ЛитМир - Электронная Библиотека

Несколько подрастерявшиеся «Горгоны» собрались все вместе, чтобы посовещаться. Воспользовавшись этим, Уорхаунд обратился к судье в поле:

– А как обычно называет себя эта команда?

– А вы не догадываетесь? Да ведь это же знаменитые «Стилеты» с планеты Руфаус, выехавшие на гастрольное турне. Сегодня вы играете, как очень неплохая команда. «Стилеты» уже разгромили «Скорпионов» из Порт-Ангела и «Неустрашимых» из Джонуса – правда, должен отметить, со своим собственным капитаном.

– Коль так, то давайте закатим всем им хорошую баню, чтоб потом не смели жаловаться на плохое руководство. Почему только бедняга Тамми должен быть сегодня принесен в жертву?

– Браво! Мы отправим их к себе домой на Руфаус чистенькими и причесанными!

Красный свет. «Танхинары» форсировали разделительный ров и обнаружили, что противник перешел в глухую оборону. Располагая двумя выигранными геймами в запасе, защитники «Танхинар» могли себе позволить большие вольности, чем обычно. Они выдвинулись ко рву, а затем тоже пересекли его – маневр, который показывал, с каким оскорбительным пренебрежением команда перестала считаться с атакующими возможностями противника. И сразу же разразилась буря – вспыхнула ожесточенная рукопашная схватка по всему фронту обороны «Горгон». В бассейн угодило сразу несколько человек с каждой стороны, а на всех трассах красное и черное с трудом сдерживало натиск черни и серебра, в мерзких черных пастях масок сверкали металлом клыки, все смешалось во всеобщей свалке перед пятачком «Горгон», накал борьбы стал таким, что никто уже не слышал хриплых окриков капитанов, тонувших в реве зрителей и вое волынок, которым они подбадривали игроков. С лица Арелмры, стоявшей с прижатыми к груди пуками, исчезла отрешенность – она, качалось, вот-вот застонет и разрыдается, хотя ее голоса так никто и не услышит во всеобщем гвалте, поднявшемся на стадионе. Мощные защитники «Танхинар» пробили брешь в рядах «Горгон», и Уорхаунд, отшвырнув бакен, ринулся в эту брешь, чтобы завладеть золотым кольцом.

Белое платье слетело с Арелмры – она стояла теперь совершенно голая, а страстная музыка торжественно отмечала поражение «Горгон» и трагизм унижения их шейлы. Лорд Генсифер принес ей халат и вывел с поля, остальные игроки побежденной команды, низко понурив головы, последовали за ним. Восторг же «Танхинар» был столь огромен, что они подняли на руки Дьюссану и под звуки традиционного гимна, восхваляющего незапятнанную честь шейлы-победительницы, пронесли ее через все поле и поставили на пьедестал шейлы «Горгон». Не в силах больше сдерживать обуревавшие ее чувства, Дьюссана взметнула вверх руки и закричала от радости. Смеясь и плача, она стала целовать всех «Танхинар» подряд, пока не наткнулась на Глиннеса. Вот тогда она вся как бы снова ушла в себя и покинула поле.

Сразу же после игры «Танхинары» собрались в «Чудо-Лине», чтобы принять поздравления многочисленных болельщиков.

– Не было у нас еще такой решительной, такой агрессивной, такой дерзкой команды!

– «Танхинары» прославят Зауркаш на всю планету! Подумать только!

– И что теперь будет делать лорд Генсифер со своими «Горгонами»?

– Может быть, теперь он попытается выставить против «Танхинар» сборную какой-нибудь из префектур или даже «Непобедимых» с Зеленой Звезды.

– Я бы поставил свой озол на «Танхинар».

– «Танхинары»! – вскричал Перинда. – Я только-только от телефона! Нам предложили сыграть пятнадцатитысячеозоловую игру! Ну как, хотите?

– Естественно, хотим! С кем?

– С «Карпаунами из Вертриса». В беседке мгновенно стало тихо. «Карпауны» считались одной из пяти лучших команд Тралльона.

– Им совершенно ничего неизвестно о «Танхинарах», за исключением того, что мы выиграли несколько игр, – продолжал Перинда. – По-моему, они рассчитывают на легкий выигрыш пятнадцати тысяч озолов.

– Прожорливые хищники!

– У нас аппетит такой же, как и у них – может быть, даже сильнее.

– Игру предполагается провести в Уэлгене, – продолжал Перинда. – В дополнение к тому, что будет на кону, победителю достанется двадцать процентов от стоимости проданных билетов. Если мы выиграем, то сможем увеличить капитал клуба до сорока тысяч озолов – то есть, почти по три тысячи на брата.

– Не так уж плохо для одного рабочего дня!

– Но это только в том случае, если мы выиграем.

– За три тысячи озолов я согласен играть один – и выиграю!

– «Карпауны», – сказал Перинда, – команда чрезвычайно сильная и опытная. Она всухую выиграла двадцать восемь встреч подряд, а к кольцу ее шейлы еще ни разу не прикасалась рука противника. Что же касается «Танхинар» – не думаю, что кому-либо известна ее настоящая сила. Сегодняшние «Горгоны», отменная команда, которой не повезло с капитаном. «Карпауны» – команда примерно такого же класса, и не исключено, что даже сильнее. Ну так что – будем голосовать? Кто за то, чтобы помериться силами с «Карпаунами»?

– За три тысячи озолов я бы сразился с командой из настоящих карпаунов.

Глава 15

Уэлгенский стадион, крупнейший в префектуре Джелани, был переполнен зрителями. Четыре крытые трибуны заняли аристократы префектур Джолани, Минч, Стравинай и Гелкин. Тридцать тысяч зрителей из простонародья разместились на скамьях, установленных на многочисленных общедоступных трибунах. Из Вертриса, расположенного в трехстах милях к западу, прибыла большая группа поддержки. Она разместилась в секторе, окрашенном в оранжевый и зеленый цвета любимого клуба. Его болельщики подняли высоко над своими головами двадцать восемь оранжево-зеленых знамен, обозначавших двадцать восемь побед кряду.

Уже за час до начала встречи оркестр начал играть хассэйдные мелодии: победные гимны доброй дюжины знаменитых команд, старинные песни, оплакивающие поражения или прославляющие спортивные подвиги легендарных игроков прошлого, «Боевой марш хассэйдеров-мираксиан», от звуков которого застывали жилы и выкручивало внутренности, врезающуюся надолго в память томительно-сладостную и одновременно печальную «Грезы шейлы Хральзы» и, наконец, за пять минут до начала – «Славу Забытым Героям».

Первыми на площадке появились «Танхинары» и расположились у восточного пьедестала, сдвинув далеко на затылок свои серебристые маски. Мгновеньем позже у западного пьедестала появились «Карпауны». На них были кожаные темно-зеленые короткие куртки и трусы, испещренные темно-зелеными и оранжевыми полосами. Как и «Танхинары», они отбросили назад свои маски. Обе команды хмуро глядели друг на друга, построившись вдоль своей лицевой линии каждая. Джиан Ауд, капитан «Карпаунов», ветеран тысяч игр, был известен как подлинный тактический гений. От его глаза не ускользала ни одна мелочь. На каждое изменение ситуации он всегда тотчас же, зачастую чисто интуитивно, находил единственно верный ответ. Дензель Уорхаунд, напротив, был молод, изобретателен, быстр, как молния. Ауд полагался на опыт. Уорхаунд – всегда готовый выплеснуть множество еще не опробованных на практике тактических уловок. Оба капитана были уверены в своих силах и знали себе цену. Огромным преимуществом «Карпаунов» была сыгранность. «Танхинары» могли противопоставить им брызжущую через край энергию и задор – в подобной игре эти качества могли оказаться решающими. «Карпауны» знали, что они победят. «Танхинары» знали, что «Карпауны» потерпят поражение.

Команды терпеливо ждали, пока оркестр не сыграет «Тресильдаму», традиционное приветствие, обращенное к состязающимся командам, после чего на поле, наконец, появились шейлы в сопровождении капитанов. Оркестр грянул «Чудо Изящества и Красоты». Именно такою и оказалась шейла «Карпаунов», блондинка с лучистыми глазами по имени Фареро, источавшая «сашей» всем своим обликом. Как только она ступила на пьедестал, то подвергшись какому-то таинственному процессу внутренней трансформации, почти мгновенно стала чем-то намного большим, чем просто красивой девушкой, превратившись как бы в свой собственный архетип, носительницу неких обобщенных, изначально присущих ей качеств в их наиболее крайних проявлениях. Таким же точно образом и Дьюссана стала многократно обогащенной версией самой себя, эталоном хрупкой и томной красоты и одновременно с этим – неукротимой смелости и необузданности в проявлении чувств с налетом благородного и отчаянного безрассудства, и все это столь же неотразимо воздействовало на игроков ее команды, как и горделивая величавость Фареро.

37
{"b":"401","o":1}