ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я натворила таких дел, мама, – прошептала она. – Я думала, что нашла любовь, как вы с папой. Но я ошиблась, так ужасно ошиблась. – Мама бы простила ее, но очень расстроилась бы. Она обещала всем своим девочкам любовь, смех, солнце и счастье. А Фейт так подвела ее. – Завтра я выхожу замуж, папа. Он хороший человек, я знаю. Он делает это ради меня, помогает мне, хотя ничего обо мне не знает. Я не знаю, правильно поступаю или нет... – Она почувствовала, как сморщилось лицо. Горячие слезы потекли по щекам.

Она стояла на коленях в темноте, забыв о времени, но наконец, почувствовав некоторое умиротворение, поднялась, чтобы уходить. Фейт снова приостановилась у подноса со свечами, взяла одну и послала короткое, безмолвное послание маме. Она поцеловала свечу и аккуратно вернула ее в коробку. Тот, кто зажжет свечу, пришлет ей мамино послание.

Какая-то тень зашевелилась в темноте. Фейт испуганно вздрогнула.

– К-кто здесь?

Тень вышла на свет. Эго была Марта.

– Я думала, ты англичанка, – сказала она по-французски. – Я не знала, что в Англии есть представители истинной веры.

– Они есть, – ответила Фейт на французском, – но я не католичка.

– Но ты знаешь наши обряды. – Марта махнула головой в сторону подноса с жертвенными свечами. – Ты хотела зажечь свечу.

К горлу подступил ком, Фейт не смогла ответить и просто кивнула.

– Но английские протестанты не зажигают свечи. Фейт пожала плечами:

– Я родилась в Италии. Наша няня зажигала свечи в церкви. Она показывала нам, как зажигать свечи. Это, кажется, приносило ей успокоение.

– Значит, ты нуждаешься в успокоении, – сказала Марта через минуту.

Фейт закусила губу.

– Почему же ты не зажгла свечку?

– У меня нет денег.

– Но ты же думала, что одна. Никто бы тебя не увидел, никто бы не узнал.

Фейт лишь взглянула на нее. Марта медленно кивнула:

– А... за кого ты хотела поставить свечку?

Фейт заколебалась. Ей не хотелось, чтобы эта угрюмая, недоверчивая старуха знала что-то о ее жизни, но молчание затягивалось, и, в конце концов, Фейт пробормотала:

– За родителей.

– Они умерли? Оба?

Фейт кивнула, борясь со слезами. Она скучает по родителям, хотя о них не сохранилось ничего, кроме нескольких отрывочных воспоминаний. Но именно сейчас ей очень сильно их не хватало.

Марта больше ничего не сказала. Просто вышла вперед, опустила несколько монет в ящик, выбрала две толстые свечи и сунула их в руки Фейт.

– Вот, зажги. Я подожду снаружи.

Когда Фейт вернулась в дом священника, месье Лекур строго посмотрел на нее.

– Марта сказала мне, что вы ходили в церковь и молились, – проговорил он по-французски. Это прозвучало как обвинение.

Фейт кивнула.

– Она сказала, что вы хотели зажечь свечи, но не сделали этого, потому что у вас не было денег.

И снова Фейт кивнула.

Он обратился к ней по-итальянски:

– Она сказала, вы знакомы с обрядами нашей церкви. И что вы родились в Италии. Я вижу, вы меня понимаете, значит, правда, что вы жили там некоторое время. Пожалуйста, скажите мне, где вас крестили?

Она пожала плечами и ответила по-итальянски:

– В местной церкви.

– В местной католической церкви в Италии?

Когда она кивнула, он подскочил, внезапно расплывшись в широкой улыбке. Потом перешел на английский и обратился к Николасу Блэклоку, который безуспешно пытался вникнуть в суть разговора:

– Месье, я обвенчаю вас и вашу юную леди. Зарегистрируйтесь в мэрии, а потом приходите ко мне, и я соединю вас перед лицом Господа. Вашу невесту крестили в истинной церкви, я могу обвенчать вас!

Мистер Блэклок вскинул брови.

– Вы хотите этого, мисс Меррит?

Фейт огляделась, словно в поисках ответа. Если уж на то пошло, она бы предпочла вообще не выходить замуж – во всяком случае, не по расчету и не за незнакомца, – но поскольку выбора у нее, по сути, не было...

В церкви она ощутила умиротворение. Возможно, венчание – лучший способ найти себя.

– Я бы хотела обвенчаться в церкви. Но решение зависит от вас. У вас есть возражения?

Он пожал плечами:

– Мне все равно. – Он повернулся к священнику. – Мы приедем в десять часов. Гражданская церемония в девять.

Пожилой священник согласно кивнул, и в этот миг послышался стук дверного молотка. Марта пошла открывать, а Николас встал.

– Это Стивенс. Идемте, мисс Меррит, мы проводим вас в гостиницу.

– В гостиницу? – Месье Лекур выглядел глубоко оскорбленным. – Это не годится. Она останется здесь. Марта будет ее дуэньей, – с достоинством добавил он.

– О, но... – начала Фейт. У нее не было желания ночевать под буравящим взглядом Марты. Возможно, Mapтa и проявила доброту, купив ей свечи, но ее отношение к Фейт по-прежнему оставалось холодным и неодобрительным.

– Вопрос решен, – твердо сказал месье Лекур.

– Прекрасно. Я признаю, что это лучше гостиницы. Здесь моей невесте будет гораздо удобнее и безопаснее. К тому же женщина всегда нуждается в компании другой женщины накануне свадьбы.

Возможно, но не в компании старухи, которая не одобряет ее, подумала Фейт. Но спорить не стала. Мысль о гостинице была немного пугающей, последняя неделя многому ее научила. Здесь ее никто не потревожит.

Мистер Блэклок взял ее руку и запечатлел легкий поцелуй на пальцах.

– Мы придем за вами в половине девятого, мисс Меррит. – Он еще немного подержал ее руку и добавил мягко: – Спокойной вам ночи, дорогая.

Его доброта и галантность вызвали у нее слезы. Она просто кивнула.

– Не бойтесь, месье, мы позаботимся о ней.

Ник вошел в море. Холодная вода обожгла его; она была ледяной, бодрящей. Он поплыл прочь от берега, преодолевая волны. Он всегда делал так, слепо уплывал в море, не задумываясь, не тревожась. Временами у него мелькала мысль, что надо просто плыть и плыть до тех пор, пока не останется сил, и пусть море заберег его.

Но не в его характере сдавайся. Волна разбилась о его голову. И он встряхнул головой, как собака, смеющийся, полный жизни. Он любил плавать. В воде он был свободен. Он мог делать что угодно, плыть куда угодно, быть кем угодно. Иногда он представлял себя наполовину тюленем, героем шотландских легенд.

Когда Ник был молотым офицером и каждый день смотрел в лицо смерти, они с друзьями иногда говорили о том, что каждому хотелось бы совершить перед смертью. Зачастую это были всякие глупости, несбыточные мечты. Мэтт хотел переспать с сотней красивых женщин, Джорджу хотелось попробовать все вина во Франции. Альберту – прочитать все произведения Шекспира.

Николас же никогда не мог решить. Да, забавно было бы переспать с множеством женщин, но на самом деле сто – это чересчур много. После первой дюжины это наверняка перестало бы приносить удовольствие. У него не было желания попробовать все вина во Франции – только самые лучшие. Он видел пару пьес Шекспира, но комедии ему нравились гораздо больше. Единственным его заветным желанием было то, в чем он стыдился признаться друзьям: он хотел жить. Он не хотел умирать.

Ему казалось, что это трусость. Определенно солдат не должен бояться смерти. Николас очертя голову бросался в бой, чтобы скрыть свою трусость от других. Всегда впереди, всегда в гуще битвы. Сражаясь не за короля и страну, а за свою жизнь.

Его желание исполнилось. Друзья умирали вокруг него, погибая в расцвете молодости, не успев исполнить задуманное. Только Николас выжил.

Он плыл до тех пор, пока не заболели руки, а глаза не стало жечь от соли. Он перевернулся на спину и полежал немного, дрейфуя бесцельно, словно обломок кораблекрушения. Его мысли непроизвольно вернулись к мисс Фейт Меррит Она, без сомнения, сейчас в ванне, теплая и разгоряченная, женственные изгибы и нежная, чистая кожа.

Его невеста. Невеста, которая не будет женой.

Он повернулся и устало поплыл к берегу. Выйдя из воды, задрожат, когда холодный ночной воздух обжег разгоряченное, мокрое тело. Он свистнул Вульфу, и тот прибежал и ткнулся в него своей большой, влажной мордой.

17
{"b":"40","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Неудержимая. Моя жизнь
Эффект чужого лица
Просто гениально! Что великие компании делают не как все
Сущность зла
Убийство Мэрилин Монро: дело закрыто
Неизвестный террорист
Маркетинг от потребителя
Скучаю по тебе
Шум пройденного (сборник)