ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Ну как тебе она нравится?

- Это хорошая новая скала... А чемпионы на ней будут старые, - сказал он азартно.

Через год мы собрались перед этой скалой, уже после гибели Миши. Мы назвали ее "скалой Хергиани".

Многие "чистые скалолазы" обвиняли Антоновича: вы тормозите развитие скалолазания, все время привязываете его к альпинизму. Кому нужны, например, соревнования в связках, ведь все равно есть судейская страховка. Веревка замедляет движение, скалолаз должен взлетать по скалам, а не ползать с веревкой. В противовес этому Антонович настаивал, чтобы в связках сохранили и альпинистскую обувь - тяжелые ботинки. Альпинисты ведь не ходят в легких тапочках или в галошах, как на Столбах красноярцы.

Красноярцы утверждают, что, не будь галош, скалолазание бы не достигло таких фантастических успехов. Можно представить их "восторг" от соревнований, которые предписывают второму в связке идти в ботинках. И это бы еще ничего - второму, но ведь на каждой страховочной площадке первый и второй меняются. Что же, переобуваться? Пожалуйста! Красноярцы демонстративно стали переобуваться. Оказалось, что по времени это выгоднее. Наконец красноярцы придумали совсем издевательскую штуку: они брали с собой ботинки непомерного размера и быстро забирались в них прямо в галошах. Вообще красноярцы доставили Антоповичу достаточно хлопот. Они не просто громче всех бунтовали против связок и ботинок, они еще побеждали. И только однажды Антонович сумел подобрать скалу, настолько непохожую на Красноярские Столбы, что они проиграли.

"...Ботинки мы отменили, но связки остаются. Посмотрите, как сегодня работают сильнейшие скалолазы в связках. Да, это превратилось в искусство. Разве снилась когда-нибудь такая ловкость в работе с веревкой? И ведь срывов нет, а если случаются, срабатывает собственная страховка. Значит, мы этим видом соревнований работаем на альпинизм. А что такое скалолазание само по себе? Да это красивый всплеск береговой волны в сравнении со всей мощью океана человеческих чувств, вместившихся в альпинизме. Альпинизм дал жизнь скалолазанию, и без него оно погибнет. Оно выродится. Мало ли до чего можно довести человеческое тело и способность целенаправленно мыслить. Но эта ли цель? Когда-то красноярцы обижались на меня, что я сознательно старался поставить их в невыгодное положение подбором непривычной для них скалы. Не лично их, а стиль их скалолазания, который уводит от альпинизма по духу и по технике. Да, они яркие, колоритные люди, их карнавальный стиль увлекает молодежь. Да, они до сих пор побеждают. Но их чемпионы стали за эти годы настоящими альпинистами, прекрасными альпинистами, и этим, собственно говоря, "конфликт" исчерпан".

Так Антонович вел внутреннюю борьбу за альпинизм в скалолазании. Но вел он и борьбу за скалолазание против нападок мирового альпинизма. Правда, многие очень известные альпинисты поддерживали скалолазание. В Австрийском Союзе Альпинистов при голосовании мнения разделились примерно поровну. В Чехословакии, в Польше, в Болгарии, Румынии, Венгрии, ГДР, в Японии, в ФРГ уже проводятся соревнования скалолазов. Альпинистский мир всколыхнулся. "Вы выпустили джинна из бутылки", - упрекали Антоновича некоторые альпинисты. Но, видно, джин-то был...

Английский журнал "Скалолаз и турист" в июле 1977 года опубликовал подборку "Спортивное скалолазание", сопроводив ее такой редакционной вводкой:

"На протяжении примерно трех лет, в течение которых я редактирую данный журнал, ни один вопрос не вызывал больших дискуссий, чем спортивное скалолазание!.. Уолт Унсвортс".

А Крым превратился в Страну Скалолазов.

В деревеньке я спросил:

- Где Красный Камень?.. Вы знаете, где Красный Камень?

- Да, - ответил мне маленький мальчик. - А где твоя веревка?

- У меня нет веревки, но наши скалолазы ушли туда с веревками.

- Это было давно, они уже скоро вернутся.

Мальчик оказался прав:

- Ты опоздал, скала в тени, я только что сдернул последнюю веревку, сказал Кыля.

Вечерело так нежно и грустно, что Кыля взял гитару и запел. Что-то очень веселое, и танцевальное он запел. Тогда Валя, девушка с сильными ногами и осиной талией, взлетела на бетонный столб и, встав на нем, затанцевала. Так танцевала она на столбе, пока Кыля пел.

- Привет тебе от Шуры Губанова, - сказал Кыля. - Три года назад мы пришли с ним к Красному Камню и целый день здесь лазали. Потом поехали на Никиту и полдня лазали по Никите. Там тоже отрицаловка, но не такая, как здесь. С Никиты мы поехали в Ореанду и полдня лазали по отвесу Крестовой. Так совершили турне по любимым скалам. Десять лет назад полюбили мы их и теперь вспоминали юность и ловили те ощущения. Но их не было. Было удовольствие от нашего высокого (что уж скромничать) мастерства на скалах, но тот восторг не вернулся. Десять лет прошло - десять лет. Шура сказал, что больше не будет соревноваться на скалах, просто будет приезжать иногда сюда "полетать" на Красном Камне. Тут, сорвавшись, до стены уже не дотянешься - отрицаловка, летаешь в воздухе, пока не спустят.

"...Красный Камень... - рассказывал Антонович. - Как скалолаз я к тому времени уже давно сошел. Не только руки мои, ноги и глаза не справлялись с этими стенками, но и мысль не находила маршрута, не за что было ей зацепиться. А душой я чувствовал, что эти скалы одолеет человек.

Как провести соревнования, если судьи не могут наметить ни одного маршрута? Тогда я решил: пусть скалолазы выбирают сами. Пусть пользуются любым снаряжением, пусть поднимется каждый, насколько может. Ограничим только время. И посмотрим: кто уйдет выше всех за полчаса.

...Накануне я раздал участникам фотографии скалы. И целый день они разглядывали Красный Камень в бинокль и рисовали на фотографиях маршруты. Я как раз рассчитывал на это. Когда человек идет, пробует и терпит неудачи, то с каждой неудачей его возможности падают. Но мы запретили пробовать, и напряжение росло. Скептики предсказывали: никто не пройдет. Но я боялся только одного: не перегорели бы...

На следующий день Михаил Хергиани полез по скале. Он поднимался, и мы видели, как сбывается невозможное. Он поднимался, объединяя всех, кто это видел, в едином взрыве восторга. Он разрывал оковы тяжести человеческого тела, один освобождал всех. Глядя на него, пошли другие. И они одолели опрокинутую красную стену.

Однажды, когда Миша стал чемпионом, его подняли и понесли на руках. Он радовался, не упиваясь славой. Никто не мог завидовать ему, он отдавал свой успех.

Автобус поворачивает к аэропорту. Дождь утихает. Светлеет. Мокрые плоскости самолетов отражают небо. Как медленно выходят из автобуса люди! Вдыхаю запах дождя, иду под крышу, оглядываюсь, разыскиваю указатели рейсов. И вдруг вижу Седого. Стоит ли говорить, как я обрадовался. Но тут же огорчился: Седой не летел на соревнования. Он бросил скалолазание. Теперь он занимался санным спортом и сказал, что доволен.

На его самолет заканчивалась посадка. Его стали загонять в дверь "накопителя" (придумал же название Аэрофлот), и загнали, и закрыли дверь. Но вдруг он вскарабкался на перегородку, которая не доходила до потолка зала, и сверху мне закричал:

- Саня, поезжай в Крым и найди Фантика.

- Как его зовут?

- Не знаю. Фантика спроси! Фантика. Мальчик вот с такими голубыми глазами. Один ходит на фантастические стены. Один, когда его никто не видит!..

По ту сторону перегородки Седого пытались поймать за ноги. Но он их поджал:

- Саня, понимаешь, - говорил он. - Фантик не победит. Он это знает. Но он на скалах не для того, чтобы побеждать. Он скальный житель - человек такой. Ты о нем напиши, обязательно.

- А он захочет?

- Вот этого я не знаю. Такой человек может не захотеть... Ну ладно... я полетел...

Он спрыгнул, и там стали его ругать.

Рассказы Иосифа Кахиани *

Я передаю эти рассказы не в том порядке, как их услышал... Потому что слушал я их на скалах, на снежных склонах, иногда в домике на берегу реки. Мои записи не вызвали возражений у рассказчика, и с его согласия я сохранил настоящие имена людей и названия мест.

34
{"b":"40718","o":1}