ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Естественно, выпадали и такие дни, когда голоса монахинь звучали не столь гармонично: под воздействием внезапно подувшего холодного ветра они казались гнусавыми и сердитыми, как вой зимнего ветра в стропилах крыши часовни. И в такие дни нескончаемое пение было испытанием терпения, слушателей, и даже голос сестры настоятельницы звучал не так сладостно.

Идэйн открыла глаза. Голоса монахинь ей пригрезились – то был вой ветра, леденящие душу звуки пробивались в проходы между скалами какого-то побережья. Лежа, она могла смотреть вверх и видеть пурпурные облака, стремительно несущиеся по залитому солнечным светом небу.

Наступил день, сказала себе Идэйн. Не сумерки, когда в монастыре Сен-Сюльпис идет вечерняя служба. Ей снились монахини и их мирное вечернее пение, но наяву был слышен только шум ветра среди скал.

Она вспомнила шторм. «Я жива», – трепетно подумала Идэйн.

Как бы Предвидение ни успокаивало и ни убеждало ее, что она будет жить, Идэйн не была уверена, что останется в живых. И теперь, при ярком солнечном свете, Идэйн вспомнила кораблекрушение, вспомнила, как вокруг бушевали волны и ночь была такой темной, что она даже не могла разглядеть, куда идти, – знала только, что как можно дальше от бушующей волны.

Идэйн медленно пошевелила ногами. Все ее избитое морем тело болело. Она вспомнила, что пыталась помочь молодому рыцарю, и понимала, что не очень-то много могла для него сделать из-за размера и веса его кольчуги и меча.

И все же ей казалось, что им удалось добраться до укрытия между скалами. Немного позже в сумеречном свете все еще непогожего утра она поняла, что начинался прилив, увидев, что вода плещется у ее ног. Это окончательно разбудило Идэйн, и она заставила рыцаря перебраться выше, туда, где можно было укрыться под выступом утеса. Там были песок и камни, прикрытые сухой, жесткой и пружинистой, как сено, осокой. Оба упали на эту подстилку, отупевшие от усталости, и тотчас же уснули.

Идэйн вздохнула и, повернувшись на бок, прижалась к огромному телу, лежащему рядом с ней. Похоже, они были здесь совершенно одни. Но у Идэйн не было ни сил, ни желание встать и оглядеться.

Над их головами с криками кружили чайки. Вставшее солнце согревало молодых людей, и в солнечном свете их укрытие показалось Идэйн даже уютным. Где бы ни были остальные – норвежец-кормщик и его команда, рыцарь Эмерик, моряки и солдаты, – на этом участке берега их не было. И вокруг царила тишина.

Идэйн содрогнулась. Возможно, никто из этих людей не выжил. Почувствовав ее движение, мужчина, лежавший рядом с ней, пошевелился, но не проснулся.

Идэйн придвинулась к нему ближе. Солнце уже высушило их одежду, но она оставалась липкой от морской воды. Там, где солнце касалось кожи, по ней, разливалось блаженное тепло.

Молодой рыцарь лежал на своем мече и поясе. В какой-то момент ночью Идэйн инстинктивно подтянула его кольчугу так, что та оказалась выше бедер, и придвинулась к нему настолько близко, что смогла угнездиться рядом, прижавшись к его теплому обнаженному животу. И даже теперь ее руки касались кожи на его спине, а его мускулистое тело плотно прижималось к ее животу и ногам. Юбка ее задралась, обнажив тело.

Ведь ноги у меня голые, внезапно очнувшись, осознала Идэйн. Ее башмаки исчезли, должно быть, были потеряны во время шторма, как и чулки. Она вздохнула. Тело молодого рыцаря было таким теплым, что ей не хотелось отодвигаться от него. Да она и не собиралась этого делать.

Он спал глубоким сном измученного человека. И почти не шевелился во сне, и только слегка ежился, когда ощущал прикосновение ее пальцев к своей коже. Идэйн изучала его тело. Она помнила, как он сновал по судну, выкрикивая команды.

Но ему так и не удалось предотвратить крушение, подумала она, разглядывая его лицо. Она полагала, что ему придется отвечать за потерю кораблей. Для него эта поездка оказалась самым его катастрофическим предприятием, хотя ему и посчастливилось остаться в живых.

Идэйн провела пальцами по гладкой коже его спины, и он слегка пошевелился. Если они когда-нибудь доберутся до Честера, этому отважному юному лорду, возможно, предстоит убедиться, что его сеньор предпочел бы, чтобы молодой рыцарь с честью пошел ко дну вместе со своим кораблем и своими людьми.

Идэйн приподнялась, опираясь на локоть, и заглянула ему в лицо.

В одном его ухе была золотая серьга, почти скрытая густыми темно-рыжими волосами, поэтому сначала она ее не заметила. Сами волосы были красивыми, волнистыми, хотя и слиплись от морской воды. Длинные рыжеватые ресницы, похожие на лучи звезд, могли вызвать зависть любой женщины.

Но при этом он был настоящим мужчиной, мужчиной до кончиков ногтей, подумала Идэйн, опираясь подбородком на руку и продолжая разглядывать его. Она прикоснулась кончиком пальца к золотой серьге. Волнистые рыжие волосы, серьга, прекрасные доспехи тонкой работы, меч – все это совершенно точно указывало на то, что молодой человек благородного происхождения.

Идэйн опустила руку, и пальцы ее скользнули на его живот, отыскав кусочек теплого тела между кольчугой и туго обтягивавшими тело штанами. Там, где ее голые ноги касались его живота, они тоже были теплыми.

На борту корабля у нее было странное видение: молодой человек предстал перед ней обнаженным, и это было самым удивительным, что она когда-либо видела. Даже теперь она не понимала, как и почему это случилось. И все же отлично помнила, как его одежда вдруг стала прозрачной, как синяя вода вокруг, и она увидела прекрасное тело воина.

Какой он теплый, подумала Идэйн, и рука ее все никак не могла угомониться и продолжала поглаживать и исследовать его тело, его гладкую кожу между поясом его штанов и латами. Пальцы сказали ей, что тело его не было волосатым, как у старых привратников в монастыре, которые имели обыкновение обнажаться до пояса и мыться у колодца возле конюшни.

Его тело было упругим, крепким и гладким, с рельефной мускулатурой. Должно быть, он много тренировался, чтобы стать таким: где бы ее пальцы ни касались его обнаженного тела, они находили жесткие крепкие мускулы. Ее пальцы нащупали равномерно поднимавшиеся от дыхания ребра и более нежную плоть во впадине живота.

Ее рука скользнула ниже, добралась до пояса его штанов, мокрых, с прилипшими к ним песчинками. Под влажной тканью пальцы ее нащупали его поджарые плоские ягодицы. В ответ на ее прикосновение нога его слегка дернулась.

Внезапно Идэйн захотелось, чтобы красивый рыцарь не просыпался как можно дольше. Она недоумевала, почему его тело так зачаровало ее. Но ведь никогда прежде у нее не было возможности рассмотреть мужское тело. Она чувствовала себя ужасно порочной и прекрасно сознавала, что монахини не одобрили бы ее поведение. Хотя, конечно, она никогда с ними не обсуждала возможности исследовать тело спящего мужчины.

Над ними кружили чайки, издавая пронзительные крики, похожие на кошачьи. Свежий ветер вплетал в их крики свои стоны. Они были недалеко от моря: ей был слышен гул прибоя, разбивавшегося о скалы. С ее стороны было бы благоразумным встать и поискать остальных моряков. Хотя, откровенно говоря, Идэйн была уверена, что больше никому не удалось спастись, иначе они услышали бы их голоса.

Но по крайней мере она могла бы оглядеть бухту, чтобы выяснить, что можно найти. Возможно, увидеть дорогу, которая привела бы их к какому-нибудь городку или деревушке. Или хотя бы поискать выброшенные на берег куски дерева, чтобы разжечь костер. Они отчаянно нуждались в дровах для костра, потому что надо было высушить одежду.

Идэйн лежала тихо – она только что сделала открытие.

Чуть отстранившись, она могла видеть обнаженную часть тела рыцаря. Его гладкое тело в том месте, где кольчуга задралась, обнажив живот, было покрыто рыжеватыми волосами, исчезавшими за поясом штанов.

В ее памяти вновь отчетливо всплыло нагое тело, представшее перед ней на корабле. Шнуровка его облегающих штанов была влажной и не поддавалась, даже когда она пустила в ход ногти. Однако штаны его были достаточно низко спущены, чтобы она могла заглянула под пояс. Все дело в том, убеждала она себя, что ей просто захотелось снова взглянуть на него. Если она чуть наклонится и чуть оттянет пояс…

10
{"b":"408","o":1}