ЛитМир - Электронная Библиотека

Но как мог Гато так обо мне подумать? Негодяй! Кому понадобилась его противная задница?

В последний раз, заехав к родителям в Оушнсайд, я не поверила своим глазам. На журнальном столике, рядом с пультом дистанционного управления и рекламным листком телемагазина, лежала – ни за что не догадаетесь – книга по истории Мексиканского движения. Как странно, что коренным мексиканцам приходится учиться истории Мексики. И как странно, что Гато меня оттолкнул. Неужели обо мне в самом деле говорят такое? Хороши же они!

Мы с Гато не афишировали свой разрыв. Я заплатила Фрэнку пятнадцать процентов не потому, что он просил. Он заслужил их. И предложила стать моим постоянным менеджером и агентом. Фрэнк согласился. У нас сложились хорошие отношения. Мы давали деньги Мексиканскому движению Олина на Бойл-Хайтс, чтобы тот нанял профессионала печатать прокламации, которые он повсюду рассылал. Мексику в прессе нужно представлять честнее и доходчивее. Многие до сих пор считают нас ненормальными. Нас? Есть ли у меня теперь право употреблять это слово? Вряд ли меня считают своей после того, как я была приглашена вручать призы на MTV. Я вспомнила, сколько раз унижала таких певиц, как Шакира и Дженнифер Лопес. Наверное, я была в то время не лучше тех, кто теперь поносит меня. Или взять Кристину Агилеру. Я оскорбляла ее, хотя ничего о ней не знала, кроме того, что писали в газетах. Ненавидела людей, с которыми не была знакома и с которыми ни разу не встречалась. Но меня поймут. Люди из движения обязательно меня поймут. Ведь я превратила их философию в основное направление сознания. Они не могут не понять.

Ацтлания возрождался. Через меня.

С тем, что мы можем заработать, у нас есть шанс создать свою версию «Дороги в Эльдорадо». И на этот раз мы скажем правду. Индейские женщины не будут представлены шлюхами, заигрывающими с хищными испанцами. Индейские священники – кривозубыми дикарями, которых следует «просвещать» и спасать. Мир узнает, что сотворили с нами испанцы. Мы будем говорить от имени двадцати трех миллионов тех, кого они уничтожили. И на этот раз будут слышны голоса девяноста пяти процентов коренных жителей Мексики и Центральной Америки, которых европейцы забили, как скотину. Люди узнают о нашем холокосте – я расскажу об этом в каждой ноте, на каждой сцене, где буду петь.

Квикэтл скажет свое.

Я чувствовала, как песни зарождаются в моей голове. Начала мурлыкать и выпускать наружу чувства, перевернулась на спину, уставилась в потолок и запела в полную мощь. Меня никто не слышал. И наверное, к лучшему. Одной мне удастся больше, чем на людях, когда необходимо заботиться об уязвимом эго какого-нибудь мужчины вроде Гато. Я не рассыплюсь на составные, как Лорсн, не зациклюсь на благоверном, как Сара, не потрачу жизнь, как Уснейвис, в поисках того, что найти невозможно. Я останусь там, где слова и мелодии сами отыщут меня. Буду сочинять музыку. Деньги ничего не изменили в моей душе. Мне понадобится сила, чтобы жить одной. Ведь в нашем прошлом именно мужчины продавали женщин, разве не так? В переписи шестнадцатого века значится пять сотен мужских имен и только пятьдесят женских. У мужчин великие имена, описывающие их возможности по жизни. А у женщин имена, как правило, определяют лишь очередность появления на свет – первая, вторая, третья… Или нечто вроде «маленькая женщина». Мне стало легче, я смогла наконец дышать.

Я довольна тем, каким получился мой альбом. Правильно сделан, хорошо звучит. Трудно представить себе, сколько стоит скомпоновать хороший альбом. Можно было бы потратить больше, гораздо больше. Но это впереди – когда настанет время следующей записи.

Студия выполнила обещание – разрекламировала мой проект в США, Латинской Америке и, хотя мне противно это говорить, в Европе. Два месяца я давала интервью, и вот они начали приносить плоды. Меня пригласили сыграть в шоу «Жизнь с Регис и Келли», что я и сделала. А на следующей неделе покажусь в «Вечернем шоу» и в «Субботнем напряжении». Потом двенадцать месяцев я в основном проведу в дороге – пусть программа будет насыщенной. У меня не останется времени скучать по Гато. Расскажу о чувстве потери в паре песен и покончу на этом.

Английскую версию моего первого сингла (сначала я не хотела записываться на английском, но Гато уговорил меня – сказал, что так мое слово достигнет гораздо большего числа людей) крутят на «Кисс-ФМ» и других ультракоротковолновых станциях. Мои песни звучат на MTV, и ребята уже просят их на TRL. Недавно сняли видеоклип. Удивительно, сколько внимания законченная версия уделяет мышцам моего живота, телу и титькам. Но получилось ничего. Сначала я психанула, однако Гато успокоил меня, напомнив, что это компромисс. Это цена, которую я плачу, чтобы потом чувствовать себя свободно. Мир услышит крик борца нашего народа. Смешно!

Мне уже не удается сходить в магазин, чтобы кто-нибудь не попросил у меня автограф, чтобы кто-нибудь не сказал, что в жизни я ниже, чем кажусь на экране телевизора. Наверное, телевидение все увеличивает, поэтому мама так любит свой телик – в нем все значительнее, чем в ее реальной жизни. И поэтому теперь мама относится ко мне нежнее: она увидела меня на экране, и впервые я и мои мысли стали для нее реальностью.

Только в одном месте я могу появиться, не боясь, что меня побеспокоят. Это Вест-Сайд, где собираются все знаменитости и никто об этом не думает. А стоит попасть к востоку от реки Лос-Анджелес, и все. Мне кажется, что большинство мексиканских подростков не слушают мексиканское рок-радио, которое, по словам Гато, сбросило меня со счетов. Они вываливаются из своих «крайслеров» показывают на меня пальцами и визжат. Значит, наверное, любят. Эту цену тоже приходится платить. Я перестала появляться на danzas в Уитьер-Нэрроуз. На меня тут же налетают, поэтому я не хожу на церемонию. Но теперь полагаю, именно поэтому в движении решили, что я продалась.

На прошлой неделе я дала свой первый большой концерт в Лос-Анджелесе. Пришел брат и, когда я исполняла песню «Брат-полицейский», во все глаза смотрел на меня с первого ряда. Он был такой же дерганый, но я заметила в его глазах нечто светлое – в нем всколыхнулась орлиная мощь. Думаю, до этой минуты он не сознавал, что я собой представляю. А теперь понял.

И начал понимать, кто он сам. Гордый мексиканский мужчина. Вот что во мне главное. Я проповедую тем, кому необходимо услышать мой голос. Обращенные способны оттолкнуть меня. Но я множу их число. Они когда-нибудь осознают это.

Я включила компьютер в кабинете и проверила электронную почту. Фрэнк уточнял программу моего мирового турне. Я взглянула на даты и названия городов. Меня услышат почти тридцать национальностей. По коже поползли мурашки.

– Согласна, – ответила я Фрэнку. – За исключением тридцатого мая. В этот день я не могу быть в Манагуа.

Вечером тридцатого собирались sucias.

УСНЕЙВИС

У меня должна была развиться депрессия. Почему? Во-первых, я справила на прошлой неделе день рождения, и теперь от тридцатилетия меня отделяет год. Я не замужем, не обручена и не разведена. У меня нет детей.

Это раз. Затем все эти статьи о том, что в наш век женщины с двадцати семи лет начинают терять способность к деторождению. Этозначит, что мои яйцеклетки уже два года теряют качество, ая еще ни на йоту не приблизилась к материнству.

Но все это не повлияло на меня катастрофически. Напротив, я счастлива. Кажется, счастлива впервые в жизни. Говорю это для мои:; читателей – неважно, беретесь ли вы за мою колонку с удовольствием или неохотно, – читаете и ладно. Вы решите, что это из-за моего ненаглядного? И будете правы. Он скрасил мне жизнь. Но главным образом я счастлива потому, что поняла: у меня уже есть то, что я так долго искала. И есть давно – целое десятилетие.

Я говорю о семье. Та, в которой я родилась, была не очень. И мне не повезло: я не нашла мужчину, чтобы создать другую. Но я была слепа и не замечала, что женщины, с которыми я дружила последние десять лет, и есть моя настоящая семья. В любом смысле. Они любящие, шальные, одаренные, воодушевленные, живые. Семья, о которой я всегда мечтала.

И когда бы я ни начинала сомневаться в себе, когда бы боль прошлого ни тянула меня в бездну, именно они, а не мать, не отец, не приятели и не начальники удерживали меня на плаву. Они напоминают мне, что я красива. Убеждают, что у меня есть будущее. Несли я ощущаю себя старой и впадаю в отчаяние оттого, что мне никогда не удастся завести семью, они приходят на помощь и заявляют ясно и понятно: у меня уже есть семья.

Из колонки «Моя жизнь» Лорен Фернандес
58
{"b":"399","o":1}