ЛитМир - Электронная Библиотека

— Да, — отозвалась Линн.

— Может, вы позволите мне как-нибудь угостить вас ленчем, например, когда мы встретимся в следующий раз?

— Что? Меня одну?

— Ну да. То есть вас и суперинтенданта, — поправился Стоктон, мысленно обругав Линн за ее малодушие.

Линн рассмеялась ему прямо в ухо, и это прозвучало слегка неуважительно.

— Спасибо, профессор. Переправьте нам ваше заключение, как только сможете. Счастливого Рождества.

Положив трубку, Линн неслышно выругалась. Фаррелл, единственный из следственной бригады, дежуривший, кроме Линн, сегодня ночью, дружелюбно улыбнулся ей. Сегодня они вдвоем занимали кабинет Лаверна.

— Неужели все действительно так плохо?

Линн честно рассказала коллеге об открытии профессора Стоктона. Фаррелл, который был занят тем, что вводил в компьютер адреса из записной книжки Анджали Датт, тихонько присвистнул.

— Прямо в духе "Экзорциста".

— Я не видела этого фильма, — призналась Линн. — Что ты имеешь в виду?

Фаррелл, не желая вдаваться в подробности, отбросил эту мысль как явно бессмысленную.

— Ты ведь учился в университете, Пит. Можешь объяснить мне, что происходит?

Фарреллу никогда не удавалось устоять перед соблазном поделиться с окружающими своими идеями, даже если таковых у него и не было.

— Вот представь себе, что Анджали и убитый парень были друзьями. Может, даже любовниками. След от укуса мог оказаться очень глубокой раной, нанесенной перед его смертью…

Они оба нахмурились, понимая всю неубедительность подобного объяснения. Однако Фаррелл, ничуть не смутившись, продолжал:

— Ну хорошо, забудем. Понятия не имею, как появился этот след от зубов. Но мне покоя не дает мысль о вывернутых конечностях. Интересно, существуют ли яды, которые способны так перекорежить тело? Некоторые токсины типа стрихнина или бруцина вызывают сильные конвульсии. А в огромных дозах…

— Нет, — не дала ему закончить Линн, — кто-то уже высказал подобное предположение. Однако в крови обоих жертв не обнаружено никаких ядов. Парень регулярно принимал амфетамины, за исключением дня своей смерти. А ты снова повторяешь старое. Небось думаешь, что наши судмедэксперты — сущие идиоты, которые не знают, как выглядит старая рана, или не в состоянии распознать печенку, набитую мышьяком. Да ты видел их за работой чаще, чем я. Если эксперты совершают ошибки, тогда ошибаемся и все мы. А если они некомпетентны потому, что мы сами не можем прийти ни к какому заключению, то это наводит меня на мысль о патологической лени.

Фаррелл поправил очки на переносице и покровительственно улыбнулся:

— Но разве не сродни той же лени безоговорочная вера во всемогущество экспериментов? Патологоанатомия еще довольно молодая наука, и ее заключения нередко строятся на догадках. Профессор Суоллоу всегда поражал меня своей компетентностью, однако на свете существует яд под названием рисин, который он не определил бы и за миллион лет, потому что рисин практически не оставляет следов. Его получают из касторового масла, и одной сотни миллиграмма яда хватит, чтобы, например, убить нас с тобой.

Заинтересовавшись услышанным, Линн спросила:

— А он вызывает сильные конвульсии?

— Нет, — ответил Фаррелл, покраснев.

Линн криво усмехнулась:

— Ну хорошо, когда обнаружишь какие-нибудь яды, которые не оставляют следов, сообщи нам, пожалуйста.

Они снова вернулись к работе. Он — устремив взгляд на экран не такого уж безвредного компьютера, она — взявшись разбирать картонную коробку из-под бананов, в которую были сложены вещи, некогда принадлежавшие Анджали Датт. Линн одну за другой вытащила мягкие игрушки, разных там мишек и зайчиков, дешевые безделушки, крошечные флакончики духов и прочую всячину. Все это она расставила перед собой. Что, кстати, не было каким-то особым следственным действием. Просто Линн смотрела на лежащие перед ней вещи и думала. Взяв в руки стопку перетянутых резинкой карточек, Линн на какое-то мгновение замерла. Они напоминали ей игральные карты: на обратной стороне что-то вроде привычной «рубашки» — рогатый месяц над тремя волнистыми линиями и латинскими буквами SD, отпечатанными серебром на черном фоне. Другая сторона белая и испещрена целой сотней — Линн специально пересчитала их — отдельных фраз или скорее деклараций наподобие "Как сейчас прекрасна моя жизнь" или "Все цветы в саду моем расцветут".

— Пит? — спросила Линн, протягивая Фарреллу карточки — Есть какие-нибудь соображения на этот счет?

Фаррелл оторвался от компьютерной клавиатуры и, насупившись в своей обычной манере эдакого академика-полисмена, просмотрел всю пачку.

— Да, — многозначительно заявил он через несколько секунд. — Это изъявления.

— Не поняла…

— Изъявления. Карточки для медитации. Смысл в том, что, если постоянно повторять про себя написанное на карточках, твоя жизнь станет прекрасной. Или, можно сказать, все твои цветы действительно расцветут.

— Никогда не слышала ничего подобного. Как, говоришь, они называются?

— Изъявления, — повторил с самодовольным видом Фаррелл.

Линн записала это слово в свой блокнотик.

— А что с ними делают снова и снова?

Фаррелл терпеливо повторил сказанное, и Линн записала несколько ключевых фраз.

— Кто обычно пользуется такими карточками?

Фаррелл сначала надул щеки, затем громко фыркнул:

— Видишь ли, практически любой может. Насколько мне известно, это всего лишь один из атрибутов для любителей стиля «нью-эйдж». Вроде кристаллов или ароматического масла. Все эти прибамбасы пришли из Калифорнии, от тамошних сект. Главная мысль такая — мы должны уничтожить зло, причиненное нам в детстве, и научиться любить самих себя. И вообще мы все должны стремиться к духовному богатству — что-то вроде перерождения, первобытной терапии.

По лицу Линн было видно, что она мало что поняла.

— Ты думаешь, Анджали Датт состояла в такой секте?

— Видишь ли… вовсе не обязательно. Она могла, например, получить эти карточки в подарок. Кстати, моя сестра подарила мне такой кристалл — ей почему-то кажется, что он поможет мне решить проблемы со сном. Главное, результат будет достигнут, если я буду ударять им себя по голове. Правда, лично я не увлекаюсь мистикой, но любой, кто увидит такой кристалл у меня дома, наверняка подумает иначе.

Зазвонил телефон, и Линн подняла трубку. С другого конца провода до нее донеслись веселые звуки вечеринки, после чего прозвучал голос Джонни Миллза. Было похоже, что он уже сильно "напраздновался".

— Да-да, спасибо. И тебя тоже, Джонни. Да, я передам ему. — Линн положила трубку, встряхнула головой и рассмеялась. — Это Миллз. Специально позвонил, чтобы сказать нам, что он о нас думает. Почему-то настаивает, чтобы я доложила тебе, что он уже осушил целых двенадцать пинт пива.

Фаррелл ухмыльнулся:

— Многовато для представителя сил правопорядка.

— Давай вернемся к карточкам… Что могут означать буквы SD?

— Не знаю. Но тут стоит название производителя, посмотри. "А.В. Уатт, Галифакс". Может, это что-нибудь нам подскажет.

— Брось, — ответила Линн, — до начала следующей недели народ будет праздновать, так что на работе никого не застанешь.

— Поискать адрес А.В. Уатта в телефонной книге?

— Честно говоря, не испытываю сейчас ни малейшего желания заниматься подобными поисками. А ты? — Линн встала из-за стола и потянулась. — Мне до чертиков надоел сам вид этого кабинета, — пожаловалась она. — Давай куда-нибудь сходим.

"Не иначе как надо мной издевается", — подумал Фаррелл и глуповато улыбнулся.

— Куда? В кино?

— Нет. Я вполне серьезно. Мне просто хочется осмотреть одно место. Ты не против, если мы еще разок взглянем на комнату Анджали?

— Ну… да, конечно. Если ты считаешь, что это нам чем-то поможет… А как мы туда попадем?

Линн выдвинула ящик письменного стола и достала связку ключей.

— При помощи вот этого!

15
{"b":"405","o":1}