ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Суперпотребители. Кто это и почему они так важны для вашего бизнеса
О чем молчат мертвые
Что скрывают красные маки
Магическая академия строгого режима
Монтессори с самого начала. От 0 до 3 лет
Революция платформ. Как сетевые рынки меняют экономику – и как заставить их работать на вас
Девушка из Англии
Изумрудный атлас. Огненная летопись
Мобильник для героя
A
A

– Я заплатил хозяину гостиницы за то, чтобы воспользоваться этим сараем, – сообщил он глухим голосом. – А потом ждал под деревьями, пока ты выйдешь.

Идэйн все смотрела на его склоненную голову. Это был все тот же Магнус – сын графа, надменный, уверенный в себе. Судя по его манерам, хозяева гостиницы нипочем не решились бы отказать ему.

– А ты сказал своей нареченной, – спросила она тихо, – что отправился искать меня? Чтобы в последний раз, на прощанье, как ты сам сказал, заняться со мной любовью? Прежде чем ворота монастыря вновь закроются за мной?

Магнус поднял на нее затуманенные желанием глаза.

– Идэйн, клянусь Крестом Господним…

Она оттолкнула его. Оторвав его руки от рукавов своего платья, спустила его до талии, потом перешагнула через него и принялась распускать шнуровку сорочки.

– Я люблю тебя, но ты недостоин этого, Магнус фитц Джулиан. – Она вздернула подбородок. – Ты дважды спасал мне жизнь, но все же по-прежнему считаешь себя выше бедной сироты, особенно теперь, когда некоторые называют ее ведьмой. Но с самого начала именно ты вел себя недостойно, а не я.

– Идэйн, дорогая! – только и мог произнести Магнус сдавленным голосом.

Она стояла перед ним обнаженная, в слабом свете свечи тело ее сверкало и казалось золотистым. Она принялась распускать волосы, и они золотым ливнем упали на ее плечи и спину.

Он потянулся к ней, но она отступила, не позволяя ему обнять себя. Магнус хмуро посмотрел на неё.

– Иисусе, Идэйн, имей ко мне хоть чуть-чуть доверия. Ты – моя единственная настоящая любовь, и я не сделаю тебе ничего плохого.

Она ответила ему только пристальным взглядом, и Магнус взорвался:

– Черт возьми, ты слушаешь? Браки заключаются не на небесах, а между отцами влиятельных семейств. Это узы, зависящие от происхождения и положения в обществе и одобренные королем. Чтобы жениться на тебе, я должен бросить вызов не только своему отцу, но и своему сюзерену, королю Генриху!

Отчаянным жестом Магнус запустил пятерню в волосы, но оказалось, что они коротко подстрижены. Выражение его лица было таким, что Идэйн чуть не расхохоталась.

Она толкнула его на пыльные мешки и занялась застежками его нагрудных лат. Он сказал, что она его любимая, что она его сердце и душа, но так ни разу и не сказал, что любит ее. А главное, он заявил, что скакал два дня только для того, чтобы «в последний раз заняться с ней любовью». И теперь она не знала, чему верить.

Чертыхнувшись, Магнус резко выпрямился, сел и через голову стянул тяжелые нагрудные латы. За этим последовали плащ и остальная одежда.

Магнус потянулся к Идэйн, привлек ее к себе, и она оказалась на нем, их обнаженные тела переплелись. Его руки ласкали ее груди.

– Чего ты хочешь от меня, Идэйн? – спросил он хрипло. Его ноги раздвигали ее бедра, а восставшая плоть стремилась войти в нее. – Боже милостивый, ради тебя я взбирался на горы и переплывал моря, питал тебя и спасал тебе жизнь, сражался с твоим ручным тамплиером и победил его. Как еще мне доказать тебе свои чувства? Иисусе, иногда мне кажется, я не могу жить без тебя, что я должен видеть тебя, слушать и говорить с тобой или просто быть рядом. Клянусь, если бы смертному была доступна вечная любовь, я любил бы тебя вечно.

Его взгляд и голос были настолько полны страсти, что она не знала, что отвечать. Да в этом и не было особого смысла, твердила себе Идэйн. Она склонилась к нему, касаясь его своим обнаженным телом, встала над ним на колени, нежно целуя его во впадинку под подбородком, в плечи, в слегка заросшую волосами грудь. Его нагое тело было таким грациозным, таким сильным и мужественным. Таким мужским! Между тем он стремился к обладанию, и она чувствовала настойчивый нажим его плоти.

– Хочу, чтобы ты любил меня, – прошептала она и прижалась губами к его жаждущим губам. И в пылу страсти, в трепете чувств этот поцелуй показался ей по-новому и гораздо более волнующим, чем их первый поцелуй.

Идэйн знала, что и он чувствует то же самое. Он был горячим, как солнечный свет, и этот жар охватил все ее тело, глубоко проник в ее плоть. В ответ он застонал и прижал ее к себе еще теснее.

На мгновение он оторвался от ее губ и принялся покрывать поцелуями ее шею, обнаженные плечи, словно не мог насытиться этими поцелуями. Его горячий рот прижался к ее соскам, он чуть прикусил их, и от этого будто струя жидкого пламени забурлила в Идэйн, наполнив ее лоно нестерпимым желанием. Она вцепилась в его густые рыжие волосы, с губ ее срывались звуки, означавшие восторг и наслаждение. Она чувствовала, что тело ее стало влажным в самых потаенных местах. Она испытывала почти физическую боль и жажду ощутить его в своем теле. Тело ее извивалось под его ласками, похожими на муку, в то время как его пальцы раздвинули нежные складки ее плоти и осторожно, мучительно-нежно вторглись в нее.

– Идэйн, ты хочешь меня?

Его глаза были затуманены. Дрожа от желания, смотрел на нее сверху вниз, потом его рот оказался рядом с ее ртом. Поцелуй этот был требовательным и полным страсти. Он отодвинулся только на мгновение и прошептал:

– Сядь на меня верхам, любовь моя, и возьми меня.

Она стояла над ним на коленях, его ладони лежали на ее грудях, пальцы его играли с ее сосками, дразня их, потом спустилась ниже и погладила внутреннюю поверхность бедер, и он продолжал их ласкать, пока она не затрепетала всем телом.

Пламя свечи колебалось, и на стенах сарая танцевали их тени. Они больше не видели золотых точек, не ощущали аромата цветов. В сарае господствовал запах, напоминающий аромат сандалового дерева, пахло янтарем и мукой, стоял дымный запах тумана. Идэйн сделала, как он просил, и целиком отдалась этому новому, наслаждению. Он пожирал глазами пламя ее спутанных волос, ее припухшие от поцелуев губы и маленькие груди с блестящими розовыми сосками, вздымавшиеся от учащенного дыхания. И он овладел ею, мгновенно исторгнув у нее крик.

– Люби меня, Идэйн! Люби меня тоже! – хрипло воскликнул он, и тело его изогнулось под ней.

Он вел ее к пику наслаждения, заставляя забыть обо всем, кроме их взаимного желания. Нажим его плоти внутри ее был столь сильным, что она стонала и извивалась. Идэйн попыталась отстраниться, но тотчас прижалась к нему еще теснее.

И мир бешено завертелся вокруг них, и воздух наполнился ароматом сандалового дерева, тело ее пронизала боль горячего и почти безумного желания и наслаждения. Идэйн вскрикнула, отчаянно прижимаясь к нему бедрами в стремлении никогда от него не отделяться, сохранить навсегда это единение.

Магнус тоже словно обезумел. Дыхание его было неровным и хриплым, и тело его двигалось в жажде слиться с ней снова и снова, и это доводило их обоих почти до грани безумия, до свирепой и неутолимой ярости страсти. Идэйн настолько была пронизана силой собственных ощущений, что не заметила, когда его семя изверглось в ее лоно.

Идэйн припала к нему, ощущая в себе последние содрогания его плоти. Все еще трепеща отголосками только что испытанного наслаждения, Магнус сказал, задыхаясь:

– Иисусе сладчайший! Идэйн!

Она пыталась совладать со своим дыханием и не смогла ответить. И в этот раз их соединение было столь же восхитительным, как и всегда. Она смотрела в его золотисто-карие, опушенные густыми ресницами глаза. Он выглядел таким странным, диким, обезумевшим, что, ещё задыхаясь, Идэйн спросила:

– Что с тобой?

Магнус прочистил горло и ответил:

– Право, не знаю.

Они долго еще лежали, задыхаясь и истекая потом, и не могли оторвать глаз друг от друга.

Он склонил голову к ее груди, теперь она видела только макушку его аккуратно подстриженной головы. Идэйн еще дрожала, чувствуя блаженный покой и опустошенность, но ощущение это было приятным. Она не представляла, как сможет перенести расставание с ним.

Но понимала, что должна справиться с этим. Должна.

Они немного поспали, а потом снова занялись любовью. Тело Магнуса, его неиссякаемая страсть доводили Идэйн до исступления. Она принимала и его любовную ярость, и страстную потребность в ней, ее тело отвечало на каждое его движение. Он сжимал ее в объятиях, и ей казалось, что ничто не может разлучить их. До тех пор, пока мир не разлетался вдребезги в блаженном освобождении, исторгавшем у нее крик. До ее сознания долетел его хриплый стон.

57
{"b":"408","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Все наши ложные «сегодня»
Третье отделение при Николае I
Мне снова 15…
Эринеры Гипноса
Список желаний Бумера
Бодибилдинг и другие секреты успеха
Письма моей сестры
Потерянные девушки Рима
День полнолуния (сборник)