1
2
3
...
75
76
77

– Я люблю тебя, – прошептал он.

От сознания, что он навсегда со мной и ни к кому не убежит, меня наполнило чувство умиротворения. Пусть мы доживем свой век в моем викторианском подновленном домике в Мищн-Хилл. Важно лишь то, что я его люблю. Если кинозвезды могут выходить замуж за всякую мелочевку из съемочной команды, то я и подавно за этого прекрасного hombre[174]. Я обожала его десять лет. Именно так, mi'ja. Ведь все эти десять лет у меня было сердце. Только сердце, растрепанное на куски.

Вот так. А теперь этот мужчина рядом со мной – со своей бородкой, в несуразном смокинге. Способный все починить в моем доме, близорукий, добродушный дурашка. Я любила его десять ненормальных, идиотских лет.

Но теперь решилась.

И теперь должна любить его до смерти.

ЛОРЕН

Я не поймала букет. Но во всем виновата Уснейвис. Эта пуэрто-риканская матрона швыряет как девчонка.

Из колонки «Моя жизнь» Лорен Фернандес

В честь помолвки с компьютерным миллионером Андре Картье мы на этот раз позволили Ребекке выбирать ресторан для встречи sucias. Она осталась верна себе и предпочла «Мистраль» в Саут-Энд, неподалеку от ее баснословного особняка, который Сара сделала еще более фантастическим, украсив в стиле, названном ею «Янки шик». Достаточно сдержанном для мисс Скованность и в то же время хипповом. Я не в состоянии объяснить, в чем тут дело – вы меня знаете, сама обожаю всякую мешанину, – но это сочетание потрясающе действует: современное искусство, персидские ковры, свежие ароматы.

Я, как всегда, пришла заранее, потому что, если опоздать, можно упустить сюжет. И тогда какой-нибудь белый малый… ну да ладно, мне кажется, я об этом уже все сказала. За последние шесть месяцев многое изменилось. Но не это.

Только сегодня утром один из наших редакторов остановил меня в конторе, желая обсудить протесты по существу падающее по поводу того, что некий обозреватель из «Бостон гералд» предложил не впускать в страну иммигрантов из Пуэрто-Рико. Пуэрториканцы, если вы забыли или так и не усвоили, с 1918 года американские граждане, а Пуэрто-Рико, на беду или на счастье, территория США. Но я и об этом уже говорила несколько раз. Извините.

– Что думают латиноамериканцы и в латиноамериканских общинах по этому поводу? – спросил он меня и при этом чирикал и щебетал с грациозностью желтенькой крохотной канареечки.

– Не знаю, – ответила я. – Но до дневного совещания всех обзвоню и тогда сообщу вам.

Редактор кивнул и сказал: «Спасибо». Он мне поверил! Он не только думает, что все латиноамериканцы имеют одинаковое мнение, но еще считает, будто мы все каждодневно перезваниваемся, намереваясь согласовать очередной тайный, темный, магический шаг. Я уже упоминала: у меня такое чувство, что нам в этой стране еще предстоит пройти вполне причудливый путь, но иногда, только иногда мне кажется, будто мы повернули назад. Нет. Подумайте. Об этом.

Я сижу в баре, но ничего не пью. У меня две недели не было во рту ни капли спиртного – с тех пор, как Уснейвис выходила замуж в Сан-Хуане и все sucias напустились на меня и обвинили том, что я алкоголичка. Я не пьяница, точно, а они, как водится, перегнули палку. Просто какое-то время я была немного несчастлива. А когда девушка несчастлива, она способна совершать глупости. Но теперь я счастлива.

Знаете, что удивительнее всего? Кроме Калифорнии и Техаса альбом Квикэтл лучше всего распродавался в Новой Англии и Нью-Йорке и вышел на первое место среди рок-дисков на испанском языке. С тех пор как Амаури взялся за работу, показатель «Саунд-скэна» резко подскочил вверх. Не знаю, что и думать. Он устраивает сборища каждый вечер и совершенно выкладывается, а у меня возникает подозрение, что Амаури не последний в длинной веренице моих мужчин. Складывается впечатление, что миллионы доминиканцев знают друг друга. Амаури объясняет, что работать нетрудно: сборище или вечеринка у доминиканцев в крови. Вам известно, что доминиканцы – самая большая группа иммигрантов, приехавших в Нью-Йорк в девяностых годах? Миллионы. Но до сих пор в музыкальном производственном мейнстриме на это никто не обращал внимания. И в «Газетт» – тоже. А я устала бороться с ощущением, что они повсюду.

Никогда не подумала бы, что мексиканский успех Эмбер обеспечит кучка афро-доминиканцев. Смехота! Она сказала, что следующий альбом будет больше ориентировать именно на доминиканцев. Мне нравится Амаури. Но я не уверена, что люблю его. Плохо ли это? Неужели я боюсь, что все так легковесно, или наконец осознала, кто я такая – американка среднего класса, а не стереотип иностранки, каковую хотят видеть во мне мои редакторы? Амаури – отличный парень, однако не совсем то, что мне надо. Но не исключено, что я вообще никогда не найду для себя совершенного мужчину. А Амаури – может, он американец? А?

Вчера ему позвонил заведующий латиноамериканским отделом продаж – хочет встретиться и выпытать секрет моего мальчугана. Похоже, его намерены задействовать в других проектах, а не только с дисками Квикэтл. Предложили зарплату – пятьдесят тысяч в год плюс премиальные. Я посоветовала требовать больше, и он потребовал. Амаури уже отложил какую-то сумму, и они с сестрой перевезли мать и других родных в Бостон – в маленькую квартирку в Дорчестере. Так что теперь она будет обеспечена нормальной медицинской помощью. Он хорошо ко мне относится. Ходит в школу и заглядывает в испанско-английский словарь. Удивительно: этот мужчина не лжет и не обманывает, и мы мирно ладим. Он всегда рядом и зовет меня на все свои сборища. Не могу объяснить почему, но я ему верю. Я снова десятого размера. Догадываетесь, что это значит? Я счастлива! Но знаете что? Он меня любит даже такой большой. Говорит, что могу еще немного потолстеть. Мол, американские женщины все такие костлявые – это несексуально.

Кстати, о крупных девочках. Второй, как обычно, явилась Уснейвис. Вырядилась в шляпку. Только не подумайте, что в зимнюю. На улице весна, снег растаял, на деревьях распускаются маленькие белые цветочки – самое красивое и живое время в Бостоне. Для ее гардероба оно означает и цвет шляпки. Только не для тепла. Шляпка с мелкой сеточкой, ниспадавшей на лицо. Без полей, с плоским донышком. Шляпка красная, хорошо сочетается с се белым костюмом со всякими украшениями на груди. А на ногах Уснейвис, разумеется, остроносые миниатюрные туфли. Одета, словно Джекки О. Или как пасхальное яйцо. И естественно, говорит по маленькому мобильнику – куда меньшему, чем в прошлом году. Она раздалась. Мы все заметили это и ждем, что со дня надень появится крошка в такой же шляпке и меховом пальто. И раз уж замужем, надо выставлять напоказ кольцо – пусть все знают, что прибыл очередной пуэрториканец.

Следующей пришла Сара. С тех пор как исчез ее муж, она так ни с кем и не встречается. Не может найти себе мужчину. Кажется, его сцапали, и он снова пропал. Мрак. Сара убедила родителей сдать свой дом в Майами какой-то рэп-звезде. Скажите, умора? И они переехали к ней и помогают с детьми. Мать занимается с мальчиками, пока Сара налаживает свой бизнес «Интерьеры от Сары». Я говорила с ней несколько раз, и у меня сложилось впечатление, что они собираются продать дом в Честнат-Хилл и вернуться в свой старый дом в Майами. Но только после того, как их дело станет известным на всю страну и удастся организовать телешоу.

О телешоу чуть позже. Наберитесь терпения. Черт!

Я давным-давно сказала, что Сара будет исключительным дизайнером. Так оно и вышло. У нее на счету уже несколько крупных заказчиков. Кому какое дело, что ты еврейка, коль скоро ведешь дела на Ньютон-Корнерз. И предложения продолжают поступать. Теперь она способна сама зарабатывать на жизнь, и у нее нет желания заниматься чем-то другим. Так она говорит нам, и мы уважаем ее слова. Раньше Сара никогда не оставалась одна, и теперь, судя по всему, ее это забавляет.

вернуться

174

Мужчина (исп.)

76
{"b":"399","o":1}