ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Как стон гармоники; тебе легко дремать

Под лаской двух сестер; а в сердце, в быстрой смене,

То гаснет, то горит желание рыдать.

Перевод Б. Лившица:

Когда на детский лоб, расчесанный до крови,

Нисходит облаком прозрачный рой теней,

Ребенок видит въявь склоненных наготове

Двух ласковых сестер с руками нежных фей.

Вот, усадив его вблизи оконной рамы,

Где в синем воздухе купаются цветы,

Они бестрепетно в его колтун упрямый

Вонзают дивные и страшные персты.

Он слышит, как поет тягуче и невнятно

Дыханья робкого невыразимый мед,

Как с легким присвистом вбирается обратно

Слюна иль поцелуй? - в полуоткрытый рот...

Пьянея, слышит он в безмолвии стоустом

Биенье их ресниц и тонких пальцев дрожь,

Едва испустит дух с чуть уловимым хрустом

Под ногтем царственным раздавленная вошь...

В нем пробуждается вино чудесной лени,

Как вздох гармоники, как бреда благодать,

И в сердце, млеющем от сладких вожделений,

То гаснет, то горит желанье зарыдать.

Перевод И. Эренбурга:

Когда ребенок, полный красной муки,

Оплакивает сказок белый дым,

Две старшие сестры, закинув руки,

К кровати маленькой идут за ним.

Ведут к окну, раскрытому широко,

Где листья моет вечер голубой,

И с нежностью, особенно жестокой,

Скользят в кудрях, обрызганных росой.

Он слушает, как сестры дышат ровно,

В дыханье их сокрыт цветочный мед.

И иногда одна из них любовно

Его тем ароматом обдает.

И в тишине трепещут их ресницы,

Исходит свист из их прилежных уст.

Когда ж их взор добычей насладится,

Под острыми ногтями слышен хруст.

Он чувствует вино сладчайшей лени,

Под ласками сестер не плачет он,

Обвеян негой медленных движений,

И словно погружаясь в тихий сон.

Неизданный перевод А. Бердникова:

Когда малыш со лбом в царапинах багровых

Неясных светлых снов готов вкусить добро,

Он видит двух сестер и нежных и суровых,

С перстами хрупкими, чьи ногти - серебро.

Они его влекут к проему чистых окон,

Где воздух голубой пьют в хаосе цветы,

И погружают вдруг в тяжелый росный локон

Ужасные персты, прекрасные персты.

И слышится ему пугливое, как пенье

Благоуханных трав и медоносных куп,

То их дыхание, то влажное шипенье

Вбираемой слюны иль поцелуя с губ.

И чудится ему, как падают ресницы,

Как в царственных ногтях с отрадой для ушей

Среди прозрачных грез чуть слышно, как зарницы,

Потрескивает смерть незримых глазу вшей.

Он чувствует, как в нем вином вскипает нега,

Как звоном клавикорд нисходит благодать

И как его от ласк, от их огня и снега

То кинет, то томит желанье зарыдать.

XXXVIII. Первые причастия

Впервые напечатано без ведома автора в "Лютэс" за 2-9 ноября 1883 г. (ч. III, строфа III) и в книге Верлена "Пр_о_клятые поэты" (1884), затем целиком - в "Ла Вог" 11 апреля 1886 г.

Текстологическая история подобна истории предыдущих стихотворений с той лишь разницей, что сохранились два автографа Верлена: один - 1886 г., явно написанный по памяти, с которого шла первая публикация, и второй - 1871 г., который был не доступен Верлену в 80-е годы из-за разлада с женой.

Рембо возлагает в этом стихотворении снимаемую с женщины ответственность за ее неспособность быть истинной "сестрой милосердия" на христианство и на священнослужителей, которые изображены в худшем виде, как полагал Верлен, под влиянием "впавшего в старческую слабость неблагочестивого" Жюля Мишле.

Книги историка Жюля Мишле (1798-1874), которые могли повлиять на концепцию христианства и женщины у Рембо, не были, вопреки Верлену, написаны автором в глубокой старости: книга "О священнике, семье и женщине" впервые была издана в 1845 г., "Любовь" - в 1859 г., "Женщина" - в 1860 г.

Сведений о других переводах нет.

XXXIX. Праведник

(фрагмент)

Впервые напечатано посмертно неполностью в кн.: Рембо. Сочинения. Париж: Меркюр де Франс, 1912; в настоящем виде - в 1957 г. в "Сочинениях" Рембо (изд. "Клуб отличной книги". Париж.).

Ни в копии Верлена, по которой делались старые публикации, ни в изученном в 1957 г. автографе заглавия нет: оно дано издателями. В копии Верлена имеется указание на объем стихотворения - 75 стихов (написано над зачеркнутым 80). Пока обнаружено 55. Строфа IX, последняя в копии Верлена, видимо, им же перечеркнута.

В издании Р - 54 строфы X-XI даны в начале и в таком виде, как их воспроизвел по памяти исследователь Рембо М. Кулон, который имел возможность лишь бегло ознакомиться с автографом, принятым им за рукопись Верлена. В данном случае мы даем текст фрагмента, как он исправлен в Р - 65 в соответствии с автографом.

Стихотворение резко антирелигиозно, и не исключено, что заглавие "Праведник", данное издателем 1912 г., зятем Рембо Патерном Берришоном, сознательное смягчение вместо известного ему подлинного заглавия. Под "праведником", по-видимому, подразумевается Иисус Христос.

Определение "калека" у Рембо может означать и господа, изувеченного распятием, и его слуг, изувеченных верой.

"Нагорный плакальщик" - видимо, вновь упрек Иисусу, который в Гефсиманском саду на Масличной горе молился накануне предательства Иуды и своего взятия под стражу, чтобы бог-отец, если можно, избавил бы сына от чаши мук.

Строфа IV обостряет противопоставление Христа и мятежника.

XL. Что говорят поэту о цветах

Впервые напечатано посмертно в "Ле нувэлль литтерэр" 2 мая 1925 г.

Источник - автограф письма Рембо Теодору де Банвиллю 15 августа 1871 г.

В письме Рембо пишет, что ему уже 18 лет (ему еще не было 17), напоминает о своем прошлом письме со стихами (на которое Банвилль ответил) и спрашивает, виден ли прогресс в его новых стихах. Подписано все это Альсид Бава (т. е. "слюнявый Геракл").

Рембо весьма вольно развивает в стихотворении иронические и сатирические тенденции "Акробатических од" Банвилля, иронизируя и над самим Банвиллем. Однако не надо думать, что Банвилль не только адресат письма, но и адресат поэмы (Рембо, например, в стихе 145 заменил слово "Ваше" на "твое", чтобы избежать подобного отождествления).

Датировка стихотворения 14 июля - национальным праздником Франции тоже ироническое заявление о новой эпохе в поэзии.

Сквозь все стихотворение с его причудливыми поворотами мысли и выпадами против парнасцев, а особенно против "цветочной" альбомно-романсовой мещанской псевдопоэзии, проходит основная идея творчества Рембо этого времени: непосредственное отождествление поэзии и жизни, притом также в ее совсем внепоэтическом, деловом содержании. Поэтому лилиям, "клизмам экстаза", с первых же строф противопоставлены "трудовые растения" - саговое дерево и др.

Строфа III, не во всем ясная, имеет в виду и поэтическую символику: лилии были в гербе и на белом флаге французских королей, это лилии легитимиста месье де Кердреля и сонетов 1830 г.

Незабудки (миозотис) противопоставлялись аристократическим цветам уже романтиками 30-х годов (строфа V).

Как первая часть стихотворения высмеивает лилии, так вторая осмеивает розы в поэзии.

Стих: "Старье берем! цветы берем!" - это продолжающееся осмеяние поэзии штампов.

Третья часть подвергает осмеянию более экзотическую, но столь же скверную своей "красивостью" цветочную флору парнасцев.

Четвертая часть с тем же ироническим пылом утверждает деловую "антипоэзию" утилитарной флоры - хлопка, табака.

В ярко-красный цвет марены (гаранции) были окрашены брюки солдат Второй империи и Третьей республики.

В пятой части, исходящей из Банвилля, рифмовавшего "амур" - "кот Мурр" (персонаж лирико-сатирической книги Э. Т. А. Гофмана "Записки кота Мурра"), и где Рембо предсказывает поэзию адского индустриального века, он, смеясь и всерьез, рекомендует писать о цветах картофеля, о болезнях картофельного растения и, если нужно, опираться - поэту опираться! - на сельскохозяйственно-ботанические книги вульгаризатора Фигье (продававшиеся у издававшего научную литературу книгопродавца Ашетта).

25
{"b":"40768","o":1}