ЛитМир - Электронная Библиотека

Как и Лаверн, Джон отличался крупным телосложением, однако, несмотря на груз прожитых лет, его лицо сохранило детскую непосредственность. У него была добрая, открытая, почти беззащитная улыбка. Похоже, он находил отдохновение в общении со старым другом. Это позволяло заместителю главного констебля забыть о бремени высокого звания и быть таким, каким он себя ощущал, — шумным, грубоватым, молодым душой.

— Что там пишут, в этой "Сан"? — проворчал он. — Какие-то ритуальные убийства… Откуда они взялись?

— Можно подумать, журналисты утруждают себя поисками информации! Пишут первое, что взбредет в голову.

— В отличие от нас, славных малых-полисменов, всегда кристально честных, — добавил Джон, легонько толкнув своего собеседника кулаком в бок. — Да ты за пару недель раскрутишь это дело, Вернон. Как обычно. Представь, что ты едешь в машине по своим делам и вдруг видишь, как из магазина прямо перед тобой выходит банда ритуальных убийц.

— Я ведь так и не поймал Душегуба, — кисло заметил Вернон.

Джон покровительственно помахал рукой.

— Он давно мертв. Эксперты утверждают, что он был типичным самоубийцей — этакий маниакально-депрессивный психопат, склонный к самоубийству. А также к паранойе со всякими там гребаными закидонами.

Лаверн усмехнулся. Джон также разразился приятным смешком, явно довольный собой.

— Так что давай лови этих ублюдков и получишь Орден Британской Империи, старикан. Босс получит звание сэра, я получу его место, жена получит новую шубу, и все будут довольны. Я дам тебе все, что попросишь. Тебе ведь всегда хотелось иметь побольше людей в своей команде, Вернон. Впрочем, это мечта каждого суперинтенданта. Тебе ведь нужна полноценная команда? А что ты имеешь? Три с половиной калеки.

— У меня нормальные люди, — возразил Лаверн, — а ты еще того гляди подсунешь мне кого ни попадя. Шел бы ты подальше со своими предложениями.

— Посылаешь меня? С начальством так не разговаривают. Мне что, тебя учить? Шли бы вы подальше, сэр. Вот как надо.

Со стороны реки поднялся холодный, пронизывающий ветер. По мосту Лендал-бридж полицейские поднялись наверх и вскоре оказались в центральной части города. К этому времени над головой у старых друзей сгустились темные кучевые облака, грозя окончательно испортить день. Очертания громады Минстера вдалеке сделались менее отчетливыми.

Неожиданно Джон остановился и посмотрел другу прямо в глаза.

— А вообще-то, Вернон, — произнес он, — я хочу попросить тебя об услуге.

Начинается, подумал Лаверн. Еще раз поучаствовать в каком-нибудь благотворительном представлении в качестве почетного гостя. ("Леди и джентльмены, детективы, присутствующие среди вас, уже установили подозрительную личность, стоящую справа от меня…")

— Нет, — произнес Лаверн, — больше нигде не буду выступать с речами, Герейнт. Мне все равно, сколько еще нужно автобусов для детей-инвалидов.

Джон состроил гримасу.

— Собираюсь предложить тебе кое-что похуже. Мы хотим, чтобы ты выступил с обращением по телеку.

— Шутишь?

— Это часть нашей работы, дружище.

— Моя работа состоит в том, чтобы ловить преступников, — произнес Лаверн с неожиданной важностью, о которой тотчас же пожалел. — Не веду специальных подсчетов, но думаю, что за последние десять лет поймал больше убийц, чем все педики-полицейские вместе взятые. Этого должно быть достаточно.

Похоже, Герейнта слегка задела отповедь.

— Можно подумать, будто я не знаю, в каких ты отношениях с прессой. Я эту братию и сам на дух не выношу. Но мы с боссом считаем, что если не используешь телевидение, то оно начинает использовать тебя.

Сердце Лаверна упало. Уж кому, как не ему, было знать, что стоит за словами "мы с боссом": на самом деле они означают только «босс», и его отказ пойти навстречу «просьбе» начальства отрицательно скажется на старине Джоне. Ведь ни для кого не секрет, что главный констебль Невилл Вуд желал слышать от подчиненных лишь два слова. Первое — «да», второе — «нет». Многие из его подчиненных, включая и самого Джона, охотно обращались бы к мистеру Вуду и с другими словами… Увы, у всех семьи, которые нужно кормить, и закладные, по которым нужно платить.

Они вышли в скверик рядом с музеем. Место, где нашли убитого, все еще огорожено. Патрульная машина незаконно припаркована прямо перед воротами. Лаверн с превеликой радостью не обратил бы на это никакого внимания, но Джон постучал костяшками пальцев по лобовому стеклу, дабы разбудить уснувших в машине стражей правопорядка. Первой их реакцией было слегка враждебное недоумение, за которым последовал откровенный испуг — еще бы, их застукал сам заместитель главного констебля.

Издав почти садистский смешок, Джон направился дальше.

— Небось в штаны наложили со страху.

— Так чего ты от меня хочешь? — спросил Лаверн. — Я пресс-конференций не устраиваю.

— И не надо. Ты им просто расскажи о пропавшем парне… Как там его?

— Тайрмен. Дерек Тайрмен.

— Ага. Ну, скажи им что-нибудь вроде: "Дерек Тайрмен скорее всего тот самый гребаный ублюдок-убийца, и мы хотим, чтобы он помог нам в расследовании". И вздрючь его как следует.

Лаверн вздохнул:

— Это уж слишком, Герейнт.

— Ну, тогда опусти последнее мое предложение.

— Уж очень это все по-дурацки звучит.

— А ты что думал! Конечно же, по-дурацки. Знаешь, приятель, кто ты такой? — спросил Джон и с силой тряхнул Лаверна за плечо. — Нытик. Нытик, каких еще поискать. Ладно тебе, обещаю, что поставлю выпивку.

* * *

Пока Джон и Лаверн шли по направлению к пабу "Энглерз Армз", где впоследствии осушили четыре пинты пива, инспектор Сэвидж предпочла обеду усердный труд. Большая часть следственной группы занималась поисками исчезнувшего приятеля Анджали Датт. Вместе с Лоулессом она допрашивала бездомного бродягу, откликавшегося на прозвище Менестрель.

Это был высокий, невероятно худой тип лет сорока пяти, одетый в жуткие бесформенные лохмотья. Самым поразительным в Менестреле являлось его лицо — до того чумазое, что он напоминал персонажа из мультфильма, который вместо сигары по ошибке поджег динамитную шашку.

Два констебля наткнулись на него напротив здания местного музея, где бродяга стоял, размахивая руками, как безумный. Менестрель считался "профессионалом высшего класса" по незаконному проникновению на территорию прилегавшего к музею сквера. Как правило, это происходило уже после наступления сумерек. Линн Сэвидж надеялась, что он сможет сообщить что-нибудь полезное о погибшем юноше.

В обмен на невероятно переслащенный кофе и турецкий донер-кебаб Менестрель позволил снять с себя отпечатки пальцев. А вот предложение Линн принять душ и сменить одежду было встречено самым решительным отказом. Бродяга, судя по всему, уже забыл, когда мылся в последний раз. Он теперь заполнил крохотное помещение такой мерзкой вонью, что Линн казалось, что ее вот-вот вырвет.

Ей даже пришла в голову мысль (которой она слегка устыдилась) о том, что единственное и самое главное, что мешает людям наслаждаться жизнью, это не недостаток сострадания, а обостренное обоняние.

— Еще, — капризно потребовал Менестрель, когда Лоулесс насыпал сахар в очередную чашку кофе. — Мне нужны витамины.

— Вы можете вспомнить свое настоящее имя? — спросила Линн.

Ее гость на какое-то мгновение задумался, а затем, неожиданно вскочив, вытянулся по стойке «смирно» и торжественно отсалютовал:

— Питер!

— Ваше имя Питер, верно? — продолжал допытываться Лоулесс. — Вас действительно так зовут?

— Менестрель я, — ответил бродяга, опускаясь на стул.

— Так все-таки как ваше имя? — вкрадчиво поинтересовалась Сэвидж со сладчайшей интонацией "доброго полицейского". — Питер или Менестрель?

— Менестрель Питер.

— Но это не ваше имя. Не бывает таких имен, — вздохнул Лоулесс.

— Ладно. Забудем пока обо всем, — предложила Линн, подумав о том, что подобные разговоры заставляют ее чувствовать себя совершенной дурой. — Сейчас я покажу вам одну фотографию. Задаю вопрос: видели вы раньше этого человека?

5
{"b":"405","o":1}