ЛитМир - Электронная Библиотека

Глиннес нашел Акади в самом дальнем конце причала, хмуро поглядывавшего в сторону фарванского русла. Затем Акади сел в свой белый катер и тронулся в путь. Глиннес следовал за ним, не отставая, до самого Клинкхаммерского Залива, в котором все было тихо и спокойно, и в серых предвечерних сумерках ни просматривалось ничего подозрительного. Тем не менее, Глиннес подождал, пока Акади не пришвартуется благополучно к причалу, и только тогда развернулся и взял курс на Рабендари.

Едва он переступил порог дома, как его встретил телефонный звонок. На экране появилось лицо Акади, торжествующее и одновременно крайне печальное.

– Все произошло так, как я предвидел, – сказал Акади. – Они были тут как тут, поджидая меня под навесом для катера. Их было четверо, и я не сомневаюсь, что это – треване, хотя они и были все в масках.

– И что дальше? – нетерпеливо перебил его Глиннес, так как Акади, похоже, намеревался произвести своим рассказом максимально возможный драматический эффект.

– То, что я предвидел. Вот что случилось, – коротко бросил Акади. – Они скрутили мне руки и отобрали черный кейс. Затем уплыли в своих лодках.

– Понятно. И значит, тридцать миллионов – коту под хвост?

– Ха-ха! Ничего подобного. Только закрытый на ключ черный кейс, набитый землей и травой. Кое у кого из Дроссетов очень вытянется лицо, когда они взломают замок. Я намеренно упомянул о Дроссетах, так как узнал специфическую манеру держаться старшего сына, да и Ванга Дроссета нетрудно узнать даже тогда, когда он в маске.

– Вы упомянули – четверо? Акади вымученно улыбнулся.

– Один из негодяев был помельче других. Он стоял в стороне, оставшись на стреме.

– Интересно. И где в таком случае деньги?

– Вот поэтому-то я и позвонил. Я оставил их в ящике для наживки на твоем причале и моя предусмотрительность оказалась совершенно оправданной. Я хочу, чтобы ты сделал вот что. Сходи на причал и удостоверься, что никто не подсматривает. Вынь обернутый фольгой пакет и занеси его внутрь дома, а я заеду за ним завтра.

Глиннес нахмурился, глядя на изображение лица Акади на экране.

– Значит, это я теперь отвечаю за ваши чертовы деньги! Я ничуть не меньше, чем вы, хочу оказаться с перерезанной глоткой. Боюсь, придется взыскать с вас за это внушительный гонорар.

От прежней деловой сосредоточенности на лице Акади и следа не осталось.

– Совершенно нелепая мысль! Ты ничем не рискуешь. Никто не знает, где находятся деньги.

– За тридцать миллионов кто-нибудь возьмет да и догадается. Не забывайте о том, что нас сегодня видели вместе.

Акади рассмеялся, но было отчетливо слышно, как дрожит его голос.

– Ты зря так сильно разволновался. И все же, если это придаст тебе спокойствие, расположись с пистолетом в руке в таком месте, откуда легко вести наблюдение за теми, кто попытается вторгнуться на твой остров. Это, пожалуй, вполне благоразумная мера. Бдительность никак не помешает нам обоим.

У Глиннеса от негодования слова застряли в гортани. Он не успел даже и рта раскрыть, как Акади сделал обнадеживающий жест и выключил изображение.

Глиннес вскочил с места и стал крупными шагами мереть комнату. Затем извлек пистолет, вспомнив о совете Акади, и спустился к причалу. Не заметив ничего подозрительного в речных рукавах, он обошел вокруг дома, а затем совершил еще более широкий обход и прочесал многочисленные кустарники. Пока что, насколько в состоянии он был судить, на острове Рабендари, кроме него самого, никого не было.

Ящик для наживки непреодолимо манил к себе. Глиннес вернулся на причал и отбросил крышку. Действительно – пакет, обернутый фольгой. Глиннес вынул пакет и, преодолев возникшую у него на какое-то мгновение нерешительность, отнес его в дом. Интересно, как все-таки выглядят тридцать миллионов озолов? Не будет большого греха, если он удовлетворит свое любопытство. Развернув фольгу, он обнаружил пухлую пачку сложенных вдвое журналов. Объятый страхом, он какое-то время не мог даже сдвинуться с места, затем бросился было к телефону, но тут же остановился. Если подобный поворот дела был предусмотрен Акади, то не будет конца его шутливым, а временами и невыносимо язвительным разглагольствованиям. Если же, с другой стороны, Акади в неведении относительно подмены, то известие об этом может вызвать у него нервный припадок, и поэтому с ним, пожалуй, лучше подождать до утра.

Глиннес вернул пакету прежний вид и положил на то же самое место в ящике для наживки. Затем заварил чаю покрепче, налил чашку и вышел на веранду, где устроился в кресле и стал задумчиво глядеть на водную гладь. Ночь уже полностью вступила в свои права над Шхерами, небо украсилось звездными россыпями. В конце концов Глиннес пришел к заключению, что Акади сам куда-то переложил деньги, оставив обернутый фольгой пакет в качестве приманки. Типичная для него тонкая шутка…

Услышав журчание воды, Глиннес повернул голову. Мерлинг? Нет – из протока Илфиш медленно и тихо к острову приближалась какая-то лодка. Глиннес спрыгнул с веранды и притаился в тени раскидистой сомбариллы.

Вокруг царила мертвая тишина. Поверхность воды была гладкой, как стекло. Прищурившись, Глиннес при свете звезд различил что-то вроде ялика с одиноким гребцом. Вернувшийся за своими озолами Акади? Нет. Сердце Глиннеса непонятно почему учащенно забилось. Он уже чуть не вышел было из тени, но затем замер и затаился снова.

Лодка подошла к причалу. Находившаяся в ней Дьюссана вступила на берег и закрепила швартов к кнехту. Затем осторожно поднялась по залитой звездным светом дорожке к самой веранде и остановилась. -Глиннес! Глиннес!

Голос ее звучал приглушенно и таинственно, как далекий крик ночной птицы.

Глиннес ждал. Какое-то время Дьюссана стояла в нерешительности, низко опустив плечи. Затем поднялась на веранду и заглянула внутрь погруженного в темноту дома.

– Глиннес!

Глиннес медленно вышел вперед.

– Я здесь.

Дьюссана, не шевелясь, ждала, пока он пересечет веранду.

– Вы ожидали, что я приду?

– Нет, – ответил Глиннес. – Никак не ожидал.

– А вы знаете, почему я пришла?

Глиннес медленно покачал головой.

– Нет. Но напуган вашим приходом. Дьюссана тихо рассмеялась.

– А почему вы должны были испугаться меня?

– Потому что один раз вы уже бросили меня на съедение мерлингам.

– Вы боитесь смерти? – Дьюссана сделала шаг навстречу Глиннесу. – А что в ней такого, чтобы бояться? Я вот не боюсь. Черная птица на своих бесшумных крыльях уносит наши души в Долину Ксиан и там мы мирно и безмятежно странствуем.

– От тех, кого сожрали мерлинги, ничего не остается в этом мире. Кстати, где ваш отец и братья? Подкрадываются сюда из лесу?

– Нет, они заскрежетали бы зубами, если б узнали, что я здесь.

– Обойдемте вместе со мною вокруг дома, – сказал Глиннес.

Дьюссана молча согласилась. И как ни напрягал свои органы чувств Глиннес, он никого другого не обнаружил на своем острове Рабендари. Здесь были только он и Дьюссана.

– Прислушайтесь, – сказала Дьюссана. – Слышите пение древесных лягушек?

– Слышу. В лесу никого нет.

– В таком случае вы мне верите?

– Вы сказали мне только то, что вашего отца и братьев здесь нет. Этому я верю, так как нигде их не обнаруживаю.

– Давайте пройдем в дом.

Войдя в дом, Глиннес включил свет. Дьюссана сбросила накидку. На ней были только сандалии и легкое платье. Оружия у нее не было.

– Сегодня, – сказала она, – я каталась с лордом Генсифером и увидела вас. И решила, что сегодня ночью приду сюда.

– Почему? – спросил Глиннес все еще несколько удивленно, кажется, начиная кое-что понимать. Дьюссана положила ладони ему на плечи.

– Вы помните, как я смеялась над вами? На маленьком острове?

– Еще как помню.

– Вы были тогда слишком уязвимы. Я страстно желала какой-нибудь грубости с вашей стороны. Я хотела, чтобы вы смеялись над моими словами, чтобы взяли и прижали меня к себе. Я в то мгновенье сразу же растаяла бы.

44
{"b":"401","o":1}