ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

8. ЖЕФАРТ И ВИНИЯ

Квин шел медленно. Его не пугала ночь. Да он, собственно, и не думал об опасностях, подстерегавших одинокого путника на темной дороге. Единственное, чем он должен был дорожить теперь, — это новый талисман который ему только что передал гнофор. А что еще могут взять у него? Рваные сандалии? Поношенную тунику? Кому они нужны! Ни один мало-мальски уважающий себя разбойник ни за что не возьмет их и с придачей. Его жизнь? Кому может понадобиться жизнь незаметного, ничем не выдающегося отрока?

Он задумался о другом.

Он не помнил ни отца, ни матери — они умерли, когда ему не было и трех лет. Но нашлись добрые люди: сначала многодетная семья одного гончара, потом гнофоры. Квин хорошо помнил долгие, порой невыносимые часы муштровки. Он научился терпению, научился улыбаться непримиримому врагу, готовясь нанести ему смертельный удар, научился преодолевать непосильные трудности, лишения, научился всему тому, что от него требовали боги и что должен знать и уметь верный избранник неба.

И вот наконец боги повелевали ему: иди, Квин, на Гарману, убей ядом Вещую Имтру и сослужи верную службу тамошним гнофорам, которые готовятся изнутри очистить от скверны священную землю Страны Вечерней Прохлады…

— Прощай, сын мой, — сказал при расставании святой отец Хази. — Помни: в пути тебя будут всечасно подстерегать всякого рода соблазны, однако будь стойким и пусть в твоем сердце постоянно живет ожесточение и лютая ненависть к нечестивым гарманам и к врагам верховного наместника богов Бефа Оранта!..

И Квин знал, что доброе к нему расположение гарманов — всего лишь скрытая ложь, что эрат Лоэр так же вероломен, как и другие его неверные соплеменники. Одной рукой он будет ласкать, а другой нанесет удар в спину… Они все такие, гарманы, и нужно быть очень умным и прозорливым, чтобы различить их ловко замаскированное коварство. Квин остановился. Перед ним высился небольшой пригорок, поросший кустарником, за которым, как он помнил, начинались первые дома Мурса… Вдруг там, наверху, послышались голоса. Квин осторожно поднялся по откосу и увидел два темных силуэта — мужчину и женщину… Друзья они или враги великого суперата?

— Ты меня сделала счастливым, Виния! — услышал Квин. — У меня будто крылья выросли и будто утроились силы!

— Ты умный, Жефарт, — отозвалась чуть погодя Виния, — но не можешь понять самого главного. Сколько раз я говорила, что хочу невиданного богатства! Я красива, я хочу всех ослеплять своей красотой! А без богатства эта красота увянет под груботканой одеждой простолюдинов, руки мои сморщатся и станут страшными от работы.

— Виния!

— Перестань, Жефарт. Ты мне не дашь ничего кроме бедности. Да и поздно: завтра утром я уплываю на Гарману с заслуженным сотником Эробом.

— С Эробом? С этим стариком?.. Что ты задумала, Виния, опомнись! Эроб, какие-то секреты с гнофорами, наряды и драгоценности… я перестаю тебя узнавать!

Виния молчала. Пригладила растрепанные волосы и, не сказав ни слова на прощание, скрылась в темноте. Жефарт, видимо, достаточно знал ее своенравный характер; он вскинулся чтоб удержать ее, но тут же повалился в траву и зарыдал безудержно и громко…

— Ядовитая кобра! — пробормотал Квин с негодованием, крепко сжал дрожавшие ладони и, не заботясь о том, что его увидят, пошел навстречу факельным огням города…

9. ГОСПОДИН БОН СУНИ

Лоэр стоял по грудь в холодной вонючей воде воде. Он потерял счет времени — будто целая вечность прошла с той минуты, как он прыгнул в сюда. Не раз ему казалось, что в тело впиваются пиявки, что крохотные чесунки облепляют ноги и кусают, кусают, словно несметный рой комаров. Но затем он с удивлением понял: все это ему только почудилось. Как ни странно, в яме не оказалось ни чесунков, ни пиявок. Может быть чья-то рука бросила в колодец отраву, чтобы погубить их? Или просто кто-то забыл исполнить приказание Кло Зура?

Времени было достаточно, чтобы обдумать план избавления. Впрочем, не одного избавления: мешало бы еще выполнить требования закона, дающего право карать измену каждому честному гарману.

Освободить руки нет возможности, это ясно. Значит, лучше всего воспользоваться последней фразой Кло Зура. Только не теперь — поближе к полуночи, когда наверху все утихомирятся…

Иногда в жерло колодца врывался металлический скрип отворяемой двери, и в светлом квадрате над головой Лоэра появлялся то один, то другой стражник.

Чтобы не чувствовать тяжести будто застывшего времени, Лоэр пробовал отвлечься. В памяти всплывали дни ранней юности: небольшой дом в Сурте, сад, обрызганный разноцветьем роз, и затененная плющом ротонда, в которой в свободное время собирались верные друзья Лоэра — названный брат Гар, Гел Никор и Мар Орант, средний сын сановника Бефа Оранта. Все, кроме Никора, постигали тайны наук.

Мог бы учиться и Никор, но, рано оставшись без родителей, он посвятил себя войску и вот-вот должен был получить плащ с черной каймой. Он так немного говорил о своем легионе, что быстро заразил этим Лоэра, и тот после окончания школы попросил разрешение у отца вступить в суртский легион. К тому времени Гел Никор получил долгожданный плащ, а за смелость, находчивость и особое чутье в военном деле на него скоро надели плащ с зеленой каймой — знак отличия командира сотни.

Гара военная служба не прельщала, хотя для общего развития он больше года изучал ратные науки, а после этого избрал труд зодчего и ваятеля.

Одного Мара ничто не привлекало. Одно время у него возникало желание последовать за Лоэром и Никором, но желание это быстро угасло. Видимо, потому, что друзей он видел часто, общался с ними, и это его вполне устраивало. Лоэр оказался прирожденным солдатом. Ему не исполнилось и восемнадцати, когда в числе лучших легионеров он был назначен для сопровождения гарманских послов к индам. А когда вернулся… Да, да: на третий день встретил Ледию. На мерцающем фоне Тенистого залива он увидел тонкую фигурку юной эрсины, потом ее глаза, тревожные и влажные, улыбку, подобную утренней заре. Через неделю он говорил ей: «Ты стройнее тополя, моя Ледия. В тебе чистота горного родника и тепло южных стран. Твои губы подобны сладкому вину, они нежны, как у младенца… Ты живешь в моем сердце, Ледия, и я хочу жить в твоем».

Она ответила ему трепетным шепотом, доверчиво прижавшись щекой к его груди: «Ты давно… ты уже очень давно живешь в моем сердце, Рит…» Она, наверно, была ясновидящей, иначе чем можно объяснить ее сбывшиеся пророчества: изгнание примэрата Ариса Юркона и свою смерть?

А в Сурте тогда было спокойно, ничто не предвещало роковых перемен. Лоэр в те дни уезжал к отцу в деревню и там только узнал о беде: новым примэратом стал торговец Мас Хурт, а главным гнофором — Беф Орант, недавний сановник Ариса Юркона. Лоэр с отцом тотчас вернулся в столицу, однако изменить что-либо было уже невозможно. Весь город заполнили красные плащи светоносцев, казалось, они собрались здесь со всех окраин Гарманы. Гел Никор и многие военачальники легиона были арестованы. Гара Эрганта и Мара также не оказалось дома. Не было дома и Ледии. О ее смерти Лоэр узнал уже под вечер, и это известие потрясло его. Он брел по улицам города, как в тумане. Но вот из густой синевы кустов вышел человек в длинном дорожном плаще и, горестно вздохнув, обнял его.

— Я плачу вместе с тобой, любезный Рит…

Лоэр смотрел на человека, не видя его. Поняв наконец, кто перед ним, он застонал:

— Нет ее больше, Гар!

— Крепись, брат. Такие ли еще испытания выпадут на нашу долю!

Гар уходил из Сурта. Уходил бороться. Лоэр не мог последовать за ним: он был солдатом.

— Помни наш пароль, Рит: «Права сильных утверждаются оружием!» — сказал Эргант. — Он тебе может пригодиться в дальнейшем. А теперь — прощай, мы, наверно, долго не увидимся. Береги отца.

Потом Лоэр медленно брел по узкой неровной дорожке. С обеих сторон ее обступали слабо белеющие башенки. Он остановился в самом конце дорожки перед каменной плитой и при тусклом мерцании далекого факела с трудом прочитал высеченную на камне надпись: «Ледия, единственная дочь Бира Кирона…»

7
{"b":"40859","o":1}