ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Время генома: Как генетические технологии меняют наш мир и что это значит для нас
GET FEEDBACK. Как негативные отзывы сделают ваш продукт лидером рынка
Его кровавый проект
Стеклянная магия
Паиньки тоже бунтуют
Слова на стене
Против всех
Темное удовольствие
Бунтарь. За вольную волю!

– Оно старое, но... – Женщина замолчала.

– Оно прекрасно, – прошептала Фейт – Никогда в жизни не видела ничего красивее. Никогда. – Она благоговейно разглядывала его. – Интересно, кто его сплел? Оно очень старое. Сомневаюсь, что сегодня можно найти такое.

– Моя мама. Она была лучшей кружевницей в округе, – с гордостью объяснила Марта. -Люди, бывало, приезжали к ней за кружевом аж из самого Парижа. Все благородные леди. – Она нежно погладила кружевное полотно. – Она сплела это кружево мне на свадьбу, около пятидесяти лет назад. – На несколько долгих мгновений она задумалась, затем пожала плечами: – Но Господь не подарил мне дочерей Пора маминому кружеву украсить новую невесту. Вы наденете его, да? Ради моей мамы и вашей, которые обе уже покойные, но которые очень любили своих дочерей.

Фейт не могла вымолвить ни слова. Она быта тронута до глубины души, когда Марта взяла кружево из ее дрожащих пальцев и аккуратно накрыла им волосы.

Мягкие кружевные складки ласкали кожу Фейт. Фата слабо пахла розами, не свежими, как крошечные розочки у нее в волосах, а засушенными, имеющими более стойкий аромат. Аромат роз. И любви. К глазам подступили слезы.

– Ну хватит! Никаких слез, пожалуйста! – проворчала, угрюмо нахмурившись, старая экономка. Фейт старательно моргала, прогоняя слезы. Марта в последний раз поправила фату. – Ну вот! Теперь вы выглядите так, как и должна выглядеть невеста. Ваш муж, он будет благодарить Господа за свою удачу.

Фейт сомневалась насчет этого.

– Хотела бы я, чтобы мама – и мои сестры – видели меня сейчас.

– Фу, что еще за чепуха? – проворчала Марта. – Не знаю насчет ваших сестер, но ваша мама, она сейчас здесь, обязательно, и ваш папа тоже. Вы зажгли вчера вечером свечи для них? Тогда, конечно же, они здесь! А теперь идите и не заставляйте вашего жениха ждать. Немного ожидания – это хорошо, но мужчины – нетерпеливые создания. Поэтому идите! – Старая экономка слегка подтолкнула Фейт.

Фейт сделала два шага, затем повернулась и обняла Маргу.

– Спасибо вам, дорогая Марта, – взволнованно прошептала она. – Я никогда не забуду вашей доброты.

Марта проворчала что-то, но тоже крепко обняла Фейт, на глазах у нее блестели слезы.

– Ну идите, идите, дитя, – ворчливо сказала она. – Ваш жених ждет.

Ее жених.

Фейт сделала глубокий вдох, взяла Стивенса под руку и зашагала по проходу. Путь показался бесконечным. В церкви пахло ладаном, пчелиным воском и розами. Еще пару дней назад у Фейт не было ничего. Ее лишили всего, даже веры в простую человеческую доброту.

А теперь, откуда ни возьмись, на нее посыпались подарки со всех сторон, и ее новоявленный цинизм пошатнулся. Кто мог ожидать, что угрюмая, подозрительная старуха, которую она встретила вчера вечером, окажется такой доброй, отзывчивой и великодушной?

Запах роз вводил в заблуждение. Если закрыть глаза, Фейт почти могла представить себя в маленькой церкви Святого Джайлза, где ее близняшка Хоуп венчалась со своим Себастьяном два месяца назад в окружении родных, друзей и роз.

Уже во второй раз Фейт выходит замуж без единого родственника, без сестер, без своей любимой близняшки, даже без друзей. Но Марта произнесла слова утешения и дала изысканную фату своей мамы, а рука Стивенса была теплой и уверенной под ее ладонью, и внезапно Фейт почувствовала, что на этот раз она не одна.

Она открыла глаза. Совсем не одна. Самый большой подарок – Николас Блэклок – ждал ее, высокий, суровый и мрачный.

Николас Блэклок, который женился на незнакомой девушке, чтобы спасти ее репутацию, обеспечивал Фейт будущее из чистой галантности. Сможет ли она когда-нибудь отблагодарить его за такой подарок?

Фейт точно не знала, но была решительно настроена попробовать.

Глава 6

Человеческая природа весьма расположена к тем, кто находится в интересных ситуациях; так, о молодом человеке, который либо женится, либо умирает, непременно говорят только хорошее.

Джейн Остен

– Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Фейт повернулась к Николасу. Она знала, чего ждать, – ее уже целовали в конторе мэра. Короткий, холодный поцелуй. Простое касание твердых, прохладных губ.

И несмотря на это, безликий, почти равнодушный поцелуй зародил во всем ее теле приятное покалывание, растекающееся от нежной кожи губ, заставляя ее остро ощутить его близость. Ее муж. Остался слабый привкус, запах, ощущение ею кожи, выражение его глаз.

Ник взялся за край фаты и осторожно отвел изящные кружевные складки назад, стараясь, чтобы кружево не зацепилось за розы и не упало на пол. Пока его внимание было сосредоточено на фате, Фейт рассматривала его лицо. Завтра он отсылает ее в Англию. Ей хотелось запомнить каждую черточку.

Его темные брови были сосредоточенно нахмурены, твердые губы красиво очерчены. Он был свежевыбрит, кожа слегка загорелая и чистая. Сейчас темная щетина проступала лишь слабым оттенком. К утру она станет жесткой и колючей. В первый вечер знакомства он походил на небритого пирата, опасного и в то же время волнующего. На подбородке виднелся крошечный серебристый шрам. Возможно, она так никогда и не узнает, откуда он взялся.

Ник наклонился, чтобы поправить фату сзади, и она вдохнула его запах – запах мужа на один день. Его запах был уже знаком ей, знаком и как-то близок, несомненно, оттого, что она проснулась в первое утро, укрытая его плащом. Теперь к знакомому запаху примешивался какой-то острый аромат мыла для бритья или одеколона.

Николас Блэклок, ее муж. Это что-то нереальное. Она знает его всего два дня, но кажется, будто всю жизнь.

Он взял Фейт за талию, твердо, по-собственнически, и привлек к своему телу для свадебного поцелуя; достаточно близко, чтобы они стояли бедро к бедру, грудь к груди. Она ошущала тепло его тела даже сквозь платье. Внезапно почувствовав, что ей нечем дышать, Фейт подняла к нему лицо.

Его холодные серые глаза вонзились в нее, он наклонился и поцеловал ее коротко, крепко и властно. Поцелуй с трепетом пронесся по ней, и, изумленная, она схватилась за Ника. Она сглотнула, не отрывая глаз от его лица, и облизала губы.

Его глаза вдруг напряженно вспыхнули. Он обнял ее одной рукой за талию, а другой обхватил затылок, скользнув пальцами в локоны ее волос. Медленно, очень медленно он наклонился и завладел ее ртом снова, вначале с мягким притязанием, затем с глубоким, основательным обладанием, пока у нее не захватило дух и не закружилась голова. Фейт, затрепетав, уцепилась за Ника еще крепче. Церковь замерцала вокруг нее, сливаясь в одно сплошное неясное пятно.

– Поздравляю, дети мои. – Голос прозвучал как будто издалека. Священник. Месье Лекур.

Это было сигналом для всех, что пришло время подходить и поздравлять их. Марта и Стивенс так и сделали, один Мак остался стоять в стороне с угрюмым лицом, больше подходящим для похорон, чем для свадьбы.

Фейт, отчаянно краснея, пыталась обрести душевное равновесие. Она изо всех сил старалась внятно отвечать на поздравления и пожелания счастья, надеясь, что рука Николаса останется там, где есть, – у нее на талии. Иначе она просто не устоит на ногах и уж тем более не сможет пройти через церковь и выйти под ласковое осеннее солнце.

Фейт искоса взглянула на Ника. Он выглядел таким же спокойным и суровым, как всегда. Ей захотелось пнуть его. Как он может целовать ее – в церкви – так, что у нее подкашиваются ноги, и сам оставаться совершенно невозмутимым? Просто невероятно.

После венчания они вернулись в гостиную месье Лекура. Марта приготовила легкую закуску.

– Давайте выпьем за новобрачных. – Месье Лекур откупорил бутылку вина и налил всем, Марта разнесла бокалы. Вино было рубиновым, пряным и солнечным.

Затем Марта исчезла и несколько минут спустя появилась со свертком и вручила его Фейт.

– Что это? – спросила озадаченная Фейт. Она хотела было развернуть сверток, но Марта остановила ее.

19
{"b":"40","o":1}