ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
На грани серьёзного
Скажи, что ты моя
Восторг, моя Флоренция!
Другой Ледяной Король, или Игры не по правилам (сборник)
Брачный капкан для повесы
За гранью. Капитан поневоле
Говорит Альберт Эйнштейн
Я из Зоны. Колыбельная страха
Без стресса. Научный подход к борьбе с депрессией, тревожностью и выгоранием

– Ты говорил лишние пять минут.

– Вот что я сейчас сделаю, – сказал Хуан. – Поднимусь и починю твою идиотскую течь в ванной. Потому что это бесконечное кап-кап – такое же навязчивое, как твое новое красное меховое пальто. Где оно? Здесь, в шкафу?

Я поднялась, чтобы не позволить ему открыть шкаф.

– Нет уж, сиди, – рассмеялся Хуан. – Я люблю тебя, глупая. Знаю, ты даже не оторвала ярлык. Печально. Моя одежда достойна презрения. Тебе не по нраву моя куртка и дешевые ботинки, но за них по крайней мере уплачено сполна. Теперь я поднимусь наверх, а когда вернусь, ты дашь мне ответ. О'кей? Я пошел. Привет.

Я смотрела кино и плакала. Плакала целых пять минут, пока Хуан не вернулся.

– Ну как? – Капли больше не стучали – Хуан ликвидировал течь.

– Без кольца предложение не настоящее.

– Отлично. – Он поднял руку, как полицейский, намеревающийся утихомирить толпу. – Оставайся на месте. – Вышел и вскоре вернулся с кухни с витым крендельком. – Пока довольно и этого. – Хуан мял его, ронял и снова подбирал. – Ведь какое бы кольцо я ни подарил, ты все равно будешь разочарована. Поэтому прими вот это и поверь: дело не в кольце. Важны сами мужчина и женщина, их любовь и то, что, даже утратив кольца, они вечно останутся преданы друг другу. Ты понимаешь это, Нейви? Возьми чертово кольцо. Я слушаю ответ.

– Мура, а не кольцо, – ответила я.

Хуан рассмеялся. Воздел над головой руки и закричал во всю силу легких:

– Я люблю тебя, женщина! Неужели этого недостаточно?

Я обдумала его вопрос. Знала, что ответ придется ему не по душе.

– Нет. Недостаточно.

Хуан сник. Закрыл лицо руками. А когда снова посмотрел на меня, в его глазах стояли слезы. На щеках чернели пятна от водопроводных труб. Он повернулся к двери:

– Ты сделала выбор. Теперь очередь за мной.

И ушел.

Да, mi'ja, никак не ожидала, что он так поступит.

КВИКЭТЛ

Апрельский День дураков – самый жестокий праздник в нашем культурном словаре. Когда еще мы с таким ликованием перечеркиваем надежды окружающих нас людей? Обычно я избегаю разговаривать со знакомыми в День дураков. Но на этот раз мне пришлось позвонить своей приятельнице Квикэтл. Помните такую? Рок-музыкантша, которую раньше знали как Эмбер. Вчера, в День дураков, мне попался на глаза «Биллборд»[159], точнее, мое внимание на него обратил человек, пишущий в «Газетт» на музыкальные темы. На обложке красовалась она – Квикэтл. Статья прогнозировала продажи ее альбома, выходящего в свет. Они обещали превзойти все мыслимые ожидания. А пара заслуженных рок-критиков восхваляли Квикэтл как очередное заметное явление в американской поп-культуре. Я не могла поверить в это и позвонила ей. Квикэтл убедила меня, что это не первоапрельский розыгрыш, и я чуть не задохнулась от радости. И зависти. Урок нам всем: нужно бороться до конца.

Из колонки «Моя жизнь» Лорен Фернандес

Мы с Гато просматривали «Биллборд». Он открывался латиноамериканскими рейтингами. И там номером один за сингл и за альбом стояла я – Квикэтл. Я пролистала журнал дальше, где приводилась сотня самых горячих хитов по стране, и снова наткнулась на себя. На 32-м месте по системе выборочного голосования. И это среди всех американских альбомов, на английском и на испанском. Я пригубила чай, посмотрела на Гато, и мы расцеловались.

– Ты сумела. Ты своего добилась. – Его голос звучал невыразительно. Совсем не так, как обычно. Глаза остановились на гитарном чехле в углу. Руки повисли.

– Что я такое сумела? – Я взяла Гато за подбородок и повернула к себе. Его лицо обратилось ко мне, но взгляд скользнул мимо. Но он по-прежнему глядел не на меня, а на стену за моей спиной.

– Стала номером один. – Его лоб горестно наморщился. Отчего он так расстраивается?

– Гато, – позвала я. Он высвободился из моих рук. – Гато, посмотри на меня.

Он встал, вздохнул и пошел к своему инструменту.

– В чем дело? – спросила я. – Почему ты так себя ведешь?

Гато вынул из чехла гитару, прошелся к двери, вернулся обратно.

– Не знаю.

– Чего не знаешь?

Наконец он перестал метаться, и наши глаза встретились. Я заметила, что его глаза покраснели. Большую часть ночи Гато провел без сна – ворочался, постанывал или впадал в дрему на грани своих обычных кошмаров, о которых никогда не рассказывал.

– Не знаю нас, – ответил он, снова вздохнул и скрестил руки на груди. До нынешнего дня с «нами» не было никаких проблем. Никогда. Гато сгорбился, и я поняла, что с тех пор, как ко мне пришел успех, его плечи поникли, грудь впала и давила на сердце. Он оказался недостаточно сильным, чтобы перенести то, что случилось со мной. Стал маленьким, а маленьким быть не хотел.

– Ничего не изменилось, Гато. – Я старалась, чтобы мой голос прозвучал мягко и совсем не настойчиво. Любому мужчине трудно перенести такое. А мексиканцу – тем более. Я встала и подошла к нему. Он снова отстранился – раздвинул висящие бусины с нарисованным образом Пресвятой Девы Гваделупской и сел в столовой на грубый, ручной росписи стул. На столе стояла оставшаяся от его завтрака чашка холодного травяного чая. Я последовала за ним и повторила свои слова. Захотела, как верная гейша, растереть ему плечи. Но в висящем напротив зеркале в чеканной жестяной раме заметила, какая я высокая. Слишком высокая. И ссутулилась, стала маленькой. Готова была на все, что угодно. Поцеловала Гато в макушку, как любящая мать. Что-то во мне сопротивлялось тому, что я делала. Я хотела остаться наедине с гитарой.

– Так ничего не изменилось? – переспросила я.

– Изменилось все, – прошептал Гато, не глядя на меня. И сбросил мою руку так, словно я была заразной.

Я осталась с разинутым ртом, как моя мать, когда видела в магазине бирку с ценой, казавшейся ей слишком крутой.

– Шутишь?

– Какие там шутки. – Гато встал и опять зашагал от меня. Я снова поспешила за ним.

– Изменилось только одно, Гато, – это деньги. Все прочее осталось, как прежде.

– Вот именно.

– Что ты хочешь сказать?

– Разве ты не слышала, что о тебе говорят? – Гато оперся руками о стоявший между нами стол. Его глаза стали злыми.

– Кто?

– В движении. Люди из нашего движения.

– Что? – Адреналин выплеснулся изнутри, словно под грузом того, что сказал мне Гато. Мои братья обсуждают меня за моей спиной!

– Знаешь, они правы: ты погналась за деньгами. Позабыла о своих корнях.

– Что за чушь! Какой абсурд!

– Об этом говорилось на «Красной зоне» и в других передачах нашего радио. Ты больше не слушаешь его. Слишком занята: крутишь настройку, надеешься, что твои песни исполнит какая-нибудь из сорока топ-станций.

– Глупости! Я не слушаю радио, потому что много работаю. Как можно такое говорить обо мне? Какие у них доказательства?

– Ты пишешь песни на английском, – покачал головой Гато.

– И что из того? И английский, и испанский – европейские языки. Английский – мой первый родной.

Гато презрительно рассмеялся: – Раньше ты божилась, что никогда не станешь записываться на английском.

– Но ты сам сказал, что это законный компромисс. Необходимая жертва, чтобы донести наши послания до как можно большего числа людей. Ты сам так говорил. Английский – всемирный язык. Он распространен по всему свету.

– Это было до того.

– До чего?

– До всего.

– Все – это что?

– Ты разочаровала La Raza. Говорят, ты блещешь своим пупком по всему MTV. Стала ничуть не лучше Кристины Агилеры.

– Что?! – Ярость охватила меня. – Ты же прекрасно понимаешь, я нисколько не похожа на нее.

– Неужели? А ты не слышала, Эмбер, что ремикс «Брата-полицейского» крутят в «Джек-ин-зе-бокс»?[160]

– Эмбер?

– Сохрани это имя. Оно тебе больше подходит.

вернуться

159

«Биллборд» – еженедельное издание, посвященное проблемам музыкальной жизни США: публикует программы музыкального радиовещания. Известно своим хит-парадом

вернуться

160

«Джек-ин-зе-басс» – сеть закусочных, торгующих гамбургерами. Рассчитана на обслуживание в автомобиле

56
{"b":"399","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Душа наизнанку
Ласковый ветер Босфора
Угадай кто
Звездочёты. 100 научных сказок
Звёздный Волк
Суперлуние
Мистерия ярких чувств
В объятиях герцога
Рождественское благословение (сборник)