ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Вино из одуванчиков
Ты красивее, чем тебе кажется
Феномен «Инстаграма» 2.0. Все новые фишки
Деньги на бочку
Счастливый ребенок. Универсальные правила
EXO. Музыка с другой планеты
Механическое сердце
Семь простых шагов к успеху в воспитании детей
45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя
A
A

- Какое предложение?

- Не хотите ли завтра со мной прокатиться по участку? Для вас как для столичного жителя это будет любопытно.

Рязанов подумал и согласился.

X

В четвертом часу утра приказчик разбудил Рязанова и посредника. Вышли на крыльцо: погода хмурая, петухи поют, того и гляди дождь пойдет; у подъезда стоит тарантас. Посредник зевает и охает.

- И охота вам. Спали бы, - ворчит Иван Степаныч, в одной рубашке выглядывая из окна.

- Нельзя, батенька, - служба, - отвечает посредник.

Сели, поехали.

Народ на селе сбирается в поле; сонные бабы с ведрами, овцы, едкий запах свежего дыма, мужики шапки снимают.

- Здорово, - невыспавшимся голосом покрикивает им посредник и засыпает.

Выехали в поле: роса, ветерок подувает, небо с востока покраснело, из побуревших озимых вылетает перепел...

Овраг, заросший орешником, внизу- мост. Пристяжные, понурив головы, шагом спускаются под гору и дружно подхватывают в гору; вдруг сильный толчок, - посредник всхрапывает, открывает глаза, бессмысленно смотрит по сторонам и опять засыпает.

Туман поднялся, все чище и чище становится даль, ярче цветa, прозрачнее воздух, и встают кругом одно за другим далекие села, леса и озера... Вдруг засверкала роса, загорелась медная бляха на шлее у коренной, и побежали от лошадей по траве длинные черные тени - солнце взошло...

Рязанов глядел, все глядел, как лошади бегут, как жаворонки сверху падают в зеленую рожь и опять, точно по ступенькам, поднимаются выше и выше; как стадо пасется по косогору...

Вон лежит в лощине свинья, а на свинье сидит ворона.

- Семен Семеныч! А Семен Семеныч!

- М?

- Извольте вставать!

- Мгм.

- Семен Семеныч!

- М-м?

- Приехали.

- А! Приехали. Где старшина?

- Я здесь, Семен Семеныч. Пожалуйте, я вас высажу.

- Самовар есть?

- Сейчас будет готов.

- Живо! Ну, как у вас? - спрашивает посредник, входя в волостное правление.

- Всё слава богу-с, - кланяясь, отвечает старшина.

Писарь, в нанковом пиджаке 1, сметает рукавом пыль со стола, тоже кланяется и отходит к стенке.

- Хорошо, - говорит посредник, садится и все еще сонными глазами осматривает стены. Лицо у него измято, вдоль лба красный рубец.

Старшина стоит, наклонившись немного вперед и заложив руки за спину.

- Принесите-ка там портфель!

Старшина с писарем бросаются вон из избы.

Солнце начинает сильно пригревать, мухи толкутся в окне, на дворе отпрягают лошадей.

- Вот этот у меня старшина ничего, - говорит посредник Рязанову,  только неопытен еще, расторопности мало.

- Мм, - отвечает Рязанов.

Старшина бережно, точно боится расплескать что-нибудь, вносит портфель и, положив его на стол, отходит к сторонке. Писарь на цыпочках крадется к шкафу и вытягивается за спиной старшины.

- Ну, а недоимка у вас как? - спрашивает посредник, надевая себе на шею цепь.

- Плохо-с, - со вздохом отвечает старшина.

- Что ж ты, братец, не понуждаешь?

- Понуждаем-с, - вполголоса отвечает писарь, бесстрастно глядя на посредника.

- Мы понуждаем-с, - уныло склоня голову набок, повторяет старшина.

- Стало быть, плохо понуждаешь, - говорит посредник. - Вон помещик жалуется мне, что вы до сих пор не можете остальных пятисот уплатить с прошлого года, с октября. Ведь это срам!

Писарь стремительно подходит к столу и, порывшись в бумагах, почтительно указывает мизинцем в книгу, говоря:

- С пятнадцатого февраля сего года остается четыреста девяносто пять рублей семьдесят две копейки-с.

- Ну, да, - подтверждает посредник. - Слаб ты, брат; вот что я тебе скажу, - обращается он к старшине.

Старшина вздыхает.

- Разве, ты думаешь, мне приятно слушать жалобы на вас?

Старшина наморщивает брови и старается не глядеть на посредника.

- Ну, опишут, продадут. Что хорошего? Сам ты посуди!

- Хорошего мало-с, - рассматривая свои сапоги, отвечает старшина.

- То-то вот и есть, - наставительно заключает посредник.

- Сами вы себя не бережете.

Несколько минут тяжелого молчания.

- О-охо-хо! - Вздыхает посредник. - Так как же, брат?

- Чего извольте? - тревожно спрашивает старшина.

- Насчет самовара-то?

- Шумит-с.

Писарь бросается в дверь.

- Н-да, - в раздумье глядя в потолок, говорит посредник.

- Все божья воля-с, - со вздохом замечает старшина.

- Да, брат, вот как продадут, тогда и узнаешь божью волю.

Слышно, как в сенях писарь раздувает самовар.

- Дела какие-нибудь есть? - внезапно спрашивает посредник.

Старшина глядит в дверь на писаря и манит его пальцем.

- Есть, васкродье, - входя в комнату и обчищаясь, говорит писарь. Жалоба временнообязанной крестьянки Викулиной, сельца Завидовки, на побои, нанесенные ей в пьяном виде крестьянином того же сельца, Федором Игнатьевым.

- Разобрали?

- Разобрали-с, - весело отвечает старшина.

- Как решили?

- А так решили, что малость попужали обоих-с.

- То есть как?

- Да то есть хворостом-с, - уже совершенно смеясь, отвечал старшина.

- А. Это хорошо. Главное, у меня пьянства этого чтобы не было. Слышишь?

- Слушаю-с.

- Еще что?

- Еще-с... - сделав шаг вперед, доносит писарь. - Еще дело о загнатии двух свиней с поросятами, принадлежащих удельного ведомства крестьянину Петру Герасимову.

- Кто загнал?

- Здешний обыватель-с. Да Петр Герасимов жалуется теперь, что так как, говорит, во время загнатия, говорит, мальчишке его нанесены были побои...

- Ну!

- Но, а здешний обыватель в показании своем показал, что якобы, то есть, ограничился надранием вихров-с.

- Да. Ну, так что же теперь?

- Да они, Семен Семеныч, насчет того, то есть, пуще сумляваются, вмешивается старшина, - что которые, говорит, например, эти самые свиньи теперь загнаты...

- Да...

- То есть неправильно-с, - добавляет писарь.

- Это так точно, - подтверждает старшина. - Почему что как у них это смешательство вышло, ну, и по заметности...

- Вражда эта у них идет давно-с, - таинственно сообщает писарь. - И, собственно, насчет баб-с.

- Да что тут! Это прямо надо сказать, такую они промеж себя эту пустоту завели, такую-то пустоту... Ах, никак самовар-от ушел.

Старшина выбегает в сени и приносит самовар; писарь подает чашки и связку кренделей.

- Как же решили это дело? - спрашивает посредник.

- Да никак не решили, - отвечает старшина, выгоняя из чайника мух. Кшу, проклятые! Хотели было они, признаться, до вашей милости доходить...

- Внушение сделано, чтобы не утруждать по пустякам, - добавляет писарь.

- Оштрафовать нужно, - решает посредник. - Ты их отштрафуй по рублю серебром в пользу церкви! Слышишь?

- Это можно-с.

Посредник заваривает чай; Рязанов читает развешанные по стенам циркуляры и списки должностных лиц.

- А главное, - продолжает посредник,  - вино. У меня чтобы и духу его не было. Слышишь?

- Слушаю-с, - неохотно отвечает старшина.

- От него все и зло, - рассуждает посредник.

- Это так-с, - утверждает старшина.

Писарь сдержанно кашляет в горсть.

- Пьяный человек на все способен. Он и в ухо тебя ударит...

- Ударит. Это как есть.

- И подожжет.

- Подожжет-с. Долго ли ему поджечь.

- Вон они, пожары-то 2!

- Да, да. О господи!

- Народ толкует, поляки жгут...

- Толкуют, точно. Ах, разбойники!

- Нет, не они. Где им!

- Это все от вина.

- Так, так. Это все от него, от проклятого. А что я вас хочу спросить, Семен Семеныч.

- Что?

- Типерь который мы помещику оброк платим...

- Ну?

- Народ болтает, колько, говорит, ни плати, все равно это, говорит, что ничего.

- Да. Пока на выкуп не пойдете, это все не впрок. Век свой будете платить, и все-таки земля помещичья.

22
{"b":"40706","o":1}