ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Звуки волшебной музыки лились всё дальше и дальше – над цветочными холмами, над густыми лесами, над широкими озёрами и горными вершинами. Они какими-то странными путями добрались до самых глухих уголков Цауберляндии, окутав всё таинственной дымкой. …А потом тихо растаяли в лучах восходящего солнца.

* * *

Когда стихли последние звуки скрипки, эльфы обратили свои взоры на бывшего чёрного мага. Тот стоял, не шевелясь, глядя перед собой невидящим взором. Первые лучи солнца озарили его бледное лицо. Теперь это был обычный эльф – сухощавый, в чёрном камзоле, с изодранными крыльями за спиной и с выражением бесконечной усталости на лице.

Наконец он поднял глаза и медленно обвёл взглядом собравшуюся вокруг публику. Нет, взор его не потух, глаза по-прежнему сверкали. На какой-то миг эльфов даже взяло сомнение: да вправду ли он потерял свою силу? Стоявшие в первых рядах боязливо попятились.

Маг мрачно улыбнулся.

– Что ж, – сказал он тихо, – можете радоваться… и веселиться от души. Только не думайте… что веселье ваше будет длиться бесконечно. Пройдёт день… и его сменит ночь. Тогда я вернусь. Мы ещё встретимся.

С этими словами Уморт, в котором ещё оставалась последняя искра магической силы, взмахнул рукой и… исчез в ярком пламени.

…Какое-то время эльфы оцепенело смотрели на язычки огня, лизавшие то место, где недавно стоял Уморт. Потом внимание всех одновременно привлекла яркая тряпичная кукла – явно неживая. Она лежала на полу и, как все куклы, бессмысленным взором смотрела в небо глазами-пуговками. Но не это привлекло всеобщее внимание. В выражении лица Ветроногого что-то неуловимо изменилось. Поняли не сразу. А когда поняли, непонятный холодок пробежался по коже впечатлительных эльфов: кукла больше не улыбалась. Постоянная улыбка – дерзкая ли, насмешливая ли, радостная ли, счастливая… даже печальная, но никогда не сходившая с лица Ветроногого – бесследно исчезла.

Но… навсегда ли?

9. Что было дальше

Том как ветер мчался по коридорам дворца. За ним, взявшись за руки, еле поспевали Тоурри с Катариной.

– Скорей! – выкрикнул Том, завернув за угол. Дверь с нарисованной рожицей была полуоткрыта, из-за неё доносились непонятные звуки. Том влетел в комнату.

Тропотор всё ещё лежал на полу, раскинув руки и закрыв глаза. Правый бок его был весь в крови, и пол под ним залит кровью. Над гномом низко склонилась Диана. Длинные рыжие волосы совсем закрыли её лицо. Эльфина то ли тихо пела, то ли что-то неразборчиво бормотала…

На звук шагов она подняла голову, и у детей защемило сердце: ещё никогда не видели они, чтобы эльфина плакала. Слёзы стояли в её глазах, бежали по щекам и капали на алое платье богини красаты. Она несчастным взором посмотрела на своих друзей и опять склонилась над лежавшим без движения Тропотором.

– Он… умер! – жалобно всхлипнула она, и слёзы снова закапали на бороду гнома.

У Катарины защипало в горле.

Мурр поспешно опустился на колени и, мягко отстранив эльфину, приложил ухо к груди гнома. Потом с усилием разорвал ткань, пропитавшуюся кровью, и провёл ладонью над раной.

– Он умер… – в отчаянии повторил голос Дианы из-под спутанных волос. Она выразительно показала пальчиком на кинжал, валявшийся рядом.

Тоурри с улыбкой поглядел на заплаканную эльфину.

– Ну разве можно говорить про кого-то «умер», – сказал он с укоризной, – если у него в груди ещё бьётся сердце?

– Сердце?.. – недоверчиво переспросила Диана.

– Ну да, – улыбнулся мурр. – Вот здесь, слева, у всех бывает сердце. Послушайте, как оно бьётся.

Диана приложила ухо к груди Тропотора. Там действительно что-то билось.

– Тук-тук… тук-тук! – повторила эльфина, просияв. – Вы полагаете, он жив? – спросила она с надеждой.

– Не полагаю, а уверен, – ответил мурр и взял её руку в свою. От этого прикосновения Диане как-то сразу стало спокойно и хорошо.

– А теперь вы, может быть, уже в состоянии пойти и принести мне побольше воды, – попросил Тоурри. – Ваш друг просто без сознания, потому что потерял много крови. А рана у него совсем неопасная.

Под руководством Тоурри куртку на гноме без всякой жалости разорвали, а рану промыли и перевязали. Потом мурр долго и сосредоточенно водил руками над раной и лицом гнома, после чего тот вдруг открыл глаза. От неожиданности все подскочили.

– Тропотор! – бросилась к нему эльфина. – Вы… живы!

– Я сам вижу, что жив, – проворчал тот. – А где Том?

– Я здесь, Тропотор, – улыбнулся мальчик, склонившись над гномом. – Не беспокойся: всё кончилось, Уморт больше не волшебник.

– Не может быть! – недоверчиво покачал головой гном. – Я, получается, проспал самое интересное? Что же теперь делать?

– Во-первых, пойти, наконец, допить чай, – раздался скрипучий голос с подоконника. Старая сова вежливо откашлялась. – Если вы, конечно, в состоянии, дорогой гном. Дело в том, что через два часа я засну, а…

– Спешим! – вскочила Катарина.

Гному помогли встать. Не теряя времени, вся компания уселась на сову. Тяжело взмахивая крыльями, страж северо-западных ворот сделал круг над дворцом и взял направление прямиком на северо-запад.

* * *

Все дни после исчезновения Уморта и его троллей в городе эльфов гремел непрекращающийся праздник. Используя новый повод повеселиться, эльфы превзошли сами себя. Ночи были светлыми, как день, от непрерывных фейерверков. Во время нашествия Умортовых троллей сгорело меньше домов, чем сейчас, во время празднования победы над злым магом. Эльфы в буквальном смысле слова стояли на головах.

Игуш с Тоурри жили в доме у Грушкинса. Добродушный цветовод довольно быстро оправился от потрясения и, сославшись на важные дела, быстрёхонько исчез из дворца, переселившись снова в свой уютный домик. На самом же деле его очень волновало самочувствие «певунов», оставшихся дома одних.

Но, слава всем волшебникам на свете, те чувствовали себя отлично. Настал миг, когда цветовод был готов показать свету своё произведение. Праздник для этого подходил как нельзя кстати. На площади Аленьких Цветочков под аплодисменты публики раскрылся занавес и три юных «певуна», краснея от смущения, исполнили песенку "Три гвоздички, три сестрички".

Это был триумф. Краснея не меньше своих подопечных, Грушкинс раскланивался во все стороны под рёв обезумевшей толпы, готовой разорвать великого цветовода на части от восторга. Домой Грушкинса мурр с кобольдом сопроводили – от греха подальше – через задний ход сцены.

…Игуш медленно пробирался сквозь толпу. Народ на площади волновался. Ведь сегодня вечером ждали фею Тортинеллу.

– Вот он! Вот он! – побежали по площади мальчишки и, замахав крылышками, взлетели над крышами.

В темнеющем вечернем небе меж сиреневых облаков показался летающий дворец. Он отвечал всем ожиданиям, построенными в своих мечтах гораздыми на выдумки эльфами (волшебница умела угождать фантазиям каждого): высокие белые башенки, розовые балкончики, над шпилями дворца вились рои разноцветных бабочек с мерцающими крылышками…

Весь город, захлёбываясь, кричал "Урра-а-а!". Толпы желающих посетить волшебный дворец затмили небо, осаждая жилище феи, как вражеская тать.

Оказавшись один на враз опустевшей площади, Игуш остановился, прикидывая, как добраться отсюда до дома Грушкинса. Внезапно чья-то ладонь крепко хлопнула его по плечу.

Игуш резко обернулся. Из темноты на него смотрело до боли родное лицо. Из-под шапки курчавых волос озорно поблёскивали чёрные глаза.

– Сиривуш! – вскричал кобольд.

Не помня себя от радости, друзья бросились друг другу в объятия.

Игуш был несказанно рад. Крепко держа Сиривуша за плечи, он пытливо вглядывался в своего потерянного друга. Кобольду явно на пользу пошло пребывание во дворце феи. Щёки его округлились, он приоделся и даже непослушная копна волос на голове приняла какую-то форму.

– Сиривуш, ты живой… – радостно повторял Игуш, недоверчиво оглядывая того.

57
{"b":"400","o":1}