в процентном отношении я должна оценить это. Да, в процентном отношении эти четыре дня в Риме тянут на много в сравнении с его доходом. Я это понимаю. Понимаю. Он – неудачник. Шучу! Господи, иногда ты все принимаешь слишком серьезно, mi'ja. Если бы я волновалась по поводу того, сколько Хуан получает, меня вообще здесь не было бы. Признаюсь тебе откровенно – я люблю этого человека. Люблю больше, чем любила кого-либо в жизни. Это-то и пугает.

Не хочу даже говорить о том, что взял с собой Хуан. Один маленький пластиковый зеленый чемоданчик. Из самсонита[103], с огромным разрезом на боку. Я пришла в ужас. Он хотел усадить меня в свой грохочущий «фольксваген-рэббит» – без печки, с истрепанными дворниками, которые все подбрасывают вверх, и с картонными стаканчиками из-под кофе, валяющимися по всему полу. Я готова мириться с непритязательностью гетто. Но не до такой же степени!

Хуана я взяла в свой «БМВ», что, по-моему, не совсем правильно в данных обстоятельствах. Но не забывай, я же решила быть милой. Он стоял на улице и ждал – багажа никакого, волосы расчесаны на прямой пробор, на ногах ботинки из универмага «Джей-си пенни», которые ему так нравятся. О Господи!

Хуан – симпатичный мужчина, пока не старается казаться симпатичным, если ты понимаешь, о чем я. Волосы, если он их не трогает, вьются, и он похож на ненормального ученого. Двухдневная щетина очень привлекательна: он почти герой, Че Гевара. Очки в черной оправе – слава Богу, я выбирала – делают его приятным и интересным. Но когда он прикладывает усилия к тому, чтобы показать себя с выгодной стороны, все идет насмарку. Волосы прилизывает, как третьеклассник, и бреется, открывая свой слабый подбородок. И на лице у него всегда порезы – так и не научился бриться. Пользуется контактными линзами, раздражающими глаза, отчего у Хуана такой вид, будто он весь день то ли плакал, то ли пил. Вместо джинсов и удобных маек надевает «слаксы». Думает, они ему идут! Сколько я его увещевала, но разве он послушает? Но не пойми меня неверно, mi'ja. Я считаю Хуана чрезвычайно привлекательным. Я от него тащусь. Только хотела бы, чтобы у него было больше денег. Но разве это преступление?

Когда он позвонил мне и сообщил, что у нас есть выбор – лететь в Рим из Бостона через Лондон или через Дублин, я, конечно, выбрала Лондон. Во всем ирландском нет утонченности. Ты знакома с югом, поэтому понимаешь. Лучше бы лететь напрямую в Рим, но такого рейса из Бостона нет. Прямые рейсы есть из Нью-Йорка – так было бы намного проще, но я не возникала. Хуан совершенно непрактичен – постоянно думает о работе: как бы сделать лучше свои программы. Иногда, разговаривая с ним, его приходится встряхивать, чтобы он услышал тебя.

И вот теперь мы на последнем отрезке нашего путешествия – летим из Лондона в Рим. Уже двенадцать часов я провела в самолетах. Именно так, mi'ja, двенадцать – это единичка и двойка. И все время пыталась устроиться удобнее в тесных креслах – первый класс Хуан осилить не смог. Двенадцать часов я пыталась заснуть в красных остроносых туфлях. У меня широкая стопа, но я не выношу широкой обуви, особенно красной. Двенадцать часов без настоящей ванны и настоящей еды. Двенадцать часов слушать истории о том, как Хуан помогает парням в своем реабилитационном центре. О Дэвиде, который не просыхал двадцать лет, но теперь вернулся на работу в «Уэнди»[104] и уже год как стеклышко. О Луи, который чуть не сгорел вместе с домом, потому что курил марихуану в постели, а теперь – служащий санитарной службы, отделался от дурных привычек и обзавелся подружкой. И так далее. Таких счастливых концов много. Хуан их любит больше всего. Но есть и печальные концы. Я не возражаю и слушаю. Я же говорила, как мечтала выбраться из мира шпаны. И ни за какие деньги не хотела бы вернуться обратно.

Меня восхищает то, чем занимается Хуан. У него диплом инженера Северо-Восточного университета. Он мог бы работать кем угодно, но сделал трудный выбор: повышает жизненный уровень других – возвращает их в наше сообщество. Хуан мне все объяснил, и я поняла. Со мной происходит то же самое: я получаю предложения от прибыльных фирм, которые занимаются тем же, чем я в «Юнайтед уэй». Там платят вдвое больше, чем я зарабатываю теперь. Но я, наверное, похожа на Хуана, хотя многие этого не замечают. Мне необходимо сознавать, что моя работа важна. И, тем не менее, я получаю вчетверо больше, чем он. Печально, подружка.

Я рассказала ему обо всей этой чуши в газетах насчет того, что Элизабет – лесбиянка. Она беспокоится, что не получит работу в национальной сети, поскольку Руперт Мандрейк, глава патронирующей национальной компании, – борец за «ценности семьи», то есть ненавистник лесбиянок. Насколько же люди глупы! Я позвонила ей и сказала, что меня это ничуть не волнует. Так оно и есть. Мне безразлично, с кем спят мои приятельницы sucias, коль скоро их партнеры к ним хорошо относятся. Я спросила Элизабет, хорошо ли к ней относится ее поэтесса – на вид «не плачьте детки». Она ответила «да», и я сказала, что только это имеет значение. Элизабет поблагодарила меня, заплакала и сообщила, что Сара не разговаривает с ней.

– Как глупо, – прокомментировал Хуан. – Сука эта твоя Сара.

– Они были лучшими подругами. Очень странно.

– А ты представь, что хотя бы однажды не только подругами, – предположил он. Я об этом как-то не подумала.

– Сильно сомневаюсь. Сара очень консервативна.

По словам Элизабет, Лорен поддержала ее. И Эмбер тоже. А с Ребеккой она еще не разговаривала. Но я уверена, Ребекка не станет вредничать, Поскольку никогда ни к кому не придирается. Был случай, она поместила в «Элле» статью о латиноамериканках-лесбиянках.

Самая жесткая из нас Лорен. Мне становится нехорошо, когда я вижу, сколько она пьет. К тому же она постоянно всех нас поучает, словно нам неизвестна наша история. Это в ней говорит белая. Думаю, оттого-то она и корчит всезнайку, поэтому такая головная боль находиться с ней рядом. Мы с Хуаном разговариваем о жизни, об искусстве, о политике, о наших родных, обо всем на свете. Самое лучшее в наших отношениях то, как мыс ним говорим. Будь он женщиной, мог бы стать моей подругой. И тогда я поплакалась бы ему.

Наконец мы приземлились в Риме. Сумасшедшее утро. Я так устала, что мечтала только об одном: взять такси, добраться до какой-нибудь приятной гостинички, получить номер и завалиться спать. Но у Хуана другие планы. Он решил взять напрокат машину и самостоятельно прокатиться по Риму. Но, mi'ja, он никогда в этом Риме не был! И к тому же очень удивился, увидев, что руль у нашего маленького зеленого «фиата» справа. Черт, какие же крохотные здесь машинки! К тому же Хуан сутки не спал, контактные линзы натерли глаза, и он выглядел так, словно ему в лицо плеснули аккумуляторной кислотой. Хуан забыл солевой раствор, но не пожелал вынимать линзы и надевать очки, поскольку эти линзы единственные, которые он взял. Жуть!

вернуться

103

Самсонит – материал, используемый для производства чемоданов, сумок и мебели одноименной компанией

вернуться

104

«Уэнди» – сеть экспресс-кафе, специализирующихся на продаже гамбургеров

32
{"b":"399","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Один плюс один
Без стресса. Научный подход к борьбе с депрессией, тревожностью и выгоранием
Лицо удачи
Час расплаты
Охотник за идеями. Как найти дело жизни и сделать мир лучше
Искусство жить просто. Как избавиться от лишнего и обогатить свою жизнь
Динозавры. 150 000 000 лет господства на Земле
Лес Мифаго. Лавондисс
Методика доктора Ковалькова. Победа над весом