1
2
3
...
24
25
26
...
67

– Вы должны? Но ведь ответственность лежит на вашем отце?

Что-то в его тоне заставило Физз помедлить, прежде чем возразить ему.

Да, имя ее отца стояло в документах на право вещания. И Эдвард Бьюмонт имел кабинет в мезонине, гораздо более роскошный, чем ее нора на чердаке. Но он занимался главным образом своими собственными делами, и ему помогала в этом секретарь, предоставленная радиостанцией в обмен на его участие в сериале «Залив каникул». Такое положение устраивало всех.

Для всего внешнего мира, включая сотрудников радиостанции, за исключением нескольких человек, которые работали здесь с самого начала, «Павильон-радио» принадлежал Эдварду Бьюмонту. В конце концов, кто в здравом уме мог серьезно подумать о том, чтобы выдать лицензию девятнадцатилетней девушке, которая на руинах своей мечты пытается построить для себя новую жизнь и найти новое дело?

– Ваш отец держатель лицензии? – настаивал Люк.

Физз почувствовала, что для него это важно, и неожиданно испугалась, что, если он узнает, что радиостанция – это ее детище, а вовсе не многоуважаемого Эдварда Бьюмонта, он, возможно, не станет с такой готовностью оказывать им поддержку.

– Мой отец? – переспросила она, уставившись в свой стакан.

Говори «да», Физз, подталкивало ее подсознание. Говори быстрее.

В конце концов, это было правдой. И все же эта идея осенила именно ее, Физз, когда отец в один из дней вытащил ее из дома, где она страдала над своим разбитым сердцем, и привел на пирс. Он хотел просто вытащить ее на свежий воздух, вернуть ее бледным щекам немного румянца.

В городе уже поговаривали о необходимости открыть местную радиостанцию, и неожиданно Павильон – полуразрушенный и заброшенный показался Физз идеальным местом. И, увидев искру воодушевления в глазах дочери, Эдвард Бьюмонт поддержал ее, согласившись внести свое имя, если она найдет деньги и подготовит документы. Деньги были меньшей из проблем. Она и Клаудия унаследовали состояние матери. Оно было небольшим для актрисы, которая долгое время была на вершине своей профессии. Конечно, мать всегда была экстравагантна, тратила кучу денег на наряды и драгоценности. И потом, это состояние тратилось в течение девяти лет после аварии, до ее смерти. Но все же денег хватило.

Физз неожиданно оцепенела. Драгоценности. Они лежат в банковском сейфе. Половина их принадлежит ей.

Она поймала на себе удивленный взгляд Люка. Он, казалось, чувствовал ее нежелание признать роль отца. Она не была рада тому, что отец выбрал этот момент, чтобы вытолкнуть ее в холодный, суровый мир, но, несмотря на проблемы, с которыми она столкнулась за последние несколько дней, в ней росло нежелание продолжать поддерживать обман. Именно ее тяжкий труд привел радиостанцию к успеху, и, когда настанет время возобновления лицензии, она будет рада открыто взять в свои руки бразды правления. Если, конечно, до этого их не проглотит какой-нибудь информационно-развлекательный монстр. Но сначала ей придется пообедать с дьяволом.

Она подняла взгляд и встретилась с глазами этого конкретного дьявола.

Зачем вы спрашиваете, Люк? Вы, кажется, знаете все о нас. Я уверена, что вы знаете ответ и на этот вопрос.

Линия его рта заметно расслабилась.

– Я знаю не все. Почему, например, вы не присоединились к своей блестящей семье на сцене?

Физз моргнула. Ее так давно никто не спрашивал об этом, что она успела забыть, как больно ранит этот вопрос.

– Я удивлена, что вы спросили, Люк, – усмехнулась она. – На вас не произвел впечатления мой спектакль в вашем офисе.

– Немного через край, – согласился он, – но со страстью. И все же вы должны испытывать соблазн – в конце концов, вы ведь учились в Королевской академии драматического искусства.

Физз почувствовала неловкость, обнаружив еще одно доказательство его интереса к их семье. Учеба в Академии была очень давно. Она постаралась скрыть тревогу за небрежным пожатием плечами.

– Все ожидали от меня этого. Отец до сих пор сожалеет о том, что у него не три дочери, чтобы играть с ним в «Короле Лире».

Люк Дэвлин резко поднял голову и прищурил глаза.

– Интересная мысль, – холодно произнес он.

– Ничего не получится. Я не создана для сцены.

Он кивнул, и тот факт, что он принял ее слова без вопроса, ясно показывал, что талант у нее все же есть.

– Идемте обедать? – предложил он.

– А нас обслужат так поздно? – спросила Физз, глядя на почти пустой обеденный зал.

– Я сделал заказ по телефону прямо из машины, пока вы ахали и охали от восторга в саду.

– Вовсе нет, – возразила она. – Я никогда в жизни не ахала от восторга. – Она поймала его взгляд, и с ее губ сорвался неожиданный смешок. – Ну разве что в ранней юности.

Люку пришлось почти силой увести ее из старого сада, который она заметила из окна и отправилась исследовать, пока он осматривал комнаты первого этажа.

– Но дело не только в саду, – заметила Физз. – Весь дом замечательный.

– В нем должна жить семья, которая будет следить за ним. Такой дом не должен сдаваться на время, как безликая квартира.

– Наверное, он сильно отличается от вашего дома в Австралии, – сказала она, усаживаясь на отодвинутый им для нее стул. – Вид на сиднейскую гавань, да? Металл и стекло? – добавила она, припомнив фотографию из досье Джима.

– Должно быть, вы читали какие-то старые газетные вырезки, – сказал он, слегка пожимая плечами. – Я продал его четыре или пять лет назад.

– Старые газетные вырезки – это все, что было у меня в руках, – сообщила она.

Они оба поигрывали ножами и вилками, избегая смотреть друг другу в глаза.

– Я предпочитаю разыгрывать мою собственную пьесу на частной сцене.

– Именно по этой причине вы хотите побыстрее покинуть «Метрополь»?

Он поднял голову.

– Популярность Мелани причиняет мне неудобства, – согласился он. – Орды юных девиц, оккупирующих ступеньки крыльца, отнюдь не забавляют меня.

Физз усмехнулась.

– Могло быть и хуже.

– Не понимаю, как.

Это могли бы быть орды юнцов, – сказала она и затаила дыхание.

Вряд ли было тактично указывать, что Мелани достаточно молода, чтобы быть привлекательной для юношей. Но с тех пор как она встретилась с Люком Дэвлином, чувство такта все чаще покидало ее. Однако он, казалось, не заметил ее выпада и с улыбкой повернулся к официантке, которая принесла им еду. Пока их обслуживали, Физз успела перевести дыхание.

Замечательно, – проговорила она, попробовав тонкий ломтик ростбифа. Она решила перевести разговор на более безопасную тему, чем квартирные проблемы Люка.

– Вы здесь никогда не были?

– Была когда-то давно. У меня не слишком много свободного времени. Радиостанция отнимает весь день.

– И ночь?

Физз подняла глаза, удивленная вопросительной интонацией его голоса. С какой стати он проявляет интерес к ее личной жизни?

– У нас круглосуточное вещание, Люк, – напомнила она.

Это оставляет не много времени для… другого.

– Не очень много.

И это вполне устраивало ее.

– Возможно, не стоит так увлекаться работой. Вы можете потерять чувство перспективы. Что вы будете делать, если, к примеру, ваш отец потеряет лицензию?

– А почему он должен потерять ее? – спросила она, уловив странную нотку в его голосе. – Вы знаете что-то, чего мы не знаем?

– Не исключено. Но можете забыть об этом. Я не вижу пользы в радиостанции.

– Однако вы используете «Павильон-радио» для чего-то. Я не знаю для чего. Но я знаю, что вы не вполне откровенны со мной.

Тогда как вы, конечно, сама честность?

– Мне нечего скрывать.

– Возможно. Но похоже, эта радиостанция беспокоит вас гораздо больше, чем вашего отца. Он не удосужился даже снять трубку телефона, чтобы позвонить мне.

Все-таки она права. У этого человека дискриминационное отношение к женщинам. Он просто не может вручить свои драгоценные деньги в руки девушки. Она почувствовала удовлетворение оттого, что сумела сохранить свою тайну. Сейчас не время объявлять войну, бороться за свои права. Ее время еще придет. Физз спрятала гордость и придала лицу серьезное выражение.

25
{"b":"4","o":1}