ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Король нахмурился.

– Ты, должно быть, шутишь, фитц Алан, но монахини монастыря Сен-Сюльпис держались твердо и от своих слов не отступили. По их словам, их маленькая питомица совершала множество удивительных вещей. Они говорят, девушка обладает даром, который они называют зовом. – Король помолчал, глядя куда-то мимо собеседников. – Моя собственная бабушка, да упокоит Господь ее душу, – родом с Оркнейских островов, а там такие чудеса хорошо известны. Она не раз рассказывала об этом, то есть о том, что некоторые из местных жителей, в особенности женщины, обладали именно таким даром.

Фитц Алан бросил тревожный взгляд на верховного судью и наместника, который старался не смотреть на него. Стюарт сотворил крестное знамение.

Король принял от сокольничего новую чашу с вином, сделал несколько маленьких глотков, потом сказал:

– Сам я считаю, что этим даром обладают только женщины. Как говорила моя дражайшая бабушка, оркнейские женщины, как известно, именно таким образом призывают своих мужей, вышедших в море рыбачить, когда они чувствуют, что надвигается буря, которая так еще далеко, что никто не замечает ни малейших ее признаков. А мужчины, будучи предупреждены столь таинственным образом, потому что весть эта будто летит по воздуху, пока не коснется их слуха, поворачивают свои лодки и благополучно возвращаются к родному берегу.

Наместник с трудом мог поверить ушам своим. Генрих Плантагенет Английский, человек мудрый и образованный, был отнюдь не легковерен. И вот Уиль ям Лев прознал, что Генрих послал де ля Герша в Шотландию найти эту девушку. Из того, что ему рассказал тамплиер деля Герш, можно было судить, что оба монарха желали воспользоваться девицей как орудием управления государством. Или как оружием в войне.

Фитц Гэмлин с минуту выждал, прежде чем заговорить.

– Значит, епископ Эбердинский побеседовал с сестрами и спросил у них, куда она девалась? – спросил он.

Уильям Лев сделал знак слугам, чтобы они пустили по кругу блюдо с жареным мясом: после ванны он всегда испытывал голод.

– Епископу ничего не удалось разузнать об этом, увы! Но аббатиса Клотильда долго жаловалась ему на вассала графа Честера по имени Айво де Бриз, – король повернулся к своему наместнику и верховному судье, который незаконно обосновался в Уигане, – хочу обратить на это твое внимание, фитц Гэмлин. Она сказала, что этот де Бриз, обуреваемый похотью, похитил девушку из монастыря, но потом потерял ее. По словам де Бриза, девушка попала в руки Константина, вождя клана Санах, из Лох-Этива. Этот вождь прислал мне весть, что она у него и что он хочет за подходящий выкуп передать ее своему сеньору и законному монарху.

Оба собеседника короля подались вперед.

– Милорд, – начал стюарт, – Санах – ваш подданный…

Уильям отмахнулся от него:

– О, я заплачу выкуп, фитц Алан, среди шотландцев такие вещи – обычное и вполне честное дело. И, помимо всего, считается разумным и справедливым. Кроме того, этот Санах – мой родич; он женат на моей младшей сестре. Сумма эта не слишком велика. Ну, скажем точнее, велика, но назначить такой выкуп не оскорбительно для меня.

– Ваше величество, – заметил фитц Гэмлин, – в данном случае не может ли церковь…

Король энергично покачал головой.

– Прекрати, фитц Гэмлин, дай нам покой. Епископы Эбердинский и Эдинбургский уверили меня, что в настоящий момент наша золотая сивилла не представляет для церкви особого интереса.

«Не представляет – пока такова воля короля», – подумал фитц Гэмлин.

Ему пришлось признать, что план короля таков, что от него содрогнулся бы любой самый тупоголовый норманн. Охота за девушкой, по слухам, обладавшей магической силой? Король Шотландии, видимо, запамятовал, что он, его верховный судья и наместник в западных областях страны, выдал тамплиеру де ля Гершу как эмиссару короля Англии охранную грамоту, позволявшую ему свободно передвигаться по стране в поисках этой девицы. Но фитц Гэмлин не думал, что сейчас подходящее время напоминать об этом королю.

Он не мог не заметить обеспокоенный взгляд стюарта фитц Алана. Уильям Шотландский начал недавно подумывать о том, чтобы затеять еще одну войну за приграничные земли, особенно теперь, когда король Англии Генрих уже перестал быть сильным молодым человеком и вдобавок чрезвычайно измучен своими воинственными сыновьями.

Вдруг фитцу Гэмлину почудилось, что эти безумные кельтские причудливые чары околдовали их всех. А как же иначе можно было объяснить то, что они серьезно рассуждают о том, что ясновидящая могла бы предсказать исход битвы? И когда крепость падет? И даже какой монарх останется на троне, а какой нет? Матерь Божия, да король Шотландии именно это только что и сказал!

Фитц Гэмлин подавил готовый вырваться стон. Если таков образ мыслей короля Уильяма Льва, то всех их ждут весьма трудные и даже гибельные времена!

Дождь прекратился как раз тогда, когда маленькая колонна, возглавляемая Асгардом де ля Гершем, восседающим на своем огромном гнедом жеребце, оставила позади Лох-Этив и начала подниматься от озера на холм. Круглая каменная башня-форт Константина Санаха и его близнец на другом берегу озера растаяли в тумане.

Идэйн испытывала острое желание обернуться в седле и взглянуть назад, в конец колонны, где шли пешие солдаты и где, как ей было известно, находился Магнус, глаза которого неотступно следили за ней. Но рыцарь-тамплиер де ля Герш ехал рядом с ней и пытался вовлечь в разговор.

Идэйн извинилась за свое нежелание поддерживать беседу, сославшись на то, что горный пони, которого ей дали, оказался норовистым и все ее силы уходили на то, чтобы приструнить его и заставить слушаться. И это было правдой. Идэйн была не слишком искусной наездницей, потому что большую часть жизни провела в монастыре и не привыкла путешествовать. Кроме того, ей совсем не хотелось разговаривать.

Хотя тамплиер со своими длинными светлыми волосами и точеными чертами лица был красив, она слышала, как безжалостно он вел с вождём клана Санаха Дху переговоры о выкупе. Вдобавок она чувствовала, что в этом воинственном монахе было нечто темное и жестокое, что он не хотел демонстрировать миру.

Она отделывалась лишь самыми краткими ответами и не поднимала глаз, хотя и опасалась, что тамплиер понимал, почему, и, конечно, не приписывал это ее девичьей скромности.

Идэйн тяготило его общество. Ей хотелось думать о Магнусе, идущем в арьергарде, и она знала, что он кипит от едва сдерживаемой ярости. Идэйн почти физически ощущала эту ярость, преследовавшую ее, словно грозовое облако. Она не понимала, как Магнус ухитрился пешком пересечь холмы Шотландии и оказаться среди наемников, сопровождавших тамплиера. Когда она позволила себе вспомнить часы, проведенные с ним после кораблекрушения, Идэйн почувствовала, как все ее тело охватило чувственное томление.

О, какой это было пыткой – знать, что ее возлюбленный вернулся, что он рядом, среди этих солдат, и притворяется кем-то, в то время как ему следовало бы ехать с ней рядом! Идэйн не сомневалась, что он чувствовал то же самое. Она почти физически ощущала у себя на затылке взгляд его золотистых глаз.

Матерь Божия! Может ли быть такое, что он думает то же, что и она?

Их любовные объятия на берегу ледяного ручья были похожи на полет среди сверкающих заезд. Он был в ее теле, они обладали друг другом, их тела слились в одно целое, соприкасаясь самой сердцевиной, и так они, как ей казалось, кружились целую вечность.

Что за святотатственные мысли приходили ей в голову – заниматься любовью целую вечность! И все же золотистый свет их любви, их страсти, в котором они утопали всего лишь несколько кратких сладостных мгновений, был незабываем. Магнус никогда не испытывал ничего подобного, Идэйн знала это без его слов. Как и она.

– Ах, солнце выглянуло, – сказал ехавший рядом с ней тамплиер.

Они добрались до гребня холма. Все вокруг них – складки холмов и долины западных шотландские гор, берега, изрезанные глубокими заливами и бухтами, – было теперь освещено солнцем. На востоке плыли несколько облачков, а небо вдруг стало похожим на ярко-синий балдахин. Впереди дорога углублялась в густой лес.

24
{"b":"408","o":1}