1
2
3
...
62
63
64
...
67

Ты бы на его месте не позволил, не так ли? Это не в твоем стиле. Но папа понимал, что для матери будет невыносимо, если весь мир узнает, что ее суперобраз любящей жены, преданной матери, блистательной звезды был фикцией. Что ее дети служили просто парадной заставкой, которая предъявлялась прессе при соответствующих обстоятельствах, а на все остальное время перепоручались нянькам. Что ее брак был чистым фарсом. Папа всегда защищал ее – до аварии и еще больше после. Никто никогда не узнал, какие тяжелые травмы она получила. Все не ограничивалось креслом-каталкой. Она пострадала и психически тоже. – Физз взглянула в лицо Люку. – В тот год отцу предложили дворянский титул. Ему доставило наивысшее удовольствие отклонить предложение. Чтобы никто не мог сказать, что его молчание было куплено. Мать никогда не простила ему этого. – Она слегка пожала плечами. – Все это правда, Люк, но я не могу заставить тебя поверить.

Люк, вспомнив фотографию Элен Френч с детьми, играющими на снегу, и свое ощущение, что все это хорошо отрежиссированная сцена, поверил.

Так вот почему Джульет уехала в Австралию после рождения Мелани. Она сказала, что хочет начать новую жизнь. Я всегда думал, что она чувствует себя обузой для мамы и меня.

– И тебя мучила совесть.

– Да, из-за того, что она уехала. А я ничего не смог сделать. Но, оказывается, я тут был ни при чем. Она понимала, что, если останется в Англии, в тесном мире театра, не сможет сохранить свою тайну. – Он провел ладонью по лицу. – Боже, как, должно быть, она любила его.

– Люк, – нетерпеливо сказала Физз. – Он тоже страдал. Сейчас слишком поздно сделать что-либо для Джульет, но Эдвард будет рад узнать о Мелани. А она имеет право знать, кто ее отец. Прямо сейчас.

– Я и так собирался сказать Эдварду, что Мелани его дочь. Но сначала я хотел, чтобы он поработал с ней, узнал ее ближе, возможно, полюбил. Ее трудно не полюбить.

– А потом предать всю эту историю огласке, испортить ему репутацию?

– Я не собирался предавать это огласке. Я планировал добиться его финансового краха, но хотел, чтобы сначала он понял, что потерял. Я хотел заставить его страдать так же, как страдала моя сестра.

Физз едва не задохнулась от подобной самонадеянности.

– А ты не подумал, что Мелани тоже имеет право голоса в этой истории? Или ты настолько увлекся местью, что тебя не волнует то, что она тоже будет страдать?

– Я не собирался говорить ей, – сказал Люк и отвел глаза, не в силах вынести ее обвиняющего взгляда. – Я собирался отнять у Эдварда его жизнь, часть за частью. Его деньги. Его радиостанцию. Сценическую карьеру его дочери.

Его радиостанцию? Разумеется, Люк не знал, что «Павильон-радио» принадлежит ей.

– А я? – хрипло спросила Физз. – Что ты собирался сделать со мной?

Но она уже знала ответ. Он собирался увлечь ее, заставить влюбиться в него, а потом разбить ее сердце, обойтись с ней так, как, он считал, обошелся с Джульет ее отец. И в этом он достиг такого успеха, о котором не мог и мечтать.

Ты затрепетала, когда я в первый раз коснулся тебя. Бог помогает мне, подумал я, все будет очень легко. Но ты победила меня, Физз. – Он вытянул вперед дрожащую руку. – Понимаешь? Теперь трепещу уже я.

Она подняла глаза, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Когда ты планировал месть, ты ведь не собирался осуществлять ее наполовину?

– Я никогда ничего не делал наполовину. Даже влюбляясь в тебя. Но, возможно, такая любовь – это семейная черта.

Нет, – сказала она.

Он не имеет права говорить о любви. Ей не вынести этого.

– Я хочу, чтобы ты ушел. Сейчас.

На мгновение он остановил взгляд на ее лице. Потом кивнул.

– Да, уже поздно, а Мелани ждет новостей об Эдварде.

Физз была не готова к его уступчивости, ожидая чего-то еще. Еще одной попытки оправдаться. Извинений. Даже пылких признаний в любви, хотя эта мысль ужасала ее.

Ты собираешься рассказать Мелани все? – спросила она. – Если ты этого не сделаешь, я расскажу сама.

Он наклонился и коснулся ладонью ее щеки.

– Оставь это мне, Физз. Я сам должен расхлебывать кашу, которую заварил. Я очень многим обязан тебе.

И это все? Он вошел в ее жизнь, перевернул все вверх тормашками, причем совершенно необратимо, а теперь собирается поблагодарить и уйти.

– Обязан мне! – воскликнула она, неожиданно чувствуя больший гнев, чем во время всего разговора, раскрывающего планы мести Люка за сестру. – Ты мне ничем не обязан, Люк Дэвлин.

Она огляделась вокруг, подыскивая предмет, который можно было бы бросить в него, и увидела на письменном столе забытый банковский чек и ненавистное соглашение. Физз схватила бумаги и протянула их ему.

– И у тебя больше не должно быть претензий ко мне, – произнесла она.

Люк не сделал никакого движения, чтобы взять бумаги.

Возьми их! – потребовала Физз. – Я хочу покончить с этим.

Он взял чек и посмотрел на него. Затем поднял глаза.

Ты не могла раздобыть такие деньги неделю назад. Откуда они у тебя?

– Я воспользовалась советом самого жестокого человека, которого я когда-либо встречала, – заявила она.

Его рот напряженно сжался. Он почувствовал ее желание задеть его.

– И что это за совет? – негромко спросил он.

– Позволить кому-нибудь взять риск на себя. Ты был, разумеется, прав, мне не следовало ввязываться в ресторанный бизнес. Я продала лицензию на «Павильон-ресторан» и выплатила банковский заем.

Люк прищурил глаза.

– Если бы ты это сделала, мне бы об этом сказали.

– Да?

Ну да, конечно, ему бы доложили. Она предвидела это, вот почему попросила Джулиана придержать бумаги на несколько дней, чтобы Люк не смог помешать ее планам.

– Если ты мне не веришь, можешь узнать из своих источников в банке.

– Но ты потратила на это так много сил… Уже поздно вернуть все назад? – спросил он. Она промолчала, и он негромко выругался. – Прости, Физз.

Ты просишь прощения? Ну, наверное, неплохо принести все извинения сразу в один день. Но не слишком расстраивайся. Джон Мур, мой шеф-повар, как ты, несомненно, помнишь, получил финансовую помощь от семьи и приобрел лицензию. Он также ведет переговоры насчет свободного места в Зимнем саду. Он хочет открыть здесь кафе-мороженое в старинном стиле. На самом деле, ты оказал мне услугу, Люк, – сказала она с оттенком отчаяния.

– Ты слишком добра, Физз. Я знаю, что я сделал. – Он протянул чек обратно ей. – И тебе все-таки придется принять спонсорские деньги, хочешь ты этого или нет.

Он вложил чек в ее руку, наклонился и легко коснулся губами ее губ, прежде чем она смогла собрать силы, чтобы отступить назад. Затем, быстро повернувшись, вышел из квартиры.

Физз долго смотрела ему вслед, дрожа от холода, поднимающегося от двери подъезда к ее лестничной площадке, дрожа от шока и тревоги. Когда холод начал пробирать ее до костей, она потерла руками плечи и закрыла дверь.

Цветы все еще лежали там, где он положил их, на столике в холле, распространяя нежный аромат. Она не могла оставить их здесь увядать и не могла, несмотря на свое заявление, хладнокровно выбросить в мусорный бак. Поэтому она поместила их в серебряную вазу и поставила на письменный стол рядом с невостребованным чеком.

Физз посмотрела на часы. Четыре утра. Слишком рано, чтобы звонить в больницу. Но она была не в состоянии лечь в свою постель со сбившимися простынями. Слишком сильны были воспоминания о горько-сладостных мгновениях страсти в объятиях Люка. Она просто свернулась калачиком на диване и закрыла глаза.

Было еще темно, когда она позвонила в больницу. Отец только что проснулся и передал через медсестру, что ему нужна зубная щетка, бритва, его собственная пижама и халат – синий шелковый. Физз улыбнулась. Определенно, отец идет на поправку. Это немного подняло ее дух, и, приняв недолгий горячий душ, чтобы окончательно проснуться, она поехала собирать вещи отца.

Клаудия, которая тоже позвонила в больницу, уже упаковывала их.

63
{"b":"4","o":1}