ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Хотя его орден следовал правилу святого Бенедикта, рыцарям Храма дозволялось есть красное мясо и всякую иную пищу, чтобы они могли сохранить и умножить свои силы. Единственная вещь, которой теперь с нетерпением желал Асгард, был хороший ужин. Раз командор, представитель ордена, разыскал его, значит, он каким-то образом узнал, что Асгард в Эдинбурге, хотя тот намеренно не сообщал о «ввей предстоящей поездке в Шотландию. Ему не хотелось отвечать на вопросы, которые, несомненно, будут ему заданы.

Ужин тамплиеров, сразу же после вечерней службы, проходил в молчании. Ели в огромной, отделанной камнем трапезной со сводчатым потолком, от которого любой звук отдавался гулким эхом, будь то поглощение пищи, случайный скрип сапог по каменному полу или что-нибудь в этом роде. По тому, как собравшиеся за столом рыцари, их слуги и оруженосцы смотрели на Асгарда, он догадался, что им известна его репутация.

Он выпил маленькими глотками чашку козьего молока вместо вина и теперь сидел, наблюдая за сотрапезниками. Братья-тамплиеры могли глазеть на него сколько угодно – это ничего не меняло. И менее всего, что они слышали о нем, Асгарде де ля Герше, великом крестоносце, которого сам Саладин[8] назвал «подстрекателем франков» и как такового обрек смерти.

Эту историю любили рассказывать.

Ту самую, что повествовала, как вождь сарацин верил, будто в случае, если тамплиер Асгард де ля Герш будет взят в плен, осада Иерусалима захлебнется и что будто бы судьба этой осады зависела только от одного тамплиера. От него. Трубадуры славили его по всей Европе. Они пели хвалу Асгарду деля Гершу, величайшему рыцарю-тамплиеру, равного которому никогда не бывало и не будет впредь.

Когда храмовники гуськом и в полном молчании направились в круглую часовню, командор взял Асгарда за руку.

– Пойдем в мой кабинет, – сказал он и увел Асгарда от остальных братьев, собиравшихся на ночное молитвенное бдение, по коридору в свою комнату. – У нас, – сказал он заговорщическим шепотом, – есть то, что ты ищешь.

Асгард отстранился и внимательно, в упор посмотрел на командора. На мгновение ему пришла в голову безумная мысль, что тамплиеры держат здесь, в Эдинбурге, таинственную девушку, но уже в следующую секунду сказал себе, что он глупец.

Потребовалось несколько минут на то, чтобы зажечь маленькую глиняную лампу, стоявшую на столе командора. Облицованная камнем комната была полна вещичек, вывезенных с Востока. Хозяин подошел к медной жаровне и помешал угли, потом добавил еще углей из корзинки, стоявшей рядом. И лампа и жаровня были сарацинской работы, как и украшавшие выбеленные стенал гобелены с изображениями Христа и апостолов в рыцарских доспехах и верхом на боевых конях. Комната представляла собой столь обычное для тамплиеров удивительное сочетание восточной экзотики с монашеским аскетизмом.

Можно сказать, подумал Асгард, что вкус тамплиеров представлен здесь во всей красе. Он сел на скамью, и командор налил ему вина из медного сарацинского кувшина.

– Девушку, – отрывисто сказал он, – ищет не только английский король.

Асгард уклонился от ответа. Командор вернулся к столу. Это был норманн лет пятидесяти с небольшим, с бледными глазами, которые теперь буравили Асгарда.

– Скажи мне, брат, неужели ты полагаешь, что английский король мог бы послать тамплиера с поручением в Шотландию или любую другую страну и наше братство не узнало бы об этом?

Асгард опустил глаза и смотрел теперь в свою чашу с вином.

– Мне это приходило в голову.

Он знал только одно: что находится здесь по повелению короля, и не было нужды объяснять все в подробностях эдинбургскому командору ордена тамплиеров.

– Хм. – Его собеседник отвернулся, чувствуя себя уязвленным. – Генрих Плантагенет скоро узнает, что не очень-то мудро проявлять такую изворотливость. Посланец Великого магистра проскакал через всю Францию, чтобы сообщить мне о твоем прибытии.

Итак, подумал Асгард, девушкой интересуются не только король Генрих Английский и король Уильям Лев Шотландский, но и Великий магистр ордена тамплиеров. Страсти господни! Кто же она такая, и что им всем за дело до нее?

– Великий магистр, – продолжал командор, – интересуется этой девицей, Которая, если верить монахиням монастыря Сен-Сюльпис, не иначе как святая. И король Англии Генрих наслышан о ней настолько, что пожелал послать знаменитого брата-тамплиера в королевство Уильяма Льва, чтобы доставить ее ему.

Асгард снова опустил глаза.

– Наше братство служит многим монархам, мой командор. И служит по-разному.

Асгард ощутил, как под воротом его плаща выступил пот, и это было весьма неприятное ощущение.

Командор опустился на скамью и положил локти на стол. Он не снял белого верхнего плаща с красными крестами и не сбросил шерстяной накидки. Несмотря на раскаленную сарацинскую жаровню, в каменной комнате было не слишком-то тепло.

– Ясно, что они немногое тебе сказали, – заговорил он веско. – Впрочем, рассказывать-то особенно и нечего: все это только сплетни слуг и всякого сброда, который не может удержаться от болтовни, даже если монахини наложили на них обет молчания. Рассказы эти интригуют, но верить им трудно. В одной такой истории говорится, что ребёнка нашли возле монастыря и было ему не более двух или трёх дней от роду, но девочка произносила гораздо более внятные звуки, чем все новорожденные, с которыми монахини имели дело до той поры. И, разумеется, уже тогда она была несравненной красавицей.

Девочка росла и была такой послушной и милой, что к тому времени, когда научилась ходить, все монахини обожали ее и не позволили отправить ее в город, как повелевает обычай, чтобы там какая-нибудь бездетная семья удочерила ее. Они берегли девочку как зеницу ока и хотели оставить ее при себе. Они даже созвали специальное совещание, чтобы выбрать для нее имя. И перебрали множество имен, пока не нарекли ее Идэйн.

Асгард пробормотал:

– Это имя королевы Ирландии.

– Даже так? – Тамплиер бросил на него острый взгляд. – Так вот что это за имя! Но нет никаких свидетельств того, что девочка ирландского происхождения. Должно быть, сестры сами все это выдумали. Они говорят, что, когда девочка стала достаточно взрослой и разумной, монахини по своей глупости спросили ее, знает ли она, откуда явилась, и дитя ответило: «С облаков».

Асгард поднял голову и посмотрел на собеседника.

– С облаков?

– Да, сестры клянутся, что именно так она и сказала.

У командора был очень раздраженный вид.

– Признаюсь, я думаю, что они рехнулись, эти бабы. История об облаках – всего лишь плод фантазии маленькой девочки. Сироты часто придумывают разные истории о своем происхождении. Кроме того, невозможно, чтобы новорожденный ребенок знал, откуда он. Ба! Эта история с облаками только убеждает меня в нелепости всех остальных сплетен о ней!

Командор налил себе еще вина.

– Эти монахини провозгласили ее святой, – сказал он, вытирая рот тыльной стороной ладони, – потому что они смертельно боялись назвать ее как-нибудь еще. В конце концов лучше считать ее святой, чем ведьмой, верно?

– А есть еще какие-нибудь истории о ней? – спросил Асгард.

– Она подчиняет своей воле животных. Да, я знаю, что ты думаешь, но тому есть свидетели. В течение многих лет эта Идэйн занималась сиротами; она их наставляла, учила, следила, чтобы их кормили и чтобы им было хорошо. Еще рассказывают, что был там один бык, которого запрягали в телегу, и однажды он вырвался на волю и, так как был злобной тварью, мог наброситься на детей. Но девушка загородила их собой и, ласково разговаривая с животным, успокоила его, и, взяв за рог, увела прочь.

Асгард улыбнулся.

– В свое время я видел, как укрощали лошадей и другой скот. Это не так уж сложно, если человек привык обращаться с животными и умеет это делать.

– Умеет делать? – Собеседник повернулся к Асгарду и уставился на него. – Говорят, эта девица только посмотрела на это мычащее свирепое животное, и оно упало на колени, будто его огрели обухом! Один только ее взгляд – и бык склонил перед ней голову.

вернуться

8

Саладин (Салах-аль-Дин, Юсуф) – султан Египта и Сирии (1138—1139): в 1187 году разбил крестоносцев и взял Иерусалим.

17
{"b":"408","o":1}