ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Тогда какого черта ты накупил джина, виски и всего прочего?

– Дабы совершить жертвенные возлияния на алтарь великой и могущественной богини по имени Блеф! А теперь, Энтони, ответь: во скольких спальнях ты будешь сегодня спать? В одной, двух или трех?

Глава 6

Нежеланная улика

Как уже было сказано, инспектор Морсби считался доброжелательным и довольно веселым человеком. Так что Роджеру не пришлось слишком долго уговаривать его разделить ужин с ним и Энтони в общей гостиной на первом этаже. Даже детективу Скотленд-Ярда не чуждо ничто человеческое, поэтому инспектор Морсби предпочитал проводить свой досуг в компании интересных и острых на язык людей, нежели в одиночестве.

В полном соответствии с этой жизненной установкой он никогда не отказывался от рюмочки джина перед едой. Тем более перед ужином, особенно если этот напиток подавали с имбирным элем и кубиком льда. Подобный коктейль после жаркого трудного дня можно вообще назвать напитком богов, охлажденной амброзией или даже одним из величайших достижений человеческой цивилизации. Ну а потом, после вкусного ужина в хорошей компании, ничего не остается как усесться в мягкое кресло и, испытывая приятное чувство сытости одновременно с легким утомлением, разглядывать витрину с чучелами птиц и пить по глоточку из широкого стакана виски, ощущая себя наверху блаженства. Да, инспектор Морсби действительно был доброжелательным и разговорчивым человеком.

Тем более Роджер вел себя исключительно тактично, и с его губ не сорвалось ни единого слова относительно миссии, которую они с инспектором Морсби здесь выполняли. Короче говоря, Роджер предпочел развлекать собеседника, а надо сказать, что когда он это делал, то превращался в милейшего и приятнейшего во всех отношениях джентльмена. В частности, он не уставал рассказывать анекдоты, а также разные смешные случаи из своей писательской и журналистской практики, в результате чего инспектор постоянно улыбался, а временами даже разражался хохотом. Еще большее впечатление на него произвели истории Роджера о великих или знаменитых людях, которых Роджер неизменно называл только по имени, не забывая при этом подливать виски в стакан инспектора, так что ближе к концу вечера инспектор, образно говоря, совершенно растаял. Иными словами, часам к десяти инспектор очень любил Роджера, а Роджер очень любил инспектора.

И тогда Роджер, выбрав подходящий момент, нанес заранее запланированный им удар.

– Кстати, инспектор, – небрежно заметил он. – Возвращаясь к делу бедняжки миссис Вейн… Мне бы очень хотелось, чтобы вы рассматривали меня не как репортера, а как, скорее, криминалиста-любителя, который чрезвычайно интересуется профессиональным расследованием, проводимым полицией, и готов приложить максимум усилий для того, чтобы помочь следствию. Дело в том, что я – репортер непрофессиональный и пишу от случая к случаю и только на интересующие меня темы. Поэтому и ухватился за предложение «Курьера», позволившее мне приехать сюда и принять участие в исследовании обстоятельств этой весьма любопытной и таинственной истории. Надеюсь, вы меня понимаете?

У инспектора блеснули глаза.

– Полагаю, да, сэр. Вы хотите стать моим конфидентом, не так ли?

– Что-то вроде этого, – согласился Роджер. – Хочу только заметить, что при обмене информацией баланс далеко не всегда будет на вашей стороне. Я и сейчас могу предложить вам кое-что интересное. К примеру, улику, которую нашел сегодня днем на берегу среди скал прямо у вас под носом. Честно говоря, мне не хочется ее скрывать или придерживать, но и даром отдавать не хочется. Возможно, мы сможем договориться о своего рода бартере?

При этих словах инспектор совсем развеселился.

– Я рассматривал определенные варианты сотрудничества с прессой, мистер Шерингэм, с тех пор как приехал сюда. Но никак не ожидал предложения подобной сделки. Думал, что вы, как и прочие ваши коллеги, просто попытаетесь вытянуть из меня интересующие вас сведения в обмен на публикацию с упоминанием моей фамилии. И готовился дать всем вам решительный отпор.

– Вот как? Но ведь речь идет об улике, инспектор, – произнес Роджер, но уже без прежнего напора и энтузиазма. Похоже, слова инспектора здорово его озадачили и избавили от излишней самоуверенности.

– Боже! Если бы вы только знали, сколько улик мне передали в свое время по поводу самых разных дел. Тысячи! И что самое интересное, ни одна из них не стоила и ломаного гроша.

– Вот как? – повторил Роджер. – Значит, на сотрудничество с вами мне рассчитывать не приходится?

Инспектор еще некоторое время улыбался, так как испытал немалое удовольствие при мысли о том, что сбил с Роджера некоторую присущую ему спесь, чего тот, на его взгляд, несомненно, заслуживал. Даже Энтони едва слышно хмыкнул, заметив, что кузена очень грамотно осадили.

Впрочем, инспектор довольно скоро смягчился:

– Ну, я бы так вопрос ставить не стал и признаю, что в вашем предложении есть-таки рациональное зерно. Ведь я и сам знаю, что вы, скажем так, необычный журналист и действительно интересуетесь криминалистикой, о чем свидетельствуют ваши статьи в «Курьере» по «Уичфордскому делу», показавшиеся мне весьма любопытными. Так что если вы пообещаете мне не публиковать сведения, которые мне хотелось бы придержать, то я могу просветить вас относительно некоторых фактов, не подлежащих пока разглашению. Но это, если разобраться, совершенно не профессиональный подход, и в Скотленд-Ярде будут мной недовольны, если узнают об этом.

– Инспектор, не надо так больше шутить! – с облегчением воскликнул Роджер. – А то ведь я и вправду подумал, что вы решили меня отшить. Обещаю, что никто в Скотленд-Ярде ни о чем не узнает. Равным образом я не стану ничего публиковать без вашего разрешения. Хочу вас заверить, что детали этого дела в куда большей степени интересуют меня лично, нежели читателей «Курьера».

– А вы, мистер Уолтон? Согласны с такими условиями?

– Разумеется, инспектор. Они более чем приемлемые.

– В таком случае сначала поговорим об улике, которую раздобыли вы, мистер Шерингэм. Не возражаете?

Вместо ответа Роджер поднялся с места, подошел к стоявшему в гостиной шкафчику и вынул из ящика найденный им листок бумаги, который уже почти высох.

– Я нашел это среди камней в нескольких ярдах от того места, где лежало тело. Конечно, может оказаться, что эта бумажка не имеет никакого отношения к нашему делу, а может, и наоборот. Во всяком случае, такой шанс есть. На бумаге что-то было написано, но надпись или стерлась, или смыта морской водой. Существует ли возможность как-то ее восстановить и прочитать?

Инспектор взял бумажку и, склонившись, некоторое время исследовал ее взглядом. Потом поднес ее к свету и еще раз внимательно осмотрел.

– С вашего разрешения, я возьму это с собой, – сказал он. – Как вы совершенно верно заметили, очень может быть, что эта записка никакого отношения к нашему делу не имеет. Но я в любом случае пошлю ее в Скотленд-Ярд, так как надеюсь, что наши специалисты смогут восстановить текст. В этом деле нельзя пренебрегать никакими возможностями. – Положив листок рядом с собой на стол, инспектор снова откинулся на подушки кресла. – Ну а теперь моя очередь отвечать на ваши вопросы, мистер Шерингэм. Уверен, что у вас их накопилось не менее полусотни.

– Что-то вроде этого, – рассмеялся Роджер, тоже усаживаясь в кресло. – Особенно если учесть, что мне необходимо в самое ближайшее время связаться по телефону с Лондоном и продиктовать первую статью, связанную с этим делом. – Он сунул руку в карман и достал блокнот и карандаш, чтобы делать заметки. – И прежде всего меня интересует вот что: вы уверены, что имело место убийство, а не несчастный случай или самоубийство?

– Между нами, сэр, совершенно уверен. Вернее, насколько может быть уверен в таком деле человек, не имеющий пока неопровержимых доказательств. Но об этом писать не надо. Я бы на вашем месте ограничился в настоящее время упоминанием о «подозрительных обстоятельствах».

14
{"b":"40667","o":1}