ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Что значит поплавок? - спросил я.

- Всякий в надводном составе... Включите фары. Тут так полагается...

Из растянувшейся над морем тучи, напоминавшей крокодила с изогнутым хвостом, порывами посыпались хлопья снега.

- Снежинки - это дождевые капли, которые летают, - сказал Рауль.

- Что?

- А мы... А мы - покинутые птицами деревья. Мы высохли. Никто не взлетает с наших ветвей. Какая гадость, как стыдно... Пьем, профукиваем время!

- И нам по тридцать пять лет, в этом возрасте Наполеон был уже давно генералом, - подхватил я. - И Нельсон, став адмиралом, обесчестил леди Честерфилд...

- Честерфилд - сигареты. Ее звали леди Гамильтон, - сказал Рауль. - А откуда ты это процитировал?

- Пьеса какая-то или кино, не помню. Вроде твоего бреда... Я хотел поддержать тему... Тебе нужно опохмелиться.

- Это не бред, это стихи... мои. Впрочем, все одно!

- Скажи, Рауль, - спросил я, - среди твоих знакомых нет таких, которые приметили бы в городе новичков... скажем так, из мясников. Классных мясников. Мочил, как их теперь называют.

Он повернулся на сиденье всем корпусом.

- Действительно! Вашего генерала в штатском грохнуть, что ли, вознамерились? А почему об этом у меня спрашивается?

Я пожал плечами.

Рауль стащил с головы фетровую кепку и уткнулся в неё лицом.

Круто приняв к обочине и притормозив, я выскочил из "Форда" и обежал машину, чтобы открыть ему дверь. Но Рауль, вывалившись на обочину, уже стоял на коленях, цигейковый воротник его брезентовой куртки сотрясался вслед за спазмами в желудке. Снежинки садились на белобрысый ежик и налитый кровью загривок.

- Минутку, действительно, - шамкнул, преодолевая спазм, Рауль. Отойди...

Я ушел к багажнику, открыл его и прикинул, где закреплять бутыль с касторкой, как протянуть патрубок и стальной проводок. Сумки с инструментами не оказалось, и я подумал, что придется просить дылду из котельной ещё и монтировать устройство. Вспомнил с досадой, что не спросил, как его зовут.

- У тебя есть платок? - спросил Рауль.

- Бумажные салфетки...

Я достал две из пачки, которую принесла накануне вместе с рюмками Марина.

- Поехали, - сказал он. - Слава богу, вся гадость из меня вышла...

- Круто было?

- Действительно, - ответил он. Опустил боковое стекло, поглубже вдохнул и снова поднял.

В зеркале заднего вида выброшенный белый комок салфетки закрутило в снежном вихре и унесло под колеса серого "Фольксвагена Пассата". Его водитель, выжидавший, пока мы останавливались, у обочины, опять пристроился метрах в пятидесяти за нами. Кто-то топорно, не потрудившись использовать хотя бы метель для прикрытия, садился на хвост.

Помолчав, Рауль сказал:

- Про блатных не знаю... А друзья из начальников говорили, что готовится прочесывание по пригородам. Предупредили, чтобы я особенно не шевелился недельку-другую. Поосторожничал с клиентами... Неприкасаемые начальники опасаются, что я кого-то, кто выше их, притяну к причалу, а стало быть и к ним... Сообщаю как другу.

- Информация стоящая?

- Прошлым ноябрем вместе отмечали пятую годовщину учреждения Эстонской береговой стражи. Источник высокий... Стража получила распоряжение усилить наблюдение за побережьем. Возможна высадка группы в три-четыре человека с целью совершения то ли диверсии, то ли банковского ограбления, то ли налета на инкассаторов, то ли того, другого и третьего сразу. Так он сказал... Босс стражи.

- Диверсии?

- Вроде этого, так он сказал, не я...

- А эти твои основные клиенты - кто?

- Перекупщики ножек Буша, ха-ха... А что бы ты хотел услышать?

- Извини. Действительно - извини.

Я придавил акселератор. Серая машина, как на привязи, не убавила скорости.

- А по мне, - сказал он, - лучше бы эти российские генералы сидели дома, в Москве, и не совались за границу... У меня на этот счет возникла ещё на флоте своя теория...

В сером "Фольксвагене" был заметен только водитель. Нападение, наверное, исключается.

Я размышлял над тем, как поступить, и, что называется, вполуха слушал изложение теории, вызревавшей в голове офицера, пока он изнывал в подлодке класса "Ерш", лишенной гальюна, в ожидании выхода на поверхность Балтики по нужде.

- Адмиралы и генералы предали собственный генотип... Фуражки с маскарадными тульями словно на арбузы одеты, мундиры на закормленных телесах будто краденые. По умственному развитию - солдаты или матросы из деревенских недомерков. Вместо физических усилий, в результате которых прогорали бы калории, протухают в кабинетах и банях. Жирные ляжки, широченные задницы, торчащие животы, волосатые уши и выскобленные бритвой, отполированные "Шипром" свиные рожи. Ходят в раскорячку будто мешают гениталии. По-русски говорят словно по пьянке. Сразу видно: вот - хозяин жизни... Вышли все из народа, а потому учат народ любить родину, родина же устраивает им юбилеи, дает ордена, заказывает воспоминания, усаживает в президиумах и обеспечивает, помимо дарового солдатского обслуживания, ещё и казенные похороны. А также проводит открытие памятников и награждения в честь побед, одержанных не ими, да к тому же ещё и более полувека назад. Других-то не случилось...

Теория мне нравилась, потому что давала возможность, слушая и не отвечая, сосредоточиться на игре в кошки-мышки с водителем серого "Фольксвагена". Я выжидал, когда игра начнет его раздражать. Противник не казался профи, школы не чувствовалось, просто ловко рулил и выставлялся излишне самоуверенным. А поэтому неизбежно подставится.

- И ты сам такое придумал или твой этот... как его... Дебил Прокопий?

- Дечибал Прока. Так его зовут. Действительно! Придумал не сам, конечно, по радио слышал кое-что, - вздохнул Рауль. - А хотелось бы самому...

- С похмелья всем хочется стать авторами какой-нибудь теории, - сказал я. - Хотя бы в том смысле, что следует начать новую жизнь с понедельника.

Спидометр "Форда" показывал едва пятьдесят километров в час.

- Действительно, давай ехать медленно, - сказал Рауль. - Чего приезжать раньше Марины, сидеть без закуски. Да и обедать скоро пора. Действительно... Полюбуемся природой! Какая красота! Эти ели, и сосны, и дубы! И белые от снега ветви...

- И кедры ливанские, и пальмы, и кокосы, и пампасы, и урюки, и кок-сагызы, и уздени, и кунаки, потом крыжовники и липы, а также родные осины и березы, которые не спят, - поддержал я его.

"Фольксваген Пассат" начинал рывок.

- И все это имелось в эпоху неолита или палеолита... Это - рай! И чего этим генералам сюда соваться? Эстонцам есть теперь с чем сравнивать. Жлоб в мундире, слизанном с заграничного, в картузе, который уносит ветром, нищий при российском бюджете или подтянутый англичанин, не лезущий в душу со стаканом водки... Что лучше?

- И что же лучше? - попросил я уточнить.

"Фольксваген Пассат" вплотную уткнулся в багажник "Форда". Кошка посчитала, что пора запустить когти в вялую мышку. "Фольксваген" почти подпихивал меня в бампер. Водителю не терпелось закончить порученную ему прогулку за никчемным пижоном. Раза три мигнул дальним светом. Подхлестывал.

- Вот что я тебе скажу. Если у тебя есть власть, посоветуй-ка ты своим отменить этот приезд, - сказал Рауль. - Ведь над русаками смеются.

Ладно, подумал я, ладно. Доживем до понедельника, когда начнется новая жизнь.

"Фольксваген", вильнув на встречную полосу, поравнялся и ехал рядом, аккуратно отжимая меня к обочине. Впереди и сзади никого. И на том спасибо.

- Нет у меня власти, - сказал я Раулю и дернул подбородком водителю "Фольксвагена": в чем дело?

Мы одновременно опустили боковые стекла. Ему не пришлось, как мне, крутить ручку, он вжал кнопку электрического стеклоподъемника.

- Вроде в Эстонии не вернулись к левостороннему движению! - крикнул я в окно.

- Да ладно, пижон! В гробу я тебя! - ответил черный человек с короткой стильной щетиной на длинной физиономии. - Эй, Рауль! Рауль!

13
{"b":"40671","o":1}