ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он был живым воплощением неоднократно повторяемого своего жизненного правила: "Надобно спешить учиться, а то придет старость, а там и смерть!"{24} Граббе вспоминал: "...Он повторял мне: учись, учись, одно спасение в учении"{25}. Поручик А.В. Чичерин рассказал в своем дневнике о встрече у костра в ноябре 1812 года с незнакомым артиллерийским офицером: "Прощайте, господа, - сказал он, вставая, - пора уходить, делу время, а потехе час. Покойный Кутайсов всегда соблюдал это правило... Слово за слово, он стал говорить о Кутайсове и просидел еще добрый час"{26}. Да, Кутайсов обладал поразительной усидчивостью и работоспособностью.

Итак, утренние теоретические занятия сменялись вечерними беседами о военных действиях, преимущественно об использовании артиллерии в прошедших боях, которые Кутайсов вел с французскими генералами и офицерами, стараясь максимально учесть информацию о практике боевого применения артиллерии недавнего противника. Как и большинство русских генералов и офицеров он чувствовал приближение неизбежного нового столкновения и понимал необходимость подготовки к нему своих артиллеристов. "Двенадцатый год стоял уже посреди нас русских с своим штыком в крови по дуло, с своим ножом в крови по локоть"{27}, - не без основания писал Д.В. Давыдов, вспоминая пять лет спустя о днях подписания Тильзитского договора 1807 года.

Летом 1811 года Кутайсов вернулся в Санкт-Петербург и активно включился в работу "Комиссии по составлению военных уставов и положений" под руководством военного министра генерала от инфантерии М.Б. Барклая де Толли. Результатом деятельности Комиссии явилось "Учреждение для управления большой действующей армии", утвержденное императором Александром I 27 января 1812 года. "Учреждение" четко определяло организационные основы, принципы управления и взаимодействия всех звеньев армейского руководства, а также права и обязанности должностных лиц всех уровней этого руководства. Немало сил, знаний и боевого опыта вложил Кутайсов в составление глав, отделов и параграфов "Учреждения", посвященных Полевому артиллерийскому управлению{28}.

Согласно "Учреждению" начальник артиллерии армии "избирается из генералитета по единому уважению отличных способностей", подчиняется непосредственно главнокомандующему и "во время сражения и при осмотрах войск он находился при главнокомандующем". В обязанности начальника артиллерии входило "распоряжение артиллерией во всех случаях сообразно предложенной цели и наблюдение за точностью выполнения" отданных распоряжений, "безостановочное снабжение артиллерии зарядами, а войск - оружием и патронами", "укомплектование артиллерии". В случае действий корпуса или дивизии отдельно от армии в их штаб вводилась соответствующая должность начальника артиллерии. "Учреждением" устанавливался следующий состав Полевого артиллерийского управления армии: начальник артиллерии, возглавлявший управление, его старший адъютант, являвшийся и начальником канцелярии, и канцелярия, состоявшая из трех экспедиций, каждой из которых руководил экспедитор. Первая экспедиция вела учет всех артиллерийских чинов и лошадей, занималась их комплектованием и закупкой, вела журнал действий артиллерии. Вторая экспедиция собирала сведения о состоянии артиллерийского вооружения, боеприпасов, упряжи, обоза, принадлежностей, запасных парков, походного арсенала и лаборатории, снабжала орудиями, лафетами, зарядными ящиками, снарядами и другим артиллерийским имуществом, а полки - стрелковым оружием, кремнями и патронами, занималась ремонтом стрелкового оружия, вела учет всех артиллерийских трофеев и "всего поступившего в артиллерию от союзников". Третья экспедиция занималась всеми финансовыми вопросами, связанными с артиллерией армии.

Уезжая за границу, Кутайсов ходатайствовал о награждении за отличную службу своего бессменного адъютанта Арнольди, а, вернувшись, с радостью узнал, что Ивану Карловичу пожалованы золотые петлицы на воротник мундира. Такими петлицами награждались позднее офицеры особенно отличившихся в 1812 году артиллерийских рот.

Как человек заботливый и внимательный, А.И. Кутайсов очень ценил доброжелательные отношения в семье, старался выполнять просьбы родных, помогал в разных делах, переписывался с родственниками. Об этом рассказывают сохранившиеся письма к старшему брату Павлу, от дяди-артиллериста и тетушки Н.В. Резвой (урожденной Налетовой). И хотя, к примеру, последнее письмо чисто бытового характера, оно начинается словами: "Любезный граф, Дмитрий Петрович (Резвой. - А.С.) уверил меня, что вы по хорошему вашему расположению к нам не осердитель ежели я вас попрошу..." А вот завершающая его фраза: "... Как давно уже я лишена удовольствия вас видеть, когда-то опять Бог приведет... Хотя и дети мои вам кланяются. Покорная вам Надежда Резвова"{29}.

Сохранилось столь же редкое письмо Д.П. Резвого своему племяннику от 20 апреля, вероятнее всего 1812 года, из Дунайской армии, из которого мы узнаем, что дядюшка послал Александру в подарок еще год назад трофейную саблю. Письмо тоже весьма радушно. Дмитрий Петрович, хотя и обращался к племяннику как и Надежда Васильевна на "Вы", но называет его "сердечным другом". Три сохранившиеся письма по-французски Александра Кутайсова брату Павлу от 17 и 29 декабря скорее всего 1811 года и от 23 марта 1812 года делового характера, связанные с семейными заботами. К сожалению, семейная переписка Кутайсовых сохранилась лишь фрагментарно.

В начале 1812 года Кутайсов замещал до 20 февраля инспектора всей артиллерии русской армии генерала от артиллерии барона П.И. Меллера-Закомельского во время его продолжительных поездок. Россия усиленно готовилась к предстоящей войне, начала которой ожидали в ближайшие месяцы. Готовился и Кутайсов. Он знал сколь отрицательно сказывается на боеготовности артиллерии наличие множества указаний по частным вопросам артиллерийской службы и отсутствие единого руководящего документа по комплексному использованию артиллерии в различных условиях боя. И Кутайсов взялся за составление такого документа почти сразу же по возвращении из заграничной командировки. Тут ему пригодился и собственный боевой опыт, и изучение зарубежных достижений артиллерийской науки и практики, и использование целого ряда рекомендаций товарищей по оружию, часть из которых уже была опубликована в "Артиллерийском журнале".

Первым из сохранившихся и сегодня уже известных вариантов или набросков желаемого руководящего документа можно считать документ, не озаглавленный автором и начинающийся кратким вступлением: "Действующие бригады наши состоят из одной батарейной и двух легких рот, употребление оных может быть следующее"{30}. Далее следуют шесть пунктов рекомендаций о применении пешей артиллерии:

"1. Полагая на каждый пехотный баталион по два легких орудия, остальные составят резерв. (Следующие далее слова "дивизионной артиллерии" Кутайсов зачеркнул, что породило резонный вопрос - чей резерв? Поскольку во вступлении документа говорилось о пеших артиллерийских бригадах, которые придавались пехотным дивизиям, то можно с уверенностью сказать, что автор имел в виду артиллерийский резерв пехотной дивизии. - А.С.). В корпусе, состоящем из двух дивизий, резерв сей будет еще более, и в оном может находиться одна батарейная рота". (Это утверждение Кутайсова вызывает недоумение, ибо ему, как члену комиссии, разработавшей систему полевой артиллерии 1805 года, было прекрасно известно, что дивизия состоит из шести пехотных полков, а каждый армейский полк - из двух действующих батальонов. Следовательно, если придавать каждому пехотному батальону по два легких орудия, то потребуется четыре орудия на полк, 24 - на дивизию и 48 - на пехотный корпус. В каждой легкой роте имелось 12 орудий, как и в батарейной. Таким образом, артиллерийская бригада обеспечивала потребности батальонов дивизии в легкой артиллерии. В резерве же дивизии оставалась батарейная рота, а корпуса - две батарейные роты. Почему же Кутайсов говорит о корпусном артиллерийском резерве, состоящем только из одной батарейной роты, - остается загадкой. Однако это заставляет обратить внимание на зачеркнутые в конце второй фразы пункта 1 слова "и друг". Возможно, автор вначале хотел так закончить фразу: "... в оном может находиться одна батарейная рота и друг(ая)". Но тогда непонятно почему два последних слова он зачеркнул? Останется лишь предположить, исходя из явно чернового характера текста, что редактирование рассматриваемого документа, а может быть и составление, не были завершены. Расширив рамки последующей редакции регламентирующего документа, Кутайсов вероятнее всего посчитал нецелесообразным составление данного более узкого варианта. - А.С.)

5
{"b":"40846","o":1}