ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Скрыт яд убийственный для истинных страстей.

Христос! О вечный враг энергии и воли,

Зовущий два тысячелетия туда,

Где женщины бледны, где головные боли

И где дается жизнь для скорби и стыда!

Июль 1871

XXXIX

Праведник

(фрагмент)

Держался прямо он. Луч золотистый света

На плечи Праведника падал. Жаркий пот

Прошиб меня: "Глядеть ты хочешь на кометы

И слышать, как жужжат, свершая свой полет,

Светила млечные и дальние планеты?"

"Подстерегает ночь твое чело и взгляд.

О Праведник, пора под крышею укрыться!

Читай молитву там. И если наугад

Бредущий в темноте начнет к тебе ломиться,

Скажи: "Калека я! Уйди отсюда, брат"".

Но снова Праведник был там, где страх клубится

От зелени и трав, когда мертвы лучи...

"Не продается ли тобою власяница,

Старик? О бард тоски! О пилигрим в ночи!

Нагорный плакальщик и жалости десница!

О сладко верующий! Сердце, что опять

Упало в чашу вдруг, томясь в предсмертной муке!

Любовь и слепота! Величье! Благодать!

Послушай, Праведник, ты глуп, ты гаже суки!

Не ты страдаешь - я, посмевший бунтовать!

Надежда на твое прощенье, о тупица,

Мой вызывает смех и стон в груди моей!

Я проклят, знаешь ты. Я бледен, мне не спится,

Безумен я и пьян. Но ты уйди скорей.

Они мне не нужны, мозгов твоих крупицы.

Довольно и того, что Праведником ты

Зовешься, что в ночи рассудок твой и нежность

Сопят и фыркают, как старые киты,

И что изгнания познал ты безнадежность,

И твой надгробный плач звучит из темноты.

Ты божье око, трус! Твоей священной свите

Меня хотелось бы втоптать ногами в грязь...

Вся в гнидах голова! Одежд прогнивших нити!

Сократы и Христы! Святые люди! Мразь!

Того, кто проклят был, во мгле кровавой чтите!"

Все это на земле я прокричал, и ночь

Внимала тихо мне, охваченному бредом.

Я поднял голову: умчался призрак прочь,

За призраком гналась моя насмешка следом...

Явись, о вихрь ночной! Над Проклятым пророчь

В то время как, храня молчанье среди шквала,

Под сенью голубых пилястров натянув

Вселенной узы без конца и без начала,

Порядок, вечный страж, плывет, веслом взмахнув,

И сыплет звезды из пылающего трала.

А! Пусть он прочь идет, надев стыда повязку,

Опившись горечью моей и сладок так,

Как мед, что на зубах прогнивших липнет вязко;

Пусть, словно сука после яростных атак

Задорных кобелей, оближется с опаской.

Пусть о смердящем милосердии твердит...

- Мне отвратительны глаза его и брюхо!

Потом, как хор детей, пусть песни голосит,

Как идиотов хор при испусканье духа...

О Праведники, нам ваш ненавистен вид!

Июль 1871

XL

Что говорят поэту о цветах

Господину Теодору де Бапвиллю

I

Итак, когда лазурь черна

И в ней дрожат моря топазов,

Ты все проводишь вечера

Близ Лилий, этих клизм экстазов.

В наш век растений трудовых

Пьет Лилия в немалой дозе

Сок отвращений голубых

В твоей религиозной Прозе.

Сонет, что сорок лет назад

Написан; дар для Менестреля

Из лилий, радующих взгляд,

И лилия месье Кердреля,

Повсюду лилии! О страх!

Как рукава у Грешниц нежных,

Трепещут у тебя в Стихах

Букеты лилий белоснежных!

А утром свежим ветерком

Рубашка у тебя надута,

И запах незабудок в нем

Тебе противен почему-то!

В твои владенья с давних пор

Амур одну сирень впускает,

Ну, и фиалку с ней - о вздор!

Ту, что в лесах произрастает.

II

Поэты, уж такой ваш нрав:

Дай розы, розы вам, чтоб снова

Они раздулись от октав,

Пылая на стеблях лавровых.

Чтоб чаще на своем веку

Банвилль, предавшись вдохновенью,

В глаза швырял их чужаку,

Не расположенному к чтенью!

Пойдешь ли в поле, в лес, в овраг,

Знай, о фотограф слишком робкий,

Разнообразна Флора так,

Как от пустых графинов пробки.

Растенья Франгдо всегда

Чахоточны, смешны, сварливы,

И брюхо таксы без труда

Переплывает их заливы.

И вот рисунков мерзких ряд,

Где лотосы залиты светом,

И радуют причастниц взгляд

Эстампы с благостным сюжетом.

Строфа лоретки со строфой

Индийского растенья ладит,

И яркий мотылек порой

На венчик маргаритки гадит.

Старье берем! Цветы берем!

О фантастичные растенья

Салонов, пахнущих старьем!

Жукам их майским на съеденье

Все эти цветики в слезах,

Которых пестуют Гранвили

И с козырьками на глазах

Светила краской опоили!

Да! Ваших дудочек слюна

Была бы ценною глюкозой!

А так... вы - чушь! И грошь цена

Вам, Лилии, Сирень и Розы!

III

Охотник белый! Без чулок

Ты мчишь средь Фауны дрожащей,

Хотя заглядывать бы мог

В свою ботанику почаще!

Боюсь, что ты на шпанских мух

Сверчков сменяешь, скромных с виду,

К журчанью Рейна будешь глух

И тундре предпочтешь Флориду.

Но ведь Искусство, дорогой,

Не в том, чтобы имели право

Так просто эвкалипт любой

Обвить гекзаметров удавы.

Как будто ветви акажу,

Пусть даже в зарослях Гвианы,

Нужны лишь стаям сакажу

И бреду тяжкому лианы!

Да! В поле он иль меж страниц,

С цветком решение простое:

Не стоит он помета птиц,

Слезинки на свече не стоит.

Сказал я, что хотелось мне!

В бамбуковом жилище сидя,

Обои видя на стене

И ставни запертые видя,

Ты стер бы свежести расцвет,

Причудливых Уаз достойный!

Все эти доводы, поэт,

Скорее дерзки, чем пристойны!

IV

Не о пампасах, что в тоске

Простерлись, бунтом угрожая,

Скажи о хлопке, табаке,

Об экзотичном урожае.

И сколько долларов дает

Веласкесу в Гаване рента,

Скажи, какой его доход,

Плюнь на морскую даль Сорренто,

Где только лебедей одних

Поэты видели упрямо

Довольно! Пусть твой будет стих

Для манглий лучшею рекламой!

В кровавый лес он должен сметь

Нырнуть - и возвратиться снова,

Чтоб людям предложить камедь

И рифмы сахар тростниковый.

Открой нам желтизны секрет

Под тропиками горных кряжей:

От насекомых ли их цвет,

Лишайник ли покрыл их пряжей?

Марену нам найди! Она,

Цветущая благоуханно,

Для наших Армий создана

Самой Природой красноштанной.

Найди у края мглы лесной

Цветы, что с мордой зверя схожи

И чьею золотой слюной

Прочерчен след на бычьей коже.

В лугах, не знающих границ,

Найди раскрытые бутоны,

Где сотни огненных Яиц

В эссенциях кипящих тонут.

Найди Чертополох, чью нить

Десяток мулов неустанных

Начнут вытягивать и вить!

Найди цветы, что стулом станут!

Найди в глубинах черных руд

Цветы из камня - всем на зависть!

Цветы, чьи железы идут

От горла в спекшуюся завязь.

Подай нам, о веселый Сноб,

В великолепной красной чаше

Из лилий приторных сироп,

Вгрызающийся в ложки наши.

Пусть кто-то скажет, что Амур

Всех индульгенций похититель:

Но ни Ренан, ни сам кот Мурр

Не видели его обитель.

Оцепенели мы - а ты

Дай аромат нам истерии;

Нас вознеси до чистоты,

Превыше чистоты Марии.

Колдун! Торговец! Колонист!

Твой стих - что розовый, что алый

Каучуком льется пусть! И чист

Пусть будет, как лучи металла!

О Фокусник! Из темноты

Твоих поэм вдруг ввысь взлетая,

Пусть кружат странные цветы

10
{"b":"40768","o":1}