1
2
3
...
49
50
51
...
63

Акади не обратил внимания на это соображение.

– Или возьмем прутаншир. Поразительное зрелище – исполненные немого восторга лица наших соплеменников при виде того, как какие-то жалкие преступники наглядно демонстрируют, насколько ужасной может быть медленная смерть.

– Прутаншир может служить вполне благородной цели, – заметил Шермац. – О воздействии подобных мер очень трудно судить.

– Только не с точки зрения злодея, подвергающегося прутанширу, – сказал Акади. – Разве это не самое страшное – умирать, глядя на восторженную толпу, понимая, что твои судороги привносят особую пикантность потехе?

– Но ведь это из ряда вон выходящий случай, – печально улыбнувшись, произнес Шермац. – Тем не менее, население Тралльона рассматривает пруташпир в качестве необходимого установления, и поэтому он не отмирает.

– Это позор Тралльона и всего скопления Аластор, – холодно заявил Акади. – Вседержителю следовало бы запретить подобное варварство.

Шермац почесал подбородок.

– В ваших словах что-то есть. Тем не менее, Вседержитель не решается вмешиваться в местные традиции.

– Весьма двусмысленная добродетель! Мы надеемся на мудрые решения с его стороны. Нравятся вам фаншеры или нет, но они, по крайней мере, категорически против прутаншира и уничтожили бы его. Если они придут к власти, они обязательно это сделают.

– Нисколько не сомневаюсь в том, что они заодно ликвидируют и хассэйд, – заметил Глиннес.

– Никоим образом, – ответил ему Акади. – Фаншеры относятся с безразличием к этой игре. Она для них, с любой точки зрения, просто бессмысленна.

– Какая унылая и привередливая публика! – воскликнул Глиннес.

– Такими они кажутся, поскольку являют собой прямую противоположность своим безответственным и неряшливым родителям, – сказал Акади.

– Что верно, то верно, – согласился с ним Райл Шермац. – И все же, всегда нужно иметь в виду, что крайности в мировоззрении часто провоцируют появление других крайностей, но с противоположным знаком.

– Как раз вот такой случай мы и имеем здесь на Тралльоне, – сказал Акади. – Я ведь предупреждал вас, насколько обманчивой может оказаться внешне идиллическая атмосфера, царящая на нашей планете.

На какое-то мгновение весь кабинет неожиданно залил чрезвычайно яркий свет. Акади вскрикнул в изумлении и бросился к окну, за ним последовал Глиннес. Они увидели огромный белый корабль, неторопливо пересекающий Клинкхаммерский залив. Кабинет затопил светом, скользнув по особняку Акади, луч прожектора на верхушке мачты.

– По-моему, – удивленно произнес Акади, – это «Скопея», яхта лорда Райэнла. С чего бы это она могла оказаться в Клинкхаммерском заливе?

С борта яхты спустили шлюпку, которая сразу же направилась к причалу Акади. Одновременно с этим раздались три предупредительных сигнала сирены. Акади пробормотал что-то себе под нос и выбежал из дома. Райл Шермац стал бродить по комнате, с интересом рассматривая разбросанные по ней с характерной для Акади бессистемностью различные сувениры, старинные безделушки, антикварные вещицы. Здесь же находилась и принадлежащая Акади богатая коллекция небольших бюстов различных выдающихся личностей, тем или иным образом оказавших ощутимое влияние на ход истории Аластора, – ученых, воинов, мыслителей, поэтов, музыкантов, проповедников, а на самой нижней полке – зловещая галерея «анти-героев».

– Интересно, – произнес Шермац. – Как богата наши история, как и история тех эпох, что предшествовали нашей.

Глиннес показал на один из бюстов.

– Вот здесь вы видите Акади собственной персоной, который вообразил, что его место тоже среди бессмертных.

Шермац беззлобно рассмеялся.

– Поскольку Акади сам собрал эту галерею, ему должно быть, предоставлено право включать в нее кого угодно по собственному усмотрению.

Глиннес подошел к окну и увидел возвращающуюся на яхту шлюпку. Мгновением позже в кабинет вошел Акади, лицо его было мертвенно-бледным, волосы свисали беспорядочными прядями.

– Что с вами стряслось? – спросил удивленно Глиннес. – Вы сейчас похожи на привидение!

– Это был лорд Райэнл, – еле выдавил из себя Акади. – Отец лорда Эрзана-Райэнла, похищенного старментерами. Он требует назад свои сто тысяч озолов.

Лицо Глиннеса вытянулось в изумлении.

– Он бросает своего сына на произвол судьбы?

Акади прошел к нише, где хранил телефон, и включил его. Затем повернулся к Шермацу и Глиннесу и произнес:

– Гвардия накрыла логово Бандольо арестовала самого Бандольо, всех его приспешников и захватила все корабли пиратов. Гвардейцы освободили всех узников, которых Бандольо захватил в Уэлгене, и еще множество других.

– Отличнейшая новость! – воскликнул Глиннес. – Почему же это у вас такой вид, как у мертвеца?

– Сегодня после полудня я отдал посыльному все хранившиеся у меня деньги. Тридцать миллионов озолов бесследно пропали.

Глава 18

Глиннес взял Акади под руку и провел к креслу.

– Садитесь, выпейте вина. – Он скосил взгляд в сторону Шермаца – тот стоял, глядя на пламя в камине. – Скажите, каким образом вы отослали деньги?

– Воспользовавшись услугами посыльного, которого ты сам направил сюда. При нем был соответствующий условный знак. Я отдал ему пакет. Он ушел, вот и вся история.

– Посыльный вам не знаком?

– Никогда не видел его раньше. – К Акади вдруг снова вернулась способность нормально соображать. Он встрепенулся, глаза его загорелись. – Тебя, похоже, очень уж сильно это заинтересовало.

– А разве можно оставаться равнодушным к судьбе тридцати миллионов озолов?

– Как же это так получилось, что ты ничего не знал об успешной операции Гвардии? Об этом только и говорили, начиная еще с полудня! Все бросились созваниваться со мною.

– Я работал в саду, не обращая внимания на телефонные звонки.

– Деньги принадлежат тем, кто уплатил выкуп, – решительно заявил Акади.

– Бесспорно. Но всякий, кому удастся спасти их, может на вполне законных основаниях запросить щедрое вознаграждение.

– Вот оно как, – пробормотал Акади. – Неужели у тебя нет ни стыда, ни совести?

Прозвучал гонг. Акади вздрогнул всем телом и проковылял к телефону.

– Лорду Гайгэксу также не терпится получить назад свои сто тысяч озолов, – сказал, вернувшись сразу же, Акади. – Он никак не может поверить, что я отослал деньги. Его настойчивость в какой-то мере даже оскорбительна.

Снова зазвучал гонг.

– Занятой выдался вам сегодня вечерок, – сказал, поднимаясь, Глиннес.

– Ты уходишь? – спросил жалобно Акади.

– Да. На вашем месте я снова выключил бы телефон. – Он поклонился Райлу Шермацу. – Рад был с вами познакомиться.

Глиннес на полной скорости пересек Клинкхаммерский залив, прошел под мостом Верлет, спустился вниз по Меллишскому гирлу реки Заур. Впереди показались десятка два тусклых огней – Зауркаш. Глиннес пришвартовался и выпрыгнул на берег. Царившую в поселке тишину нарушали только несколько приглушенных голосов и смех, время от времени раздававшийся в расположенном рядом с пристанью «Чудо-Лине». Глиннес прошел по причалу к прокатному пункту Харрада. Сдаваемые напрокат лодки освещал установленный на шесте прожектор. Глиннес подошел к каптерке и заглянул в открытую дверь. Харрада-младшего нигде не было видно, хотя в каптерке горел свет. Один из посетителей таверны встал и засеменил по причалу. Это был Харрад-младпшй.

– Слушаю, сэр, чем могу быть полезен? Если необходим ремонт лодки, ничем не могу помочь до утра… О, сквайр Халден, не узнал вас при электрическом освещении.

– Пустяки, – успокоил его Глиннес. – Дело вот в чем. Сегодня я увидел в одной из ваших лодок знакомого с виду парня, хассэйдера, которого я разыскиваю. Вы, случайно, не запомнили его имя?

– Сегодня? Во второй половине дня или чуть раньше?

– Примерно в это время.

– Я записал его имя в журнале. Давайте пройдем внутрь. Так вы говорите, он – хассэйдер? По виду не скажешь. Впрочем, внешность часто обманчива. А как там дела у «Танхинар»?

50
{"b":"401","o":1}