ЛитМир - Электронная Библиотека

– Вы так когда-нибудь угробите себя, сэр, – проворчал Стивенс.

– Боюсь, на такую удачу не стоит и надеяться.

Слова на мгновение повисли в воздухе. Стивенс сунул Нику полотенце.

– Все равно идите к костру, не то простудитесь.

Утро ее свадьбы выдалось погожим и ясным. Фейт поднялась, быстро умылась и оделась во все новое. Предыдущим вечером Марта принесла для нее маленькую ванну, несколько больших ушатов горячей воды, кусочек превосходного, пахнущего розами мыла и заживляющую мазь. Теперь, одеваясь, Фейт наслаждалась ощущением свежей, новой одежды на чистой коже. Это символично, подумалось ей. Она начинает новую жизнь. Из своей прежней жизни она возьмет только то, что захочет.

Она скрутила свою старую одежду и завязала в испорченное шелковое платье. Она отдаст это Марте, чтобы сжечь или использовать на тряпки.

Марта постучала в дверь ее спальни.

– Вы проснулись, мадемуазель?

Фейт открыла.

– Да. Доброе утро, Марта.

Черные глаза-бусинки окинули ее критическим взглядом.

Марта фыркнула:

– Это платье! Вы не выглядите как невеста.

Фейт пожала плечами. Она и не чувствовала себя невестой.

– То, что это поспешная свадьба, не означает, что вы не должны быть красиво одеты, – строго проговорила Марта и вошла в комнату. Фейт заметила, как она посмотрела на зеленый шелковый узел, но ничего не сказала. – Вы должны быть признательны, что такой мужчина хочет жениться на вас!

– Я признательна.

– Тогда покажите вашу признательность! Ваш долг – сделать его счастливым, доставить ему всяческое удовольствие, которое только может доставить женщина мужчине.

Фейт почувствовала, что краснеет. Она не знала, куда смотреть. Неужели Марта имеет в виду то, о чем подумала она? Да ведь Марте уже за шестьдесят, никак не меньше. У нее внешность высохшей старой девы. Она же экономка старого католического священника, давго обет безбрачия во имя Всевышнего!

– Невеста должна быть прекрасна в день своей свадьбы. Вы-то сами вполне хороши, но это платье! – Она фыркнула. – Цвет ничего, но покрой! Он просто отвратителен!

– У меня осталось только это. – Фейт показала на зеленый узел. – Весь багаж у меня украли. Мистер Блэклок купил мне это платье и еще одно, розовое. – Она погладила голубое ситцевое платье. – Мне нравится простота.

Марта снова фыркнула и поспешно вышла из комнаты, не сказав ни слова. Фейт привела в порядок волосы и собрала все свои новые вещи, но тут Марта вернулась, неся небольшой горшочек, банку, букет крошечных живых роз из сада и белую атласную ленту.

Экономка поймала взгляд Фейт и пробормотала.

– Да не смотрите вы так! Ничего особенного. Просто кое-какие мелочи и цветы из сада да старый кусок ленты.

Она начала наносить крем на синяк Фейт, замазывая желто-фиолетовые пятна. Марта замазала и последние следы комариных укусов, затем припудрила лицо Фейт. Когда Марта подала ей зеркало, Фейт ахнула. Это было чудо. Из зеркала смотрело ее обычное лицо, кожа выглядела чистой и без пятен. Так вот что значит быть размалеванной куклой. И вовсе это не так страшно, как ей всегда внушали. Она улыбнулась отражению Марты.

Марта хмыкнула и вплела ленту в локоны Фейт, затем украсила прическу дюжиной крошечных розочек. Она критически нахмурилась, оглядывая свое творение, затем кивнула: – Так-то лучше. Теперь вы больше похожи на невесту. Ваша мама была бы рада.

Фейт не могла говорить. Она обняла Марту. Старуха потрепала Фейт по плечу и проворчала:

– А теперь идите вниз, мадемуазель, позавтракайте и отправляйтесь на свою языческую церемонию. Увидимся с вами, когда вы придете в церковь на настоящую свадьбу.

В половине девятого Николас Блэклок прибыл в дом месье Лекура.

– А, месье, – приветствовал его отец Ансельм. – Ваша невеста ждет. А вот и она.

Нику показалось, что кто-то заехал ему кулаком в живот. Она была прекрасна. Он стоял как истукан, пока Стивенс не ткнул его локтем в бок. Ник шагнул вперед и поднес ее руку к губам.

Кожа была мягкой и пахла розами.

– У вас... вы пахнете розами! – выпалил он.

– Да, у меня в волосах живые розы, – застенчиво объяснила она. – Марта принесла их из сада и вплела мне в волосы. – Она разгладила ткань своего платья. – Я надела голубое, потому что моя мама выходила замуж в голубом.

Она принарядилась для свадьбы. Розы в волосах. И так бесподобно красива, что голос отказывался служить Нику. Волосы у нее были золотистые, вьющиеся и блестели па свету.

– У вас впереди целая жизнь, чтобы любоваться друг другом, дети мои, – прервал пожилой священник мысли Ника. – Время бежит, и мэр потребует больше денег, если вы опоздаете. Увидимся с вами здесь, когда вы вернетесь.

Отец Ансельм отказался впустить их в церковь вместе.

– Мадемуазель... – несмотря на законный брак, он упорно продолжал называть се «мадемуазель», пока они не обвенчались в церкви, – мадемуазель поведет по проходу один из этих двух замечательных джентльменов... – Он выжидающе посмотрел на Мака, который отвел глаза.

– Я поведу – Стивенс вышел вперед.

– Отлично! Теперь вы, джентльмены. – Священник отправил Ника с Маком к боковому входу в церковь.

Мак практически потащил Ника вокруг церкви, прорычав ему на ухо:

– Вы еще горько пожалеете об этом, капитан, вот увидите. Еще не поздно передумать, сэр. Мы можем просто уйти.

– И бросить жену у дверей церкви?

Мак фыркнул:

– Она вам не жена – еще нет.

– Мэр, кажется, считает иначе.

Презрительное фырканье Мака ясно дало понять, что он думает о мэре.

– Эта официальная абракадабра меня не обманула, сэр. Я вообще не могу считать это свадьбой.

– А я могу.

Мак прошел еще несколько шагов, затем выпалил:

– Ох, капитан, не собираетесь же вы и вправду вверить этой приблудной девице свое имя и имущество, сэр? Вы же ничего о ней не знаете! Ничего!

– Мое имущество в Англии, Мак. Оно мне не нужно.

Последовало короткое молчание, нарушаемое лишь звуком их шагов по каменным плитам.

– А как же ваша матушка?

– Моя мать прекрасно обеспечена. Мисс Мерридью – я так и знал, что имя, которое она сразу назвала, было фальшивым, – нет, теперь она миссис Блэклок, не так ли? В любом случае она уже имеет мое имя и право на мое имущество. Что касается матери, я не сомневаюсь, что она будет счастлива наконец-то заполучить невестку!

– Она хочет наследника, а не просто невестку.

– Без одного нельзя иметь другого. А полхлеба все же лучше, чем вообще ничего.

– Но...

– Хватит! – Голос Николаса был резким. – Дело сделано. Не будет никакого обсуждения, Мак. И ты будешь обращаться к моей жене с уважением!

Это был приказ, и Мак заворчал, неохотно соглашаясь. Но, открывая боковую дверь церкви, добавил вполголоса:

– Все равно я считаю, что это безумие, капитан.

Фейт замешкалась в дверях старой каменной церкви. Умом она понимала, что уже замужем, но это... это казалось настоящим. Руки ее слегка дрожали. Левую она положила на локоть Стивенса, а правой вцепилась в складки юбки.

– Одну минутку, дорогая. – Марта вышла вперед и попросила Стивенса отойти в сторонку. – Может, вы наденете это? То есть если хотите, конечно.

Она угрюмо протянула Фейт маленький сверток, завернутый в пожелтевшую от времени бумагу. Фейт осторожно открыла его. Увядшие розовые лепестки полетели на пол. Фейт наклонилась, чтобы подобрать их, но Марта остановила ее:

– Нет, не нужно. Она дала мне это, завернутое в бумагу так же, как и сейчас, с вложенными внутрь засушенными розовыми лепестками из своего сада. Она выращивала прекрасные розы, моя мама. Но эти лепестки уже из моего сада. Видите ли, их нужно менять каждый год.

Фейт развернула последний слой бумаги. Внутри лежал сложенный квадрат кружева. Она развернула его дрожащими руками. Кружево пожелтело от времени, но все равно было таким превосходным и тонким, что напоминало паутинку. Изящнее кружева Фейт никогда не видела.

18
{"b":"40","o":1}