ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И, проехав по объездной мимо Тулы, я спел:

Степь да степь кругом,
Путь далек лежит,
Как да во той, эх, да степи
Замерзал ямщик!

А спев, я понял, что замерзнуть мне не дадут. Пара обычных и пара противотуманных фар, по моим подсчетам, уже минут двадцать маячила в зеркале заднего вида неизменно на удалении метров в двести-двести пятьдесят на любой скорости.

Появился повод для более серьезных размышлений.

Почему хвост, если это он, возник, когда я отмахал больше двухсот пятидесяти километров? То, что в самой Москве я не интересовал преследователей, представлялось сомнительным.

Я попытался вспомнить, что мог увидеть в зеркале заднего вида до заправки на окружной и потом на протяжении нескольких десятков километров. Кажется, ничего особенного. Машин ехало много. Некоторые обгоняли. По конфигурации горящих фар я и сейчас, когда на шоссе, кроме моего и преследующего автомобилей, других не просматривалось, не мог в кромешной тьме сзади определить марку автомобиля, идущего следом.

Не сбрасывая скорости, я достал из бокового кармана пальто складную карту, развернул её одной рукой и положил на колени. Карманным фонариком я высветил кусок, который теперь проезжал. Часа через два, видимо, ближе к рассвету, мне предстояло миновать магистральную развилку, от которой дороги расходились вправо — на Орел и далее на Харьков, и влево — на Елец, Воронеж, Ростов-на-Дону и далее в Краснодар и Новороссийск. Разойдясь, дальше к югу два шоссе имели между собой рокадную дорогу, которая соединяла Елец и Орел.

«Что ж, у развилки и проверимся», — подумал я.

Я прибавлял скорость и, слава Богу, «четверка» отрывалась, четыре фары в зеркале заднего вида просматривались с каждой минутой слабее. Они явно не торопились в угон за мной. На их месте и я не нервничал бы. Куда я мог деться с зимнего шоссе до развилки? Съезды на проселки закрывали сугробы, в которых завяз бы и вездеход…

Пошарив рукой за спиной, я достал трость, полученную от Прауса Камерона перед переходом границы из Чехии в Германию. Я так и не удосужился посмотреть, что скрыто под дорогим набалдашником слоновой кости: лезвие заточки или полость для коньяка…

После покупки «четверки» трость пролежала в багажнике моего «Форда» в Крылатском… То есть, когда я расстался с подарком Прауса Камерона, меня и потеряли? И снова подцепили, едва я забрал палку с набалдашником в купленный драндулет и выехал за окружную?

Пришло время полюбопытствовать. Но отвернуть гладкий шишак на ходу одной рукой не удавалось. На скорости сто двадцать километров в час возиться с набалдашником, конечно, опасно. Недалеко и до греха. Даже слабый занос грозил переворотом на заснеженном шоссе…

Оставалось считать километры до развилки. Приходилось идти на риск, разгоняя старую машину до предельной скорости. А фары заметно ослабевали, в особенности, если я включал дальний свет. Но педаль газа я не отпускал.

Все-таки ещё не рассвело, когда показалась светившая прожекторами, сигнальными фонарями и световыми табло башня КПП дорожной милиции перед развилкой на Орел и Елец. Метров за двести от башни потянулся сплошной строй дальнобойных фур, которые тулились на ночь к стражам порядка. На такую же дистанцию они тянулись и за башней, в стеклянном фонаре которой свет не горел. Менты отслеживали обстановку, оставаясь невидимками. «Четверка» с московским номером интереса у них не вызвала. Подвески я сменил, корпус на новых колесах стоял высоко, под поклажей не оседал, и, стало быть, машина только ещё шла за товаром или пассажирами, а потому не сулила проверочного «навара».

Миновав КПП, я поехал в направлении Орла и снова вдавил газ.

Расчет мой был прост. Если преследователи выехали из Москвы даже с полным баком, после пятисотого километра заливать горючее на бензоколонке им все же придется. Мои дополнительные канистры проблему заправки снимали. Я надеялся, пока они простоят на колонке, увеличить разрыв до десяти километров… Проскочив после Орла в сторону Харькова километров пять, я воткну палку с набалдашником в сугроб где-нибудь за посадками вдоль шоссе, развернусь и на максимальной скорости вернусь к Орлу. Здесь, повернув на рокадную, я должен буду затаиться и дождаться, когда преследователи, если это действительно преследователи, проскочат мимо меня в харьковском направлении и тогда уже я окажусь у них в хвосте. А дальше посмотрим…

«Москвич» с тонированными стеклами пронесся мимо придорожных кустов, за которыми я стоял, буквально через две минуты после того, как я закончил маневр. Повезло хоть в этом. Я успел.

Ночь уходила. Бескрайняя заснеженная степь обретала видимость, словно фотография в проявочной ванночке.

Я вернулся пешком к «четверке», которую для маскировки откатил от перекрестка подальше, и, переждав три минуты, вывернув с рокадного на магистральное шоссе, покатил за ребятами Прауса Камерона.

Согласно бессмертному учению Йозефа Главы, человеческая цивилизация не более чем беспомощная условность для прикрытия собственного бессилия. Его и проявляли цивилизованные ребята Прауса, стоявшие на обочине шоссе с включенными мигалками аварийной остановки — где бы вы думали? Посреди российской степи. Они рассматривали в занесенном снегом кювете и дальше за ним мои следы, ведущие в сторону хилых топольков. Очевидно, гадали: что именно скрыто за ними — я с палкой или только палка с набалдашником?

Эксперимент удался. Электронный маяк, встроенный в великодушный подарок Прауса Камерона, опять свел нас вместе. Разумеется, к их разочарованию, преждевременно. До Шлайна-то я ещё не доехал…

Я выудил из-под сиденья простой и надежный, как кирпич, «Глок», притормозил в двадцати шагах от парочки, поставил, не заглушая мотор, «четверку» на ручной тормоз и вышел. Фары позорно слабели на малых оборотах мотора, демонстрируя жалкое состояние моего транспорта. Компенсируя утрату образа крутого Уокера, я подальше отставил руку с «Глоком», который они, конечно, разглядят и в предутренних зимних сумерках.

Вообще-то особой нужды в демонстрации оружия не было. Парочка иностранцев и без упреждающего устрашения не прибегла бы к силовому контакту, который им строго заказан конторой на чужой территории. Впрочем, как и ношение оружия. Цель моя состояла в другом. Я готовился совершить ограбление.

Судя по времени, фуры должны были уже начинать движение от КПП на развилке, а мне совсем не хотелось привлекать внимание к нашей «стрелке» мигалками «Москвича».

— Привет, — сказал я парочке.

Они молчали и смотрели на меня. Я видел: оба злились, что расслабились и позволили обвести себя вокруг пальца. Оттянув затвор и дослав патрон, я крикнул:

— Кидайте ключи от машины!

Поймав дорогой кожаный брелок, я сунул его в карман пальто, из которого взамен вытащил наручники.

— Слушай, — сказал старший в мягкой куртке, — может, хватит выламываться под Уокера?

— Поговорим? — спросил я, убирая наручники и взамен доставая брелок.

— Давно пора, — ответил младший в пуховике. — Чего ты хочешь?

На брелке имелась кнопка включения противоугонной системы. Я нажал, в «Москвиче» пискнуло, но блокировка дверей не щелкнула, они остались открытыми.

— Это я-то хочу! Кто тут за кем гонялся, а? — спросил я. — Ехал себе человек и ехал… Чего увязались? И во второй раз. Опять вкусненьким угостить хотите? Посмотрим, что там у вас…

«Глок» я не отводил. Нагнулся, нащупал рычажок запора капота и потянул его. Капот приподнялся. Я открыл. Движок оказался «опелевским» и двухлитровым. Соответственно и аккумулятор на шестьдесят амперов.

Старший кивнул, и молодой сказал мне:

— Я сам обменяю, не трудись, ты хромой у нас… Пойди открой капот у своего супера. Сначала твою батарею сниму, а потом нашу переставлю на супермашину.

— Ходить вдвоем, не расставайтесь!

— Слушай, — сказал старший, — может, действительно хватит выламываться, а? Ты что же, стрельбу откроешь, если мы тебя сейчас в одно место пошлем? Работу-то одну делаем.

78
{"b":"40669","o":1}