ЛитМир - Электронная Библиотека

Уснейвис – по любым мыслимым меркам девушка немаленькая – тоже любила «Эль Кабалитто», поскольку каждую смену здесь подавали (только не подумайте, девчонки, что я сочиняю) сразу на четырех огромных пластиковых тарелках: на одной – мясо и рыбу, на второй – гору белого риса, на третьей – супообразную белую и красную фасоль. И наконец тарелку жирных жареных бананов: может быть, «maduros» – спелых, повидлообразных, сладких, как леденец, или, может быть, «tostones» – зеленых, сначала обжаренных ломтиками, затем отбитых и снова зажаренных, но уже в чесноке.

Дважды жаренные бананы, если так вам понятнее. Все это пришлось объяснять нашей Эмбер, которая считает, что любые латиноамериканки точь-в-точь как она. И искренне думает, что мы все поголовно едим те же блюда, на которых выросла сама в Оушнсайде, штат Калифорния. Спим и видим ее любимое menudo, то есть суп с рубцом. Мексиканцы, не удивляйтесь, готовят его абсолютно без всякого принуждения – их миниатюрные женщины встают над раковиной и выполаскивают трупное дерьмо из свиных кишок. Спасибо, увольте. Это не для меня. Эмбер искренне полагает, что калифорнийский стиль мексиканской еды всеобщий для латиноамериканцев, а единственный вид бананов – тот, что она видела до приезда в Бостон и который ее матушка покупала в «Албертсон»[17] и крошила в корнфлекс, прежде чем везти ее в мини-вэне на репетицию марширующего оркестра.

Пора бы ей чему-нибудь научиться. Но честно говоря, я совсем не уверена, что Эмбер догоняет реальность – то и дело лезет ко мне с доисторическим движением чиканос 70-х, «смуглых и гордых», Que viva la raza jive![18] Западного побережья. А когда не пристает ко мне, пристает к Ребекке. Ребекка может реагировать как ей угодно. Но меня Эмбер заколебала.

Иногда в «Эль Кабалитто» появляется еще и пятая тарелка с чем-то, что мы, карибские латиноамериканцы, называем «салатом» – парой ломтиков авокадо, зеленым луком и помидором. Эта смесь приправлена солью, уксусом и маслом. Вот почему пуэрто-риканские дамы, которых видишь на улице, дородны, словно автобус. И почему кубинцы, когда спорят о политике, молотят воздух толстыми, как сосиски, пальцами. Кубинцы и пуэрториканцы не слишком любят ковыряться в салате – им нравится что-нибудь жареное, особенно мясо, которое недавно хрюкало. Люди, изолированные на своих островах, десятки тысяч лет назад решили, что Puerco[19] придает силы и здоровье. Недавно я ездила на Кубу познакомиться со своими родными, и они ради меня забили поджарую свинку с грустными глазами. Я натолкалась до одури, а они все повторяли: «Милая, что с тобой? Почему ты не ешь мясо? Смотри, умрешь от flaquita[20]».

Papi так и не проникся американской точкой зрения, что салат – это «нечто чертовски сложное, куда напихано множество разных листьев». Он по-прежнему кипятит на завтрак банку сгущенного молока и черпает ложкой тошнотворно-приторную массу, хотя его рот уже набит карри. А мама предпочитает жареные яйца (именно так, в одно слово и никогда одно без другого) с белым хлебом, запивает кокой (содовой, лекарством, не важно чем) и лакирует ментоловой сигареткой. Хорошо, хорошо – сдаюсь: больше ни слова о Papi. Моя врач гордилась бы мной. Кубадектомия.

А я? Понятия не имею, откуда я такая взялась. Никогда не откажусь от хорошего салата «Цезарь». На завтрак привыкла потреблять булочки с мягким лососевым сыром. И еще я, как говорится, подсела на «Старбакс»[21]. По-моему, в эти напитки добавляют кокаин и экстази, и мне от этого хорошеет; и хотя меня, как и всех остальных, воротит, когда мне с экрана навязывают «маленькую, среднюю или большую», я выше этого. А если по утрам не заглотну чистящую таблетку и не побегу на горшок – да, да, именно то, что вы слышали, – я совсем никакая. Только не рассказывайте об этом моему начальству. От меня ждут, что я буду точно такой же, как игривые латиноамериканские адвокаты, испытывающие оргазм, когда они в рекламных телероликах намыливают себе голову шампунем в суде. И стану выхватывать манго из корзины, которую постоянно ношу на голове, если не сижу в редакции, где веду беседы исключительно о мексиканской фасоли. Завтрак латинос – манго и папайя, а потом вперед, отплясывать макарену!

В реальной жизни мы, sucias, все профессионалки. А не томные девицы. Или зазывалы в стиле ча-ча-ча. Мы не бессловесные маленькие женщины, которые молятся Пресвятой Деве Гваделупской, укрыв головы mantillas. Мы даже не затурканные героини романистов-чиканос старой школы – вы их прекрасно знаете: они работают официантками и смотрят старые мексиканы фильмы в окраинных кинотеатрах, где бородатые пьяницы мочатся прямо на сиденья. Они водят раздолбанные машины и драят туалеты ногтями, под которыми полно «Аякса». Их полистироловые брюки из «Уол-март»[22] насквозь пропахли толченой кукурузой с мясом и красным перцем, и они вечно в печали, потому что некий идиот в клетчатой ковбойской рубашке снова нализался и вопит песни Хосе Альфредо Хименеса в местном переполненном мексиканском погребке, вместо того чтобы спешить домой, поменять висящую на голом проводе перегоревшую лампочку и, как подобает истинному hombre[23], заняться с ней страстной любовью.

Оральной.

Уснейвис – вице-президент по связям с общественностью компании «Юнайтед уэй» залива Массачусетс. Сара – жена корпоративного юриста Роберто Асиса, домохозяйка, мать пятилетнихдвойняшек и член Бруклинской еврейской общины (да, мы, латиноамериканцы, ходим к евреям, и стыдитесь, если вас это удивляет). Она дизайнер интерьеров и устроительница вечеринок. Элизабет – соведущая утреннего шоу в Бостоне, основная претендентка на престижную должность помощницы ведущего новостей национального канала, в прошлом манекенщица, бывшая католичка, прошедшая через неверие и вернувшаяся в лоно христианства, председательница общенациональной организации «Христос – детям». Ребекка – владелица и основательница «Эллы», наиболее популярного испаноязычного женского журнала в стране. Эмбер – испаноязычная рок-певица и гитаристка, которую ждет великий прорыв.

И, наконец, я. Самая молодая и единственная латиноамериканка, ведущая колонку в газете. Но не хочу выставляться. Эдди Олмос может сколько угодно исходить дерьмом в своем дворовом сортире в Восточной Л. А., понимаете, о чем я? Подвинься, Эдди, надоел твой старый костюм «зут»[24]. Девочки идут.

Господи Боже мой! Мне следовало предвидеть, что Уснейвис подкатит именно так. Ее серебристый «БМВ» тихо скользнул к тротуару под рвущуюся из приоткрытого окна мелодию Вивальди или чего-то в этом роде, так что все бедолаги, которые стояли на остановке с детьми и пакетами из «девяностодевятицентового» гастронома и сгибались от ветра, посмотрели в ее сторону. Вот она открывает дверцу и тычет маленьким черным зонтиком в воздух, чтобы, не дай Бог, не намочить свои драгоценные волосы. И при этом разговаривает по мобильнику. Уточнение: крохотуле мобильнику. Каждый раз, как я встречаю Уснейвис, ее сотовый телефон становится все миниатюрнее. Или это она растет? Подружка любит поесть.

Сомневаюсь, что Уснейвис вообще с кем-нибудь разговаривает. Просто достала трубку и приставила к уху – пусть вокруг все пялятся и ахают: «Bay! Что это за богатенькая пуэрториканка?» Ее национальность нетрудно определить, потому что она громогласно вещает своему реальному или воображаемому собеседнику – я точно так же гадаю, как и вы, – на пуэрто-риканском испанском (это не оговорка, есть определенные отличия).

Но это еще не самое страшное. На ней меховое пальто. Вот что самое ужасное. Зная Уснейвис, могу предположить, что ярлык «Нейман Маркус»[25] до сих пор не оторван и болтается внутри и завтра она отнесет пальто обратно в магазин и вернет деньги на свой пострадавший счет. А ее драгоценные волосы? Прилизаны так, что не толще датского крекера, и завиты, словно она героиня какой-то теленовеллы. Вот только слишком смугла, чтобы ей доверили такую роль. Не говорите Уснейвис, что она так смугла. Хотя ее отец был доминиканцем, темным, как маслина в греческом салате, мать с самого первого дня утверждала, что она светленькая, и запрещала водиться с monos (то есть обезьянами). Если бы африканских предков Уснейвис привезли не в Сан-Хуан и в Санто-Доминго, а в Новый Орлеан, она считалась бы в США даже не смуглой, а черной. Но поскольку такого права у нее нет, Уснейвис, как американская латинос… белая. Вот подите и разберитесь.

вернуться

17

Компания, владеющая сетью супермаркетов

вернуться

18

Да здравствует народ хиве! (исп.)

вернуться

19

Свинина (исп.)

вернуться

20

Истощение (исп.)

вернуться

21

Крупнейшая в мире сеть кофеен

вернуться

22

Сеть однотипных универсальных магазинов, где установлены цены ниже средних

вернуться

23

Мужчина (исп.)

вернуться

24

Широкие брюки балахоном и пиджак до колен.

вернуться

25

Сеть универмагов одноименной техасской компании распространенных по всей стране

4
{"b":"399","o":1}