ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Рыба в небе! — Лоэр не узнал своего голоса. — Тебе не известно, что она — наш враг?!

Квин едва заметно кивнул:

— Она хорошая, эрат… красивая… Она живет в моем сердце, эрат.

— Где она сейчас?

— Там… у суперата.

Лоэр подошел к низкому фонтану и понуро смотрел на журчавшую струю воды.

— Я должен арестовать тебя, — наконец сказал он. Квин подавленно молчал. Но стоило Лоэру сделать шаг к двери, как он вскочил с места и умоляюще взглянул на него:

— Не делайте этого, добрый эрат, прошу вас! Когда кончится осада города, я сам явлюсь к вам и тогда делайте со мной, что хотите! А пока не надо: я могу принести вам много пользы!

Он бросился к Лоэру и, упав на колени, обхватил его ноги. Тот, неловко освободясь, позвал начальника стражи:

— Прошу арестовать мальчика!

— Не надо бы, эрат, — жалобно попросил Квин, пятясь от начальника стражи, запнулся обо что-то, упал, тут же поспешно поднялся и снова подбежал к Лоэру, как бы ища у него защиты.

— Надо, Квин. — Лоэр легко подтолкнул его к начальнику стражи. — Надо. А ты на досуге поразмыслишь кое о чем. Ведь тебе есть о чем подумать, не так ли?

Мальчишка послушно сделал несколько шагов вперед и остановился.

— Эрат, но вы верите, что Беф Орант начнет новый приступ?

— Верю.

Квин опустил голову и медленно вышел.

10. СМУТА

Он сбежал в тот же день. Стражника нашли лежавшим возле двери — Квин его усыпил с помощью снотворного порошка — и перенесли в помещение охраны. Лоэру некогда было заниматься этим случаем: ему стало известно о заговоре, подготовленном гнофорами. Среди заговорщиков оказался сын эрата Мегула, любитель роскоши и увеселений. Сам эрат Мегул, узнав о причастности сына к предательству, ходил сам не свой и сначала старательно избегал общения с товарищами. Наконец разыскал Лоэра. Серые умные глаза смотрели вниз. Он горбился. Темно-рыжие волосы были словно выпачканы на висках мукой.

— Вижу, вас угнетают противоречивые чувства, — примэрат, — сказал он, покашливая от волнения, — забудьте, что я его отец, и помните ваш долг — нам нельзя расслабляться. Я буду согласен с любым решением суда, кроме оправдания.

— Их будет судить Народное Собрание, почтенный эрат, — ответил Лоэр. — Мы с вами старые, испытанные друзья. Я верил вам всегда и на предстоящем суде поверю искренности каждого вашего слова.

— Спасибо, примэрат… Но время-то сейчас такое…

Да, время было особенное, военное, и требовало строгости и быстроты решений. Об этом напомнил Лоэр перед открытием Народного Собрания. Сам он сел в свое кресло и казался безучастным к общему шуму и отдельным выкрикам возмущенных людей.

Из пояснений заговорщиков стало понятно, что гнофоры убедили их в подходе к городу стотысячного войска суперата, которое с ходу возьмет Сурт и учинит жестокую расправу над теми, кто выступает против воли неба. В задачу заговорщиков входило объединение наибольшего числа горожан в один сплоченный отряд, костяком которого служили бы светоносцы, взятые в плен во время восстания. Этот отряд должен был выступить завтра с началом приступа и прежде всего убить Лоэра и его единомышленников.

— Неужели вы испугались войска суперата? — спросил у подсудимых один из членов Собрания.

— Нет, — дерзко ответил главарь заговора. — Просто нам не нужны новые порядки и новые законы. Из-за них мы лишились возможности весело проводить время.

— А ты, — ты, Бан, стал предателем по той же причине? — тихо спросил эрат Мегул сына.

— Да, — пряча глаза, ответил тот.

— Вот к чему тебя привело безделье и праздная жизнь!

Бан не отозвался, скрыв лицо за щегольским воротником.

— Люди борются за новую Гарману, за возвращение законов Ремольта!

Бан огрызнулся:

— А мы боремся за свои права, и нам наплевать на остальных!

— Замолчи, не позорь моих седин!

Лицо эрата Мегула словно одеревенело. Он тихо сказал:

— Серьезность преступления может оправдать любую строгость.

Дебаты продолжались больше часа. Итог подвел эрат Горан, который высказал удивление, как мог возникнуть спор относительно наказания. Собранию надлежит разобраться не только в тяжести проступка заговорщиков, но и в мере наказания. И установить за теми, кто по той или иной причине избежит сурового решения, кто ободрится или придет в уныние в зависимости от степени наказания. Он призвал всех членов Собрания голосовать за смертную казнь.

Лоэр оглядел амфитеатр: над головами членов Собрания поднялось подавляющее большинство тростей из рога нарвала — знака государственной власти.

Мегул попробовал подняться, но силы отказали ему. В наступившей тишине все услышали его слабый, но уверенный голос:

— Я не могу простить такого коварства ни сыну, ни другим, высокие эраты… Не простил бы и себе.

Люди с благоговейным трепетом и уважением смотрели на Мегула, который, наконец, нашел в себе силы встать.

Уходя, он обратился к Лоэру:

— Прошу вас… сделать все без меня, примэрат…

Он вышел из зала при могильном молчании людей. Лоэр тоже хотел подняться из кресла, но в этот момент в пол возле его ног со свистом вонзилась короткая стрела. Пятеро телохранителей тотчас плотно окружили его, остальные бросились к верхним галереям. Лоэр потянулся к стреле. Его опередил эрат Горан:

— Тут может быть яд, друг-приятель!

Он сам вытащил стрелу и, сняв с нее прикрученный листок бумаги из луба фикуса, удивленно передал Лоэру. Тот прочитал:

— Эрат! Большой отряд заговорщиков собирается напасть на Собрание. Сейчас они у храма Бога Дождей. Торопитесь!

— Продолжайте без меня! — на ходу бросил Лоэр эрату Горану.

Оставив здание, он вскочил в седло и поскакал к храму Бога Дождей. За ним устремились несколько легионеров, упрашивавших подождать подмогу. Лоэр вряд ли слышал их. Мозг сверлила неотступная мысль — успеть, захватить врасплох, остановить безумцев, пока они не покинули место и не рассыпались по улицам: ясно, что в открытую не пойдут к Собранию — рискованно. Другое дело — внезапно напасть на малочисленную охрану и безнаказанно расправиться с безоружными в зале, в несколько минут обезглавив все руководство Страной. Нельзя было не оценить своевременность выбранного врагами момента, его следовало признать более эффективным, чем завтрашнее выступление, когда и члены Собрания, и примэрат могли находиться в разных концах города. Другая мысль тоже была неотступной, но она не сверлила мозг, а плелась где-то позади — неуверенно, рывками: можно ли доверять содержанию записки, посланной таким необычным способом? Лоэр догадывался, кто ее автор. И верил вопреки опыту. Он понимал, что если только Квин добивается доверия для осуществления своего главного удара, то раскрытие подобных заговоров для него просто находка…

Конь стремительно влетел в храмовую рощу и встал на дыбы перед большой группой вооруженных людей. Те опешили, видя перед собой примэрата, одного, без охраны — главную цель их замыслов. Не давая им опомниться, Лоэр сказал:

— Прежде чем обнажить меч, хочу спросить вас: на кого вы поднимаете оружие? На тех, кто избран народом?..

— Не слушайте его, братья! — крикнул из дальних рядов чернобородый гнофор и вскинул над головами мятежников арбалет.

Его остановили, а когда он стал сопротивляться, отобрали оружие. Другие стали на сторону служителя неба — возникли разногласия. К этому времени прискакали отставшие легионеры, а за ними телохранители, и остановились чуть позади Лоэра, готовые в любую минуту ринуться в неравный бой. Сдерживая нетерпеливого коня, примэрат попросил заговорщиков прекратить ссору и обратился к ним:

— У меня нет времени ждать, пока вы разберетесь в своих делах, эраты, но хотелось бы знать, чем вы недовольны?

Возня постепенно стихла. Кто-то несмело отозвался:

— Говорят, вы возвращаете старые законы…

— Не просто старые, а законы Ремольта, которого гнофоры считают главным богом.

Это произвело впечатление, по рядам прокатился говор.

42
{"b":"40859","o":1}